Psycho The Rapist

Что теперь? Камилла плавала в густой тьме, которая, следуя своим искажённым представлениям о жизни и смерти, не давала ей утонуть. Не было боли, страха, сомнений, печали, горести. Ничего не было, даже её самой, только мягкая тьма, окутывающая всё естество. Это состояние блаженно, бесконечно, по её, только её желанию. Наконец-то! Но тут, проступая красно-белыми вспышками зарницы, где-то в груди, глубоко, где когда-то жила тяжесть и боль, о себе напомнило сердце. Оно напомнило о том, что есть жизнь, суета, неудачи, смех, разочарование, любовь, люди наконец. И эта сволочь в груди, своими гулкими ударами сообщила, что есть выбор между блаженством забытия и существованием среди людей, среди мелочных дрязг и уютных посиделок с близкими. Среди пустых, как эта тьма, ссор и наполненных абсолютно всем, что есть в этом мире, объятий. Выбор не очевиден, это правда, но он есть. Камилла, в одно мгновение, поняла всё, даже не объемля эту тягостную думу разумом. Осталось лишь порвать путы тьмы. А сделать это можно, лишь... Сняв контроль

***

Камилла глубоко вдохнула и открыла затуманенные глаза. — Очнулась! — радостно отрапортовала Бель. — Как раз к сроку, скоро подойдут зрители. И я докурить успею. Бель бросила быстрый, осуждающий взгляд на Тайму, который даже в Сознание захватил с собой пачку сигарет. — Я что, ребенок? — Камилла, неловко пошатываясь, стала на ноги, и с интересом начала разглядывать свой наряд. — Круг замкнулся, а поскольку мы не разрешили конфликт, пришлось вернуться на исходную точку. Дальнейший исход теперь зависит от тебя. — Тайма выдохнул сизый дымок, небрежным движением отправил окурок куда-то далеко в полёт, а сам, сошёл со сцены, занял своё место в зале, и каким-то отеческим, ласковым движением пригласил Бель занять её место. Бель коротко кивнула, села рядом с доктором и положила руку на рукоять рапиры. — Не стоит, можешь расслабиться! — улыбнулся он, — Что-то мне подсказывает, что наше вмешательство уже не понадобится. Камилла услышала шаги в коридоре, публика была уже совсем близко. Сердце забилось, в висках начало стучать, но тут, предупреждая это волнение, заиграла музыка. Отдавшись чувствам, тело, словно проживая собственную, отдельную от психики жизнь, погрузилось в негу выражения чувств, с помощью изящных, плавных движений. Вдруг, всё, что было вокруг, исказилось, смазалось, словно в палитре художника, ищущего подходящий оттенок для выражения своих чувств на холсте. были ли на сцене люди? Камилла не могла точно сказать. Кажется, был партнер, пары рядом, но самое главное - на сцене была она сама. И танец приносил удовольствие, хитро смешиваясь с музыкой в странном, но прекрасном симбиозе. Бель с удивлением наблюдала, как в зал вошли уже отнюдь не тени. Это были люди, родители своих детей, пришедшие сюда для того, чтобы порадоваться за своих родных. Думая об этом, к горлу подкатил ком, а в груди-что то противненько заныло. Музыка стихла, выступающие низко поклонились публике, принимая кроткими улыбками их аплодисменты. Камилла выступила вперед, неуверенно сцепив руки в замочек. — Спасибо за то, что пришли на наше выступление. Мы - ваши дети, очень рады, что у вас получилось, несмотря на загруженность на работе... — девушка осеклась, но продолжила обращение — если честно, то я очень ждала увидеть среди вас моего папу. Но сложилось так, что его сегодня тут нет. И, знаете, я раньше бы расстроилась, разревелась, ночью не спала думая о том, что я ему не нужна. А если я не нужна ему, то я не нужна никому в этом мире, потому, что мама умерла при родах, родственников нет... Но теперь я думаю иначе. Папы среди вас нет, потому, что он один. С ребенком, девочкой, с которой ему совсем непросто, но он всегда делал для меня всё. И сейчас он ишачит на работе, чтобы когда я пришла домой, то могла вкусно покушать. Чтобы оплатить нашу тёплую квартиру, в которой после приготовленного моим папой ужина я легла в мою уютную кровать с новым постельным комплектом, перед сном посмотрела через щёлку в шкафу на моё выглаженное, купленное папой платье для выступлений и уснуть с улыбкой на лице, в полудрёме ощутив, как папа поправляет моё одеяло и аккуратно целует в меня в лобик. Поэтому его сейчас он не тут, а на работе. И я его очень люблю и благодарна за всё, что он для меня сделал. Бель едва удерживала подступившие слёзы, наблюдая за тем, что творится в этом актовом зале, стены которого растворялись в ярком свете.

