— Шеф..Я скучал...

В тихом помещении, капли чистой воды ударялись о гладь воды, набранной в ванне и разносили свой звук настолько далеко, что тот касался всего в маленькой комнате. Но сильнее они капали на нервную систему, заставляя своим весом чуть ли не прожигать чувствительные ниточки оголённых — по ощущениям — нервов. Хаосит, натворивший всё, что планировал, оставил тело, и Андрею уже больно. Сильно. Его глаза не мокрые и даже не влажные. Он всё выплакал давно. Виски будто зажаты в одной большой теске и с каждым вдохом ощущалось ещё большее напряжение, чем тот самый вдох назад. Погано. На душе, растерзанной тысячами ножей, было слишком тяжело. Пустой взгляд устремлялся в целую стену и сказать, куда он смотрел — сложнее, чем просто принять тот факт, что он хоть и смотрит, но не видит ничего. Перед глазами пелена, а в голове всплывающие мерзкие моменты веселья Хаосита. Андрей машинально жмуриться, когда мысленно видит те безжизненные, обезображенные тела, что пару минут назад были в состоянии ходить. Мысли путались, заливая пеленой взгляд. Лишь красным наполнен тот взор. Трудно поверить, что руки, сейчас спокойно сложенные на плечах, держали тот самый нож, окрашенный чужой кровью. В закрытой на защёлку ванне было слышно всё, что происходило за её пределами и из своеобразного транса Андрея вывел звук захлопнувшейся входной двери в квартиру. Он, словно ото сна отошедший, медленно поворачивает голову, скованную остатками пожирающих мозг мыслей. Никто не мог приходить в эту квартиру, кроме Шефа. Никто не знает о ней, кроме Шефа. Андрей знает это точно, но сомнения на пару с подозрением заставляли волноваться. — Андрей? — Тихо. В ответ ни звука на заданный вопрос. Помещение было мертвенно тихое и даже шумы с улицы сюда не проникали, безнадёжно оставаясь за стеной. Пройдя дальше вглубь, слышалась какая-то возня в комнатке с маленькой дверью. Волнение ушло, будто рукой сняло. Однако маленькая тревога противно сдавливает грудь, щемяще обвиваясь вокруг рёбер и чуть ли не доставала до самого сердца. — Андрей? Ты тут? — Вопрос повторяется в двойном размере и уже точно ясно, где сейчас находится тот, кому его задавали. Однако доверяй, но проверяй, поэтому Валера стучит согнутым указательным пальцем по гладкой двери, желая просто напросто убедиться полностью. — Мхм...тут. — Еле уловимое мычание было слышно, кажется, на секунду, но этого хватило, чтобы быть спокойным. — Мне бы хотелось тебя увидеть.... — шеф понижает голос к паузе, а после вновь спрашивает, — когда ты закончишь? — Валера опёрся спиной на дверь. — Скучал.. — Слышится за дверью. Опять же, еле слышно, но в такой тишине муха пролетит — услышишь. Андрей сжался ещё сильнее, не понимая, почему начинает болеть голова и резать глаза. — Что? — Шеф слышал, ещё как слышал. Однако поверить в такое сложнее, чем кажется. Андрей усталыми глазами смотрит на дверь и те, предательски начинают болеть ещё больше, попутно сжигая слизистую напряжением. В горле противный ком, не позволяющий сделать глоток воздуха. Лицо скривилось, глаза зажмурились. — Я... — Пауза. Валера понимает, что Андрей это скажет, но давить на него не было ни желания, ни моральных сил. Казалось, ему он не сможет сказать и слова на повышенном тоне. — Соскучился я, Шеф... — Теперь это ещё громче. Валерий прикрывает рот ладонью и тихо спускается, проводя всю длину двери своей спиной. После, он кладёт руки на голову и оправляясь, всё ещё сидя на полу, спрашивает, перед этим делая очень глубокий вдох. — Ты не хочешь выйти?... — ответа нет, — Я тоже скучаю.. — опять же, ответа нет. После нескольких минут колючего ожидания, Валерий слышит, как щеколда звенит своим противным металлическим писком и, из двери, что немного приоткрылась чувствовался жар. В полутьме, со светом из ванны, виднелся пар. Андрей молчал и даже звук воды был будто шум в ушах от приливающей к голове крови. — Я захожу. — Осторожно проговорил Шеф, а после поднявшись открывает дверь почти настежь. Взору Валеры открылся несколько