Спаси и Сохрани.

—За все содеянное, включая кражу гнозиса, слежку и многочисленные убийства, Арлекино приговаривается к мгновенной смертной казни. — Невиллет оглядел ликующую толпу в зале суда и стукнул по деревянной поверхности стола медным молоточком, призывая к тишине. Закованная в стальные цепи толщиной чуть ли не с руку, Предвестница буравила взглядом, полным слепой ненависти , колючей и разрушительной, как настоящая буря матушки-Снежной, верховного Судью, что не проявлял никаких эмоций. —Позвольте-ка мне это сделать, мсье! — Голубоглазая, чем-то похожая на каплю утренней росы Фокалорс выудила тонкими пальцами из кармана аккуратный маленький пистолет, поблескивающий в свете роскошных люстр неестественной голубизной и направила точно меж тонких бровей подсудимой. «Но есть одна-единственная оговорочка, милая моя Арлекино. Если ты поведаешь мне о том, зачем многонеуважаемой Царице понадобились сердца Богов, так уж и быть, я подумаю над тем, чтобы оставить тебя в живых.» — Не толпа, ни Невиллет не обратили внимания на эту фразу. Кажется, это слышит только она. Насмешливый звонкий голос пару раз отскочил от черепа, после чего от вмешательства в мысли не осталось и следа. Стена показушного равнодушия дала течь. В глазах мерзко защипало, рой отрывистых реплик в голове становился все громче и громче. Верность ее Величеству или собственная жизнь, что так дорога и притягательна? Арлекино с отвращением поджала губы, впиваясь в глаза Архонта. Блокировка элементальной энергии. Порчу отняли перед судом. Грубой силы не хватит. Разговоров тоже, когда каждую секунду есть риск стать пятном крови на полу. Спаси. Сохрани. Хоть Архонт, хоть назойливая Путешественница, хоть коллега, которых Четвертая в большинстве своем на дух не переносила. —Хорошо, ваша взяла. Гнозисы необходимы для... Спаси. Сохрани. Райское пение, до щемящей в груди боли знакомое. Родное, теплое, такое близкое черствому сердцу. Слепящий свет. Огромные белые крылья, самые мягкие на свете закрывают от внешнего мира. Пение продолжается. Шепот у самого уха, нежный и успокаивающий. —Тише-тише, Арли, заблудшая душа.. взгляни на меня. Неужели ты в столь трудный час забыла, какую силу могу я таить? — Теплые губы Субретки коснулись холодной щеки. — Погоди еще немного, и ты будешь спасена. Мы покинем это гнилое место вместе с божественным сердцем. Только немножечко подожди, моя милая Арлекино. Не успела Колумбина договорить, на изящном лице застыл немой ужас. Аккурат посреди лба Слуги расползалась пустота, а аристократичное лицо было заляпано горячей кровью.