Сгорающие одуванчики и тлеющие мечты

      Ёнджуну, конечно, не нравилось, что городской парнишка так быстро влился в компанию приключенцев, но возникать почти перестал, ведь понимал, что друзьям нравилось проводить время с Каем. Да и сам он понемногу начал к нему привыкать, хоть принимать это и отказывался наотрез. Он все еще относился к блондину предвзято и с большой долей недоверия, да и не менял бы ничего, если бы не трое мальчишек, которые с каждым днем все больше хотели позвать в очередное приключение этого странного таролога. Правда, странным он был только по мнению рыжеволосого, который каждый раз при упоминании этого имени сдерживался, чтобы не закатить глаза, на что получал понимающую усмешку Субина, для остальных же Хюнин был вполне себе обычным. Хотя для этой компании границы обычности и нормальности были довольно размытыми. Не каждый человек удостаивался внимания ребят, ведь большинство казались какими-то не такими. Далеко не все могут услышать звон колокольчиков сквозь звуки гитары или увидеть светлячков в свете пары ночников на батарейках. Для юных приключенцев все, что считалось странным у других, было вполне себе обыденным. Все четверо обладали прекрасным воображением и сильной верой в чудеса, что и помогло им настолько сплотиться. А сейчас появился еще один юноша, который чувствовал всех бабочек с крыльями из воспоминаний, поселившихся в домике на дереве. И это вызывало неимоверный интерес.       Летнее солнце ранним утром почти не слепило глаза и приятно грело. Ёнджун вышел из старого одноэтажного дома и немного прошел по двору. Вид с древнего, почти как сказки, сарая всегда открывался красивый, особенно если смотреть на июльские рассветы, поэтому каждое летнее утро парень начинал именно там: забирался на местами дырявую крышу по железной стремянке, садился на самый край, поджигал сигарету и любовался медленно встающей звездой. Теплые лучи всегда падали прямо на эту крышу, играя на еще сонном лице Чхве, чем будили и немного поднимали настроение. Вкус никотина и ментола во рту и на губах такими утрами всегда задерживался подольше, ведь в ранней тишине, когда все вокруг еще спит или только просыпается, было время, куча времени, чтобы подумать о своем и немного помечтать. Сидя на небольшом сарае, юноша всегда скуривал около трех сигарет, после чего начинал обыденные деревенские дела: открывал теплицы, поливал грядки с уже взошедшими овощами и зеленью, проверял курятник с всего-то парой куриц и одним петухом, насыпал им пшена и травы. И только после этого задумывался насчет завтрака. К этому времени уже просыпалась его мать, которая встречала сына каждое утро на улице, стоя с сигаретой в руке перед тем, как уйти на работу в магазинчик на соседней улице. Наверное, благодаря матери Ёнджун впервые и попробовал сигареты, за что женщина нередко себя винила. Вместе они перекусывали овощами или небольшими порциями каши, если день был немного важнее, чем обычно, а потом разлучались до вечера, занимаясь своими делами. Иногда Ёнджун и сам уходил на подработку в этот магазинчик, откуда приносил друзьям пластыри и иногда какие-то сладости. И сигареты, конечно, ведь в других местах ему не продают их из-за возраста. Но сегодня он, к сожалению или счастью, вновь будет убивать время в компании приключенцев, которые каждый раз каким-то образом находят себе новые занятия.       Проводив женщину на работу, Чхве обычно еще около часа собирался с мыслями, засматриваясь на восходящее солнце. Он думал обо всем подряд: друзья, работа, Субин, деньги, мать, счастливое будущее… а с недавних пор еще и Кай. Рыжеволосый не понимал, что такого все остальные в нем нашли. А даже если и понимал, принимать нового юношу в уже проверенную компанию не хотел, хоть этого и не признавал. Было еще кое-что, из-за чего старшему не нравилась компания Хюнина, только вот пару таких вещей хотелось забыть и никогда больше не вспоминать, отпустить, как ночной кошмар. И это мешало. Мешало общаться с парнем, мешало взаимодействовать с миром. Мешало жить. Ёнджун только было убрал все ненавистные мысли на дальнюю полку в самом уголочке головного мозга, как появился этот городской блондинчик, по-хозяйски пробрался прямиком к этой полке, будто знал, что искать, и распотрошил все мысли и воспоминания, заставляя каждый день страдать, думая об одном и том же. Об одном Чонсоле.       