неприятный вид: покрасневшая вода, а точнее её остатки, быстро стекали в сток воды в ванной, обнаженный Андрей, и тоже весь покрасневший от температуры в комнате, сидел в ванне напротив крана. Пахло чем-то не приятным. Кажется, кровь под воздействием духоты и горячей воды, начала разлагаться, создавая тот самый противный, тошнотворный трупный запах. В голове Валерия никак не укладывалось, как в такой жести можно было столько просидеть. Это ещё с учётом того, что неизвестно, сколько он тут пробыл. Но по запаху уже понятно — много. На стиральной машине лежал нож. Тут было тоже не понятно, для чего. Зажатые тревогой рёбра начинали трещать, задевая нервы. Противно покалывало в груди. Тело немного стало потряхивать. Оглядев комнату, Валерий замечает, как Андрей встаёт и перешагивает борт ванны. Устремив взгляд в глаза напротив, шеф не видел их. Лишь пустая оболочка матовых глазных яблок, медленно наблюдала за ногами, что пытались осуществить задуманное. Андрей подходит ближе и кладёт дрожащие руки на грудь Валеры. Минуты было достаточно, чтобы увидеть оживление и окраску этих страдающих зеркал. Долгожданные слёзы мешали видеть лицо, по которому уже скучаешь, как только закрываешь глаза. Он склонил голову к замершей груди и прижавшись руками, вновь прикладывает ухо прямо к самому сердцу, слушая, как оно живёт. Шеф, всё ещё борющийся с разными размышлениями и, возможно, опасениями, отходит, возвратившись в реальность. Голова Андрея неподвижно устроилась на груди Валерия, который такими же дрожащими руками пытался обнять этого парня. Они стоят на пороге один за дверью, другой перед ней. Оба молчат. Оба слушают тишину, стуки сердца и прерывистые дыхания Андрея, никак не хотевшего показывать слёзы, и поэтому, Шеф видит только макушку. Поглаживая влажные волосы, Шеф наконец спрашивает, прерывая симфонию уже заученных звуков. — Андрей....пойдём, я тебя вытру. Холодно тут, простудишься. — Остановившись на самом затылке, Валерий чувствует, как хватка ослабла. Между лицом Андрея и формой прошёлся холодок и полицейский замечает огромное мокрое пятно на рубашке. Ему всё равно на эту рубашку, ему всё равно, если он завтра никуда не пойдёт. Плевать. Андрей ничего не ответил кроме небольшого кивка. Он полностью отпустил талию Шефа, держа лицо вне зоны видимости глаз Валеры. Был он полностью голым, что малость — а может и не малость — смущало полицейского. Когда твой любимый человек раздевается до гола, происходит что-то странное в груди. А особенно, если вы не в отношениях. Кудрявый держался обеими руками за предплечья и кажется дрожал от изменившейся температуры в комнате. По его коже, усыпанной шрамами и мелкими ранками, пробежали мурашки. Их не было видно на клейме, что находилось на том же предплечье, где и левая кисть. Та мёртвая кожа уже никогда не сможет порозоветь от холода или жара. На ней остался лишь позорный знак принадлежности, который, как не сдирай — напоминает о его получении. Валерий берёт за руку замерзающего Андрея и накидывая белое полотенце на его влажную, но всё ещё пушистую макушку, отводит взгляд от греха подальше. Пока Андрей разбирался с полотенцем, Валера, ругаясь внутренне начал споласкивать ванну холодной водой, чтобы побыстрее избавиться от этого смрада. Повесив шланг и лейку на их законное место, он склоняет голову оперевшись на край ванны локтями. А после потянул за галстук, расстёгивая передние пуговицы. — Андрей, ты закончил? — Неожиданно прикрикивает в другую комнату Валерий. Слышится глухой звук чего-то упавшего на пол. Валера спешит в комнату, видя, как тот, всё ещё стоит в чём мать родила и, держа полотенце виновато смотрит на упавший фен. Шеф устало, но искренне и понимающе улыбнулся, а после подойдя ближе присел, чтобы поднять фен. — Хочешь, это сделаю я? — Старший приподнимается и смотрит прямо в чёрные глаза, видя в них немое согласие. Тот же прищурил глаза и почти не видимо улыбнулся. — Только... оденься, — Шеф вновь отводит взгляд, — для начала...