привязанность

      Пустая бутыль из-под вина валялась где-то около мусорки, так и не долетев до нее. Стакан, который явно не предназначен для таких терпких напитков, как алкоголь, стоял около блистера с таблетками и красиво поблескивал хрусталем в свете тусклой лампы, стоящей на столе. Туббо, конечно, уже задавался пару раз вопросом, от куда на кухне его настольная лампа, но все эти несколько раз выбирал не обращать на нее внимания. Хотя, не смотря на поставленную для себя задачу, намеренно обращал на нее внимание, лишь бы не уходить снова в свои мысли. Потому что уходить в них правда не стоило, последний раз, когда он ушел в себя окончательно, он по итогу нашел себя на кухне с порезанными запястьями. Спасибо, что хотя бы до горла не добрался.       Да, он болен, определенно болен, и ему нужна помощь. Только вот ему уже помогали. Напичкали отца списком всяких таблеток, которые: «стоят, как две моих почки, но они помогут сыну, а значит я куплю их», и не соврал же, купил. Только вот смотря на эти таблетки, Туббо вспоминал тот самый разговор отца и мамы и хотел разрыдаться на месте, но сдержался и искренне поблагодарил родителей. Нет, конечно, Тоби рыдал в трубку Ранбу позже, а еще позже, просил прощения уже у Бу, за проявленную слабость. Бу же на это только горько хмыкнул и попытался остановить выступающую влагу на глазах. Его Тоби не в порядке. Конечно, это была не новость ни для кого из близкого круга Туббо, но больно всегда было как в первый раз.       Сейчас же Тобиас сидит на кухне и пытается предотвратить нарастающую истерику. Отцовский алкоголь сделал только хуже. Туббо не чувствует облегчения, не чувствует затуманивания разума, он чувствует лишь колкое чувство в районе носа и слезы, катящиеся по красным щекам парня. Кажется, теперь от таблеток нет никакого толка, потому что они ему совершенно не помогают. Хотя, возможно, это из-за выпитого литра вина, поэтому Тобиас приходит к выводу, что надо выпить второй, чтобы уж наверняка либо успокоиться, либо умереть от сердечного приступа. Во второе, почему-то, парень верит больше.       Парень уже встает и собирается взять вторую бутылку красного, как чувствует крепкие руки на талии, которые тянут его к себе. Это Бу, само собой. Ведь никого кроме него дома нет, Туббо это знал точно, а иначе ни за что бы не прикоснулся к отцовской бутылке.       - Не надо, - только и может сказать Ранбу, - не делай своему здоровью хуже, пожалуйста, я волнуюсь.       Эти слова не отдают спокойством в разуме Тоби, они делают лишь хуже. Потому что после этих слов, парень начинает рыдать и сгибаться в руках любимого. Ранбу же, поняв, что словами сделал только хуже, повернул парня в себе лицом и втянул в крепкие объятия.       - My little hawk, why do you cry? – слова были произнесены с таким сожалением, что Тоби сильнее вжался в любимого и зарыдал вдвойне сильнее, - tell me what did you learn from the Tillamook burn? – с этими словами Бу лишь сильнее прижимает Тобиаса к себе, - did you get enough love, my little dove, why do you cry? – слезы парня медленно начали утихать, а дыхание приходило в норму, - shall we look at the moon, my little loon, why do you cry? – слова стали слышны отчетливее, а руки перестали трястись, - make the most of your life, while it is rife, while it is light, - слезы сошли на «нет», а дыхание стало ровным, - my little hawk, why do you cry?*       - Ты лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь, - промямлил парень, успокоившись окончательно. Вот его главный антидепрессант и успокоительное – стоит сейчас рядом с ним и обнимает с такой нежностью, с какой его даже родная мать не обнимал, - я люблю тебя.       - Я тебя тоже, светлячок, - сказал парень, поцеловав любимого в щеку, - пойдем в кровать, тебе нужно отдохнуть.       - Да… да, идем.       И на вялых ногах, Тобиас пошел за Бу в кровать. Да, ему определенно нужно отдохнуть и выспаться. Литр вина в одну мордаху, это вам не шутки вообще-то. Но теперь это неважно. Это неважно, потому что рядом с ним его любовь, тот, кто не бросит Тоби в трудную минуту, тот, кто готов хоть всю ночь не спать, лишь бы помочь своему солнцу. Да, завтра он будет просить прощения. Просить прощения за то, что опять доставил хлопот, за то, что заставил Ранбу волноваться и за то, что он так жалок. Конечно будет, потому что так происходило всегда. Ранбу успокаивал своего парня, а потом слушал миллион извинений за то, что Тоби нужна помощь.       Больно.       Безумно больно.       Парень знает, что он не сможет никак помочь своему светлячку, поэтому просто остается рядом и не смеет уходить в трудный для рогатого момент. Он не уходит, хотя мог свалить уже давно. Он не уходит, потому что привязался. Как бы больно это не звучало, но Ранбу привязался.