***

Бель удивилась, когда они попали не на кладбище. Она думала, что их будет бросать по кругу узловых воспоминаний, но нет. Они были в обычной квартирке. В узеньком коридоре по правую руку стоял шкаф-купе с зеркальными дверьми, в которые любовался Тайма, поглаживая щетину. — Побриться завтра надо что-ли?.. А то как алкаш, ей-богу. Он поймал на себе взгляд Бель и пожал плечами. Они скромно вошли в зал, но там оказалось пусто. Вечер, мягко опустившись на город, окутал типовую двушку в мягкое одеяло спокойствия. За прикрытой кухонной дверью слышались приглушенные голоса. Тайма жестом показал девушке, чтобы та держала руку на рукояти рапиры и неспешно потянул ручку. За щедро уставленным разнообразными нехитрыми вкусняшками столом, сидела Камилла с отцом. Они кушали абрикосовый рулет, прихлёбывая чайком с молоком, вели неспешную беседу по душам. — Да откуда-ж я знал, что так вот оно всё?.. — отец, отложив кусочек рулета обхватил голову руками. — Ты не обижайся только, что я поздно так пошёл лечиться, ладно? Я просто не умею. Всё жизнь работал, Камочка, как мамки не стало твоей. Первое время вообще думал - за ней. Однажды вообще накатило - взял ремень, табуретку, пошёл, значит, на кухню. И мимо кроватки прошёл твоей, где ты лежала, в свёрточке. Сжалась вся такая, в шарпея, значит, в складочках, лежит, малёханькая моя! Я аж по стенке сполз, отбросил ремень, табуретку поставил к стене, прорыдался. И больше ни разу о таком не думал. В работу полностью ушёл. Ну да, где-то я тебе столько внимания не оказывал, как надо, но я всегда думал о тебе. При такой жизни недолго про себя забыть-то, верно? Я и не лечился никогда. Некогда было, Камочка. Я заботился о тебе, и забыл, как это - заботиться о себе. Поэтому, случилось как случилось. Ты не вини себя, малёхочка моя, у меня в порядке всё. Я живу в тебе. — Папа! Камилла обняла отца и в душу разрыдалась. Спустя немного времени, отец, чуть отстраняясь, утёр скупо выбежавшие слёзы, поцеловал в лоб дочь. — Камочка, отпусти пожалуйста, мне пора. Камилла, всё в слезах, с опухшим пунцовым лицом, закусив губу до крови, опустила голову. Отпустить родного человека, который был её Вселенной она не могла. Но, вопреки этому, охрипшие голосовые связки выдали: — Спасибо за всё, пап. Люблю. Отпускаю. В зале неожиданно, сам собой включился свет, в ушах зазвенело, а доктор со своим ординатором продолжили путешествие по Сознанию.