Мысли медленно разъедали изнутри, что совсем не нравилось их обладателю. А самым лучшим способом убежать от них на какое-то время была компания друзей. Чхве быстро достал телефон и посмотрел на время. Да, думать, что в половину седьмого утра кто-то из этих беззаботных приключенцев уже проснулся, очень глупо. Хотя…       Ёнджун открыл мессенджер и написал пару сообщений Субину. Старший всегда ругал его из-за ярой подготовки к экзаменам, благодаря которой блондин забывал про сон и еду, но удивительным образом успевал и учиться, и проводить время с остальными мальчишками. Но сейчас эта его тяга к поступлению могла только сыграть в пользу рыжеволосого. Юноша написал пару сообщений о том, что идет к младшему, кинул в карман пачку сигарет и наушники и неспеша ушел, все думая о своем.       Уже у самой калитки в чужой двор парень встретил родителей друга, которые очень хмуро о чем-то разговаривали.       — Если он будет так себя мучить, то не доживет до поступления… — женщина средних лет потерла лоб.       — Ему нужен этот университет, как ты не понимаешь?! Ты же хочешь, чтобы твой сын зарабатывал хорошие деньги? — Статный мужчина, облокотившись на капот машины, размахивал руками. Похоже, Ёнджун стал свидетелем спора. Всего второй или третий раз за все время, что с ними знаком.       — Тебе его здоровье вообще не важно? — Женщина хотела было продолжить, но увидела приближающегося мальчишку и прочистила горло. — Ой, Ёнджун! Здравствуй, ты чего так рано тут? — От притворного дружелюбия практически тошнило.       — Здравствуйте, госпожа Чхве! А Субин тоже проснулся? — Легкая улыбка появилась рефлекторно.       — Не знаю, посмотри. Будь, как дома. — Она улыбнулась и села в машину, что сделал и ее муж. Рыжеволосый лишь закатил глаза и направился к двери в дом.       Солнечные лучи сквозь тюль нагревали тихую комнату и отражались от зеркал бликами, играющими на стенах и потолке. На первом этаже сейчас никого, кроме Ёнджуна. Таким тихим он не видел этот дом, наверное, никогда — каждый раз, когда парень сюда приходил, кто-то обязательно был чем-то занят. «Наверное, он еще спит», — мысль пронеслась в голове и горечью отдала где-то в районе сердца. Но проверить свою догадку парень все-таки решил. Чхве поднялся по лестнице наверх, стараясь не шуметь. Дверей в какую-то отдельную комнату здесь не было, потому что весь этаж отдали Субину, что сейчас было в плюс — не будет лишнего шума.       Поднявшись на второй этаж, взгляд устремился прямиком на кровать, которая стояла у стены напротив лестницы. Да, Субин спит. Умиротворяющую тишину прерывает только его практически ровное дыхание. Кажется, что если подойти, то можно очень просто разрушить эту идиллию спокойствия. Но Ёнджун подходит. Подходит и садится на компьютерное кресло прямо около кровати, как под гипнозом рассматривая безмятежное лицо младшего, по которому гуляют рассветные лучи. На столе лежит куча учебников, тетрадей и конспектов, стоит несколько пустых кружек и все еще включена маленькая настольная лампа. Отдых явно не входит в расписание этого мальчишки. Рыжеволосый нехотя переводит взгляд с друга на его рабочее место. Помочь хотя бы в уборке уже будет хоть чем-то, правда ведь? Конечно, вот так влезать в личное пространство друга очень некрасиво, но желание хоть как-то облегчить его рутинную жизнь одерживает верх, когда Ёнджун уже спускается к раковине, чтобы помыть кучу посуды, накопившуюся на столе. Аккуратно настолько, насколько это возможно. Странно, что он хотел сбежать от мыслей, разделив их с другом, а теперь думает еще больше, помогая ему убраться, пока тот спит. И помогает только из-за того, что любит. И это удручает.       