Не можешь победить: возглавь

      Он стоял передо мной с гадкой улыбкой на лице, видимо, наивно полагая, что, как и всегда, уйдет безнаказанным.       С лютой ненавистью он сжимал в руках воротник моей матери, всем своим мерзким видом источая угрозу.       Такое было сколько я себя помню: он делал вид, что это — норма. Что уничтожать другого, втаптывать его в грязь — это справедливо, верно.       Но в его действиях никогда не было справедливости.       Само его дыхание, которое он распространял подле нее, было мне отвратительно.       «Не можешь победить — возглавь».       Я слышал это десятки раз.       И вот опять мои кулаки сжимались, отчаянно желая встретиться с челюстью конкретного человека.       — Убери от нее свои грязные руки, — прошипел я.       Мои глаза горели непередаваемой ненавистью.       Он не отступил.       И я был не намерен это терпеть.       Едва он ослабил хватку, я сократил расстояние и мой кулак врезался в лицо отчима, заставляя последнего скривиться от боли и отступить.       — Убирайся, — приказал я, пряча мать к себе за спину. — И не дай Бог я увижу тебя еще раз.       Мерзкий оскал появился на его лице, и я вздрогнул — хорошего ожидать не приходилось. От таких людей не стоит ждать доброты.       Но он ушел, предварительно кинув:       — Ты за это заплатишь.       Я смотрел ему вслед, надеясь что мы никогда не встретимся больше — ведь в следующий раз я не позволю ему уйти так просто: он ответит за каждую слезу на ее лице.       В тот вечер я впервые за долгое время вернулся к своим работам. Писательство отвлекало меня, дарило некую надежду, надежду на то, что в моей жизни появится что-то светлое.       Но в ней была лишь тьма, тьма что заслоняла все вокруг, что убивала меня изнутри, заставляя каждую клеточку тела отмирать одну за другой.       Я чувствовал себя все хуже, ощущая себя бесполезным существом, тратой пространства, не более.       Когда все засыпали, я убегал.       Там, на балконе, с видом на город, у меня была лишь музыка. Только она, помимо слова, которым я учился управлять, была моим другом.       Я смотрел как горят тысячи огней среди ночи и думал лишь о том, что не могу понять почему среди всех именно я недостоин счастья.       Почему среди сотен и тысяч людей нет хотя бы одного, кто был бы способен понять меня, принять меня.       Сигареты портят голос. Так говорят.       Но я курил, слушая песню, которая разрывала болью сердце, но заставляла меня быть еще сильнее, чем я был вчера.       Однажды одиночество сожрет меня заживо.       Но это будет не сегодня.       Не сейчас.