— говорит он по идиотски улыбаясь, чего не мог не заметить Андрей. Подойдя к большому шкафу, Андрей — по разрешению валеры, конечно же — мог выбрать себе всё, что понравится. Андрей и раньше видел эти шкафы, но только в кабинете у Вадима, но те пугали его своим обилием непонятных фигурок и стеклянных дверц. Склонив голову в бок, пушистый открывает дверцу и видит идеальный порядок. Куча рубашек и всяких толстовок. Ещё ниже в ряд лежали сложенные шорты, а рядом в контейнере носки. Белые. Не долго думая, Андрей выбирает себе бежевые шорты и вдали висевший тёмный свитер. Андрею он показался очень тёплым, поэтому глаз пал на него. — Готово. — Закрывая дверцу, Андрей бубнит себе под нос, а после выходит к Валере, который уже приготовился стать личным парикмахером своего пушистого чуда. Кинув на кровать свитер, младший начал натягивать шорты. С этим он справился без проблем и вопреки ожиданиям Валеры, те оказались по размеру Андрею. Что ж, в другой раз. Со свитером всё было намного труднее. Если рубашку в больнице ему почти не снимали, а если и было такое, то силой одевали, без возможности научиться этому самостоятельно. В итоге, как и ожидалось, Андрей запутался в свитере и чувство сковывания вызывало неприятные ощущения, от чего можно слышать, как громко дышал пленник. — Андрей, погоди, погоди, дай помогу. — спокойно говорит Валера, но чувствуется волнение. Тот ничего связного не отвечает и не видя, куда идёт, врезается в Валеру, только хотевшего приподняться с кровати. Теперь они оба были на ней, только вот один Валера сидел на углу. Андрей же расположился на груди Шефа. Немного оправившись, Валера снимает свитер с уже настрадавшегося Андрея и видит его почти плачущие глаза. Посмотрев в них с печалью, Валерий стирает всё, что успело выступить и намочить ресницы, а после обнимает, мягко прижимая куда-то в шею. Минута тишины. Возможно умноженное в несколько раз, но казалось всё именно так. Андрей приподнимается, смотря в знакомое лицо, как-то грустно и скучающе. Валерий смотрит также, но немного не понимающе. В его голове ничего не могло придти к одному выводу и, знать, чего хочет Андрей сложно понять. Глаза прикрываются, казалось бы, на долю секунды, как старший ощущает теплоту на губах и касание мягких, но шершавых ладоней на щеке. Широко открыв глаза, Шеф немного дёргается, но не прекращает поцелуй. Андрей, вжимаясь сильнее, сжимает руки в кулак на чужой груди, сминая выглаженную ткань. Сердце Андрея имело непривычно громкое стучание, от чего могло показаться, будто оно скоро лопнет под напором собственной переливающейся в нём крови. Получилось так, что они легли сердце к сердцу и те, будто сообщаясь стучали дуэтом. Это сейчас не так уж и важно. Танцующие губы, иногда с причмокиванием, касались и скользили по тем, что целовали. Валерий знал к чему это всё приведёт, поэтому давал волю действий Андрею. Будет или не будет — не так сильно волновало шефа, как то, что уже происходит сейчас. Руки шефа скользили по влажным плечам и иногда получалось касаться самого шрама. Не то, чтобы это было так важно, но Хаосит бы уже руки оторвал, коснись Валерий его. Поднимаясь из положения полусидя, Валерий всё же берёт инициативу на себя и всё ещё не отрываясь от лица Андрея, пытается посадить того себе на колени для большего удобства. Андрей послушно садится, сводит свои бёдра и зажимает их Валере тоже. Ненасытная натура Шефа никак не могла уняться и теперь уже он, слыша, как его чудо тяжело дышит, отпускает зацелованные губы и кладёт голову на широкое плечо. — Ты хочешь этого?... — Приглушенно слышится с левой стороны. Андрей чуть дёрнулся, всё ещё чувствуя прохладу. Его взгляд бегал по стене, казалось, будто дрожал. — Мхм.... — опуская голову к левому плечу, Андрей смотрит на лежащую на нём голову Шефа. Тот же, медленно её поднимая, смотрит на блестящие глаза напротив. Не понятно, то ли от слёз, то ли от красоты. Ничего не сказав, Шеф огибает руками талию Андрея, запуская их под резинку шорт. Одной рукой он оставался на месте, а второй