Шум воды, тихий звон керамических стенок друг о дружку и легкое щебетание птиц за окном ненадолго помогают отвлечься. Ровно до того момента, как ноги сами ведут рыжеволосого наверх, обратно к Субину. В тихой солнечной комнате спящий блондин выглядел, словно зачарованный принц. Будто стоит лишь поцеловать, как чары спадут, и юноша откроет свои сверкающие глаза цвета горячего шоколада, который они вместе так любят готовить. Ёнджуну очень хочется разрушить оковы волшебного сна, запеть, как в идиотских мультиках, про свою любовь, чтобы о ней узнал весь мир, остаться в этой тихой солнечной комнате навечно, прижимаясь ближе к Среднему Чхве, только боится потерять все в один миг. И этот страх пожирает изнутри.       Прошел уже час с момента, как он пришел в этот дом. За этот час ничего и не случилось, но время пролетело слишком незаметно. У Ёнджуна зависимость, но не такая, как от сигарет. Ёнджун хочет проводить с блондином все свое время, будь то день или ночь, проживать все события, радостные они или грустные, заниматься любыми вещами, интересными или надоевшими. Ёнджун хочет любить, любить взаимно. Хочет касаться, чувствовать, видеть, принадлежать, вдыхать. Владеть. Такие мысли иногда пугали, но не в момент, когда уже вот-вот дотронешься до беспорядочно лежащих на умиротворенном лице прядей. И парень дотрагивается. Пугливо, переживая за сон младшего, стараясь лишь убрать их с глаз и носа, чтобы не щекотали. Чхве смотрит, наблюдает, восхищается. С самого их знакомства рыжеволосый налюбоваться Субином не может. Ёнджун полюбил блондина, но не себя. И мечтает о такой же сказочной внешности, если не своей, то чьей-то, кем можно наслаждаться дни напролет.       Внезапный шорох выводит Чхве из мыслей — блондин морщит нос и переворачивается со спины на бок. Теперь старшему гораздо удобнее рассмотреть каждую родинку на чужом лице. Усаживаясь прямо напротив таких любимых глаз, он свои оторвать не в состоянии. В Субине идеально все, а мягкий утренний свет только раскрывал всю красоту еще больше, давая максимально ей насладиться.       Ёнджун только вздыхал, раздумывая о своем. Осознание того, что этот волшебный юноша, скорее всего, достанется не ему, и правда приносило невыносимую боль.       — И что же мне делать?.. — он снова выдохнул и вполголоса задал вопрос в пустоту. Да, Чхве хотел бы сейчас лечь рядом, прижаться всем телом и никуда не отпускать, хотел бы напоминать о том, что так сильно любит, каждую несчастную секунду. Хотел бы, только вот сам внушил второму, что никаких чувств к нему не испытывает, а теперь мучается, боясь сделать первый шаг, — будь ты проклят, Чонсоль… — рыжеволосый нахмурил брови и выругался полушепотом, закрывая глаза от отчаяния.       — Ёнджун?.. — отрывистое мычание даже испугало Старшего Чхве, — ты чего тут? — Только что проснувшийся Субин сонно потирал глаза руками, пытаясь понять, точно ли старший сидит перед ним, или это его воображение дорисовывает желаемые картинки.       — О? Я тебя разбудил? Прости, Бин… — он виновато опустил глаза, — я не хотел, правда. Просто встал рано, вот и решил заглянуть, а ты спал, а я… — договорить Ёнджун не успел.       — Снова решил посмотреть на рассвет? — Блондин устало улыбнулся. — Спать не хочешь?       — Э-э… — ступор — вот то, что сейчас испытал Старший Чхве, — нет-нет, все хорошо! — За всеми этими мыслями он и не заметил, что все время зевал. Что сделал и сейчас. — Ну, почти… и, вообще! Ты опять сидел до рассвета за учебой? Сам отдохнуть прилег или упал на кровать без сил? Даже не укрылся, дурак!       — Тут очень жарко, поэтому и не укрывался, — Субин улыбнулся, а по спине рыжеволосого мурашки прошли от того, каким низким голосом он это сказал, — но, да, за учебой и правда засиделся… — парень перевернулся на спину и виновато улыбнулся. Забота со стороны друга была приятной и, в какой-то степени, необходимой.       