***

— Ты выйдешь за меня? Ресторан, удобные стульчики, тихая музыка. Доктор Тайма, по второму кругу заливающий в себя вино из бокала. Бель выдохнула. Это последний круг. Сейчас всё решится. Камилле стоило огромных усилий, чтобы не сорваться и не убежать в закат из этого ресторана. Конечно, она предполагала, что Макс будет делать предложение ей сегодня. В прошлый раз, кажется, будто во сне, она убежала, когда молодой человек отошёл. Она заблокировала его везде, где только можно, а когда тот пришёл узнать, что же случилось к двери, она грубым голосом ответила, что не желает общения. Признаться, он ей нравился, он был изумительный. Наверное, даже слишком, и как раз это пугало её. Она представляла себя как страшное, разжиревшее неухоженное, никому не нужное животное. Как такое может быть объектом любви перспективного, приятного молодого человека с горящими глазами? Не любит! Врёт! Хочет только секса и денег! Ты на себя посмотри, кому ты такая нужна?! Камилла выдохнула, а наплыв ужасных мыслей развеялся, как горький сигаретный дым. Ну какие деньги? Она не бедствовала, это правда. Но и деньги мешками не носила. Секс? Молодой человек, с его данными мог добыть его по необходимости без особого труда. Ну так что же? — Слушай, Макс, я согласна. — Камилла приняла протянутое ей помолвочное кольцо. — И как отсюда выберусь, я обязательно позвоню, так как хочу извиниться. Даже если ты обижен - я пойму, ведь поступила ужасно. Но я испугалась. Я испугалась, придумав себе, что это всё ложь Я испугалась брака, я не помню маму, а потому не совсем понимаю, как должна вести себя женщина дома. В моей голове до сегодняшнего дня не увязывалось, как можно делить по дому с кем-то обязанности? Я всё, понимаешь, всё делала сама всю жизнь. Мне сложно довериться кому-то. Настолько, что я перестала доверять самой себе. Я не могла держать контроль над вирусами. Над смертью близких. Над потерями. Над собой, своими чувствами, в том числе, к тебе. Тогда-то и появилось ОКР, ритуалы, которые вселяли ложную уверенность где-то там, на подсознании, что я могу всё контролировать. Но это была ложь, которая усугубляла состояние. Каждый день мне становилось хуже и хуже, я этого не понимала, но поняла сейчас. Я свободна. Она надела кольцо на палец, и мир захлестнул нестерпимый яркий свет. Тайма, отложив в сторону вилку, вытащил меч, кивком головы приглашая Бель и Камиллу вернуться. Камилла проводила Макса взглядом и коротким кивком, она взялась за рукоять меча вместе с Бель.

***

— ... всё позади. Но, Камилла, вы поставили нас в угрожающие нашим жизням условия. Без применения препарата Сознание абсолютно неконтролируемо, непредсказуемо. Нас в любой момент могла разорвать в переходах между событиями, вы понимаете?.. Бель обнаружила себя на диванчике, на который, видимо, её заботливо перенес Тайма, пока она была в отключке. Голова дико гудела, а желудок угрожал вывернуть наружу всё своё содержимое. Она стёрла струйку своей слюны с подбородка, и, пошатываясь, поднялась на ноги. Бель слышала, как в соседнем кабинете отчитывает нерадивую пациентку Тайма, но прислушиваться к их разговору совсем не хотелось. Она открыла окно и упав головой на предплечья, жадно вдыхала воздух, который, отнюдь, почему-то не казался свежим. Спустя некоторое время, дверь открылась, а в комнате запахло горелым табаком. — Мутит, да? — Тайма положил руку на плечо девушки. — На столе стоит чашка с котиком розовым, в ней имбирный чай. В столе молочная шоколадка. Настоятельно рекомендую употребить per os для купирования симптоматики. — Доктор Тайма, можно потом? Меня вывернет сейчас, наверное? — Бель ещё глубже закопалась в руки, избегая света и запаха сигарет доктора, который курил, кажется, безостановочно. — В просьбе отказано. Это приказ. Приступить к ликвидации порции имбирного чая немедленно! — Есть! — слабо подала голос девчушка, впрочем, улыбнувшись изменившемуся настроению её куратора. Она дошла до двери, а Тайма занял место на диване, роняя пепел прямо на пол. Он кинул ей в спину небрежное: — Вы здорово поработали сегодня, доктор Белтис. Это была маленькая победа.