вырисовывал выпирающий позвоночник пальцем, заставляя выгибаться. Пушистый поёжился, но всё ещё не издавал ни звука. И Валера понимает почему. Переходя с позвоночника к лопаткам, а после и шее, Валерий целовал такую же шершавую грудь и касался горячими губами почти каждого шрама или родинки. Андрей, закусывая губу и стараясь победить свою чувствительность, подрагивал и иногда ели заметно елозил, касаясь промежностью и вставшим членом живота Валеры. Тот это тоже понимал и чувствовал, и почти не заметно поддавался тем движениям, искренне молясь, чтобы Андрей не заметил. Его руки зажимали широкую спину и мяли ткань рубашки. Сейчас он похож на котика, который мнёт какой-нибудь плед лапками, впуская коготочки в пушистые ворсинки. А после он проводил рукой до шеи, отодвигая воротник и касаясь ледяными пальцами горячей кожи. Почувствовав этот контраст, Валерий невольно сжал челюсть, кусая чужое тело, которое сейчас извивается, сидя на коленях и требуя внимания. — М-м-м-мхм... — Протяжно и приглушенно стонет Андрей, вытянув шею и подняв голову вверх. Сейчас он чувствует покалывание в губах и, отнюдь не от поцелуев. Андрей убирает с плеч руки и поправляет волосы, зачёсывая их рукой назад. А после, поднимая лицо, по которому уже успел соскучиться, притягивает его ближе и еле-еле слышно шепчет в губы. — Шеф....хватит играться.. — Это прозвучало слишком уверенно. Валера аж дёрнулся, а после он ощутил на разгорячённых и пощекоченых губах чуть прохладные губы Андрея. Теперь они сильно вжимались и боялись отпускать. Правая рука медленно соскользнула с щёки, так же медленно опускаясь к бедру. Всё ещё не отпуская губ, Андрей принимает на себя всю инициативу и одной рукой, скованной мелкой дрожью, пытается расстегнуть пряжку ремня. Вопреки сомнениям Валерия, который думал, что Андрей не справится, тот, орудуя дрожащими пальцами, смог избавиться от стягивающего ремня за две минуты. Посматривая за действиями Андрея, Валерий усмехается в очень долгий поцелуй и откидывает руки назад, полностью перестав ими двигать. Наконец Андрей отстранился и уже двумя руками он стягивает несчастные жёсткие брюки, попутно слушая тяжёлые вздохи своего Шефа. Вскоре пульсирующий орган показался наружу и мог ощущать свободу. Холодные руки Андрея снова покрывали кожу контрастом температур. На чувствительных участках это ощущалось весьма ярко. Шеф шипит, но всё ещё держит свою серьёзность на лице, сведя брови, почти в одну, к переносице. Не долго думая, пушистый начинает проводить руками сверху вниз, создавая трение и тем самым выводя Валерия на более развратные звуки. Валерий, немного обессилившись хватает Андрея за руку, явно говоря, что они перестали "играться". — Готов? — спрашивает шеф, притягивая к себе лицо Андрея, — шутки кончились. — понизив тон, Валерий переводит взгляд с губ на местечко пониже. — Готов. — отвечает в той же манере Андрей, следуя за направлением глаз старшего. Поверив ему на слово, Валерий устало улыбается и следом за улыбкой кусает губу. Переваливая Андрея под себя, Валерий уже нависает над своим пушистым чудом. Видя разгорячённое лицо, Шеф отводит взгляд, сводя брови вместе. Слишком смущает. Слишком. — Шеф... — Зовёт его Андрей, обнимая за шею. — Готов...Я правда готов. — Андрей мягко улыбается, но его щёки, хоть и давно зажили, всё ещё навивают тревогу. Тяжело вздохнув, Шеф проводит рукой по влажному, скользящему телу, огибая каждую неровность и чувствуя его мелкую дрожь. Постепенно касания опускаются ниже, ощущая ткань. Те самые шорты ограничивали доступ к каждой частичке любимого тела. Андрей наблюдал за каждым движением Валерия и следил так, что не пропускал ни одного. Шеф же, подняв взгляд, подтаскивает к себе Андрея, двигая его бёдра к своему телу. А после начинает стаскивать шорты, скрывавшие возбуждение. Руки Андрея сжимали одеяло, сильной хваткой сминая его до, казалось бы, неисправимых мятин. Поднимая правую его ногу, Шеф стянул с неё одну штанину, а другую оставил, мол, сама спадёт если надо