Буквально пару секунд они сидели в тишине, звенящей птичьими напевами где-то на крыше, думая о своем. Ёнджун хотел снова начать читать нотации о том, что сейчас учеба приносит младшему только проблемы, а не пользу, но передумал. Сколько бы раз он ни пытался, переубедить другого не получалось. Конечно, иногда Средний Чхве и правда отдыхал после этих слов, но такие случаи можно с легкостью сосчитать на пальцах, что очень огорчало старшего.       — Пойдем вниз? — Блондин зевнул и сел на кровати.       — Ты не ляжешь дальше спать? Еще рано… — второй обеспокоенно уставился на друга. Он все же чувствовал, что разбудил Субина.       — Нет, все хорошо. Да и тем более, что будешь делать ты все это время? — Юноша встал с кровати, мимолетно погладив Старшего Чхве по голове, и подошел к шкафу с одеждой. — Там сильно жарко? — Открыв дверцы шкафа, он даже не смотрел в сторону Чхве, выбирая между не самыми легкими вешалками.       — Когда я там был, то нет, нормально. — Ёнджун встал и пожал плечами.       — Иди пока вниз, я сейчас спущусь. — Блондин достал пару вещей и стянул с себя голубую футболку, в которой спал. Не застыть на месте и не пялиться на оголенный торс друга оказалось настоящим испытанием для рыжеволосого. Конечно, они не раз вместе ходили на море или к речке со старой ивой на берегу, но это… другое. Здесь, в совершенно другой обстановке, это ощущалось совсем иначе, а в голове тем временем будто целый ураган проносился.       — Кгхм… — Ёнджун прочистил горло, потому что не был уверен, что вообще сможет хоть что-то сказать, — ладно. Ставить чайник? — Он проговорил это, уже стоя на лестнице лицом в сторону. Смущение это или еще что-то, он не понимал, но показывать этого явно не хотел.       — Да, пожалуйста. Можешь взять все, что хочешь, я думаю, ты уже наизусть выучил, где что лежит. — Субин посмеялся и надел белую футболку, которая уже протерлась в некоторых местах от их вечных приключений.       Где только ни были эти четверо приключенцев: вечно спокойное море, вкусно пахнущий лес, речка со старой ивой на берегу, выученные наизусть пыльные улочки, домик на дереве, хранящий тучи чужих секретов и воспоминаний, пустынные заброшенные ангары… и везде было как-то по-особенному. Где-то весело, где-то грустно, где-то до мурашек волнительно. Список может быть туманно-длинным, и вечности не хватит, чтобы перечислить. И у каждого из мальчишек есть хоть что-то, что напоминало бы о таких вылазках. Будь то дырка на футболке или какая-нибудь маленькая вещица, завалявшаяся дома. У каждого осталось что-то на память. Субину достались протертости на футболке и куча маленьких бумажек с надписями от друзей, Ёнджуну — несколько ракушек и камешков, которые лежат у него около кровати, и темно-синее пятно от ягод на белой майке. У Тэхёна остались воспоминания из полупустых ангаров вместе с кучей новых безделушек в домике на дереве, а Бомгю сохранил порванные гитарные струны, которыми обвязал любимый CD-диск, который они вместе просмотрели до дыр. У каждого из них осталось хоть что-то, что напоминало бы об остальных в трудные времена. Ведь за все это время они стали семьей и поддерживать друг друга могут и на очень больших расстояниях: «Как дойти от дома Субина до моря!» — если сравнивал бы Гю. Когда Тэхён уезжал в город, то забирал с собой тетрадку из домика и пару рисунков, которые они вчетвером раскрашивали в дождливые вечера. И это помогало не тосковать так сильно, как могло бы быть. У Субина над столом до сих пор висит рисунок, который нарисовал Кан, как раз тогда, когда был вне деревушки. Он подарил всем по одному, когда приехал. Среди друзей всегда ценилось его умение рисовать так реалистично, что и не отличишь почти от оригинала. Иногда Ёнджун хотел выпросить их портрет со Средним Чхве, но задумывался о том, что выглядеть это будет странно. Хотя, с другой стороны, почему? Ведь они очень близко дружат уже несколько лет, и все об этом знают. Но необъяснимый страх все равно мешал.       