будет. Нагнувшись почти всем корпусом, старший накрывает всем телом своё чудо, оставя правую руку позади. — Андрей.. — Он вдруг замирает, — Расслабься. — говорит он, будто молит. Сбитое дыхание и запутанные мысли от волнения дают о себе знать, поэтому голос ломается, будто пробитая трахея говорит свои предсмертные слова. Андрей хмыкает, а после задирает голову к верху, чувствуя, как горячая рука касается тела где-то внизу. Валерий медленно вводит смоченный слюной палец, ощущая, как тут же его зажимают. Андрей схватился за Шефа, больно царапая ногтями кожу. — Ааах.. Валер.... — Сильнее сжимая руку, Андрей извивается под Шефом. — Подожди! — Выкрикивает он после. Валерий останавливается, после чего вопросительно вскидывает бровь и одним лишь звуком просит сказать, что не так. Андрей же, закрыв глаза внешней стороной рук пытается сказать что-то , но получается какая-то неурядица. — Тебе больно? — осторожно произносит Шеф. Андрей помахал головой в знак отрицания. Однако, в голове старшего появилось больше вопросов, чем было до этого. — Мне.. — Шипит Андрей, — странно... — признаётся он. Валерий молча нагибается к Андрею, чтобы поцеловать. После убирает руки с лица, чтобы видеть его глаза, полные похотливого стыда. Немного дёрнувшись, Андрей догадывается о действиях своего Шефа и отвечает на поцелуй. При этом Шеф не теряет времени, и пока Андрей отвлечён его, пусть и не сладкими речами, но и отнюдь не горькими губами, продолжает начатое. Старший вводит палец, чувствуя горячие, бугристые стенки внутри Андрея. Немного погодя, Валерий добавляет ещё один. Вздрагивания и стоны ощущались совсем по-другому, когда под Валерием Андрей. Он нежен и и просит ласки, когда Хаосит, черти бы его побрали, грёбаный мазохист с садистом вдобавок. Вводя в Андрея уже третий палец, он просит больше. Задыхаясь от собственного давления в голове и нехватки воздуха, Андрей просит вставить. Валерий поморщился (отнюдь не от противности), и подтягивая к себе всё чувствительное и чуть ли не вибрирующее тело Андрея, целует того в плечо. — Ты просишь, я делаю, всё просто. — говорит Валерий, уткнувшись в плечо и слушая бешеное сердце, улыбается, не заметно для пушистого. — Ты многое для меня делаешь.. — виновато процедил Андрей, — я очень благодарен за это... — Как-то грустно прозвучало. Валерий тоже так подумал и решил разогнать грусть и скуку, наполнив комнату прекрасными звуками вздохов своего...парня? Андрей приподнялся на дрожащих коленях, принимая член Валерия. Это тело многое пережило, но с Андреем это было впервые. Это...слишком мягко. Вставив только головку, Андрей болезненно реагирует и шипит, чувствуя боль. — Тише, Дюш.... — Говорит ласково Шеф, — потерпи ещё чуть-чуть. По лицу Андрея было видно, как ему понравилось это прозвище и тот, закрыв глаза, стал улыбаться. Криво, но улыбаться. Без всяких сил на разговоры Андрей, всё ещё чувствуя покалывание, ощущает что-то инородное в животе. Член вошёл полностью. — А...хааа.... — Андрей выпускает воздух и дрожа сжимает массивные руки Шефа. Валерий смотрит на происходящее, и будто флешбеками его пробило. (После Хаосита не только флешбеками пробъёт...) — Будешь сам двигаться? — Валерий спрашивает, а в голосе слышится строгость. — Или....тебе помочь? — Взгляд поднимается, а в них глубокая тьма. Андрею это казалось пугающим, но всё же хорошо, верно? — Хах.....мммгх... — Андрей отпускает руки Валерия, сидя на нём полностью. А после закидывает руки на стену и вытягивает живот, — Хочу.... Чтобы ты.. — Валера поменялся в лице. Его бездонно тёмные глаза налились краской и будто лаком покрылись. Он обхватил руками белую талию и чувствовал, как в ладони упирались кости, которые иногда двигались от сбитого дыхания Андрея. Зажав сильнее тело, Валерий поднимает Андрея, чтобы потом снова усадить на себя, ощутить соприкосновение влажных тел. Так и прошёл вечер, начавшийся с тревоги, что щемила всё в груди и отпустила лишь тогда, когда пушистое чудо лежало рядом без сил и тихо спало в широких объятиях.