Когда блондин спустился вниз, старший уже вовсю командовал на кухне: чайник на газовой плите почти дошел до кипения, на столе стояли тарелки с яичницей, а сам парень рылся в антресолях в поисках приправ. Чхве, заметив такую картину сразу при входе в комнату, усмехнулся и пошел умываться.       — Ну как? — Рыжеволосый сидел практически напротив друга и смотрел на реакцию от собственноручно приготовленного завтрака.       — М-м, Джун, — он даже зажмурился от удовольствия, — это очень вкусно! Ты умница. — Младший улыбнулся и с аппетитом начал уплетать еще горячую еду, а Ёнджун лишь наблюдал с не меньшей улыбкой, забыв про свою собственную тарелку.       Еще через час, когда от приема пищи остались лишь забытые в железной раковине тарелки и непрекращающиеся разговоры за столом, друзья получили сообщение в общем чате от Бомгю.       — Он уже проснулся? Я удивлен. — Ёнджун улыбнулся и написал то же самое в ответ на сообщение младшего.       — Оригинальность — твое второе имя, Джун. — Субин усмехнулся и записал видеосообщение, показывая, что сидит рядом со старшим, и отправил в чат с четверыми друзьями, после чего немного задумался. — А если… — но оборвался на полуслове, вспомнив отношение Старшего Чхве к их новому другу.       — Что «если»? Договаривай, раз начал, Бин. — Юноша с интересом посмотрел на второго.       — Да… я хотел предложить добавить сюда Кая, но передумал… из-за твоего отношения к нему. — Для блондина комфорт друга был практически самой важной вещью, поэтому и сейчас он отталкивался только от него.       — О… — взгляд затерялся где-то между прядями, по цвету почти похожих на пушистые одуванчики, — может, создадим новый чат? Чтобы не пришлось его удалять, если вдруг что.       — Можно, — младший пожал плечами, — у Гю должен быть номер Кая.       В ответ на это предложение мальчишка с маллетом лишь написал, что они обговорят это при встрече, и предложил либо разбудить Тэ, либо прийти к старшим в гости. Рыжеволосый тут же настрочил сообщение о том, что лучше разбудить Кана, чем идти и ждать, пока он проснется сам, ведь время уже позднее, а он так и не проснулся. И совсем не из-за того, что хотел провести время наедине с возлюбленным подольше, нет-нет.       Субин выключил телефон, встал из-за стола и прошел к небольшому диванчику, попутно вновь пройдясь большой ладошкой по волосам цвета лисьей шерсти. Старший тут же встал и сел рядом, ведь уже привык принимать этот жест за приглашение идти за Средним Чхве, а глубоко внутри ликовал очередному приливу тактильности со стороны второго. Устроившись в подобие позы лотоса, блондин похлопал по коленям, приглашая сесть ближе. Каждый, кто посмотрел бы на них сейчас, подумал бы, что они встречаются не первый год, но в реальности же только об этом мечтают, ни слова об этом не говоря. Понежившись так около десяти минут, обоих отвлекают тысячи уведомлений, приходящих на телефон Субина. Только на его, потому что у старшего всегда стоит беззвучный режим. Нечего отвлекать своими звонками или сообщениями от более важных дел, таких, как сейчас, например.       — Боже, — младший прыснул от смеха и повернул телефон экраном к другу, — интересно, как там Гю. — Вслед за парнем, засмеялся и Ёнджун. Причиной такого всплеска эмоций стали тучи сообщений от Тэхёна, которые выглядели как «вы совсем ненормальные?» и «я вас прикончу когда-нибудь господи». Оба сразу же догадались, из-за чего посыпались такие милые послания, и, пожелав доброго утра и смеясь, пошли к домику на дереве.

***

      — То есть, решили? — Тэхён, потирая глаза, смотрел на экран телефона Бомгю, где виднелся список из пяти контактов и кнопка «создать чат».       — Получается, что так. — Мальчишка с маллетом улыбнулся и нажал на ту кнопку, куда никто нажимать больше не решился.