right where you left me

And I'm just an arrogant son of a bitch

Who can't admit when he's sorry

Don't call me baby again

It's hard for me to go home

Be so lonely

Чарли в одиночестве стоял перед могилой. Пальто расстегнуто, шарф бессмысленно висит на плечах, которые никогда, казалось, не были настолько понурыми. В розовых от мороза руках цветы - скромные, неприглядные. Но живые. Кладбище было пустым. Даже ветра не было, так что уши неприятно резало мёртвой тишиной. Шёл мелкий снег, оставаясь на волосах и одежде единственного посетителя. Чарли выдохнул облачко пара, положил цветы на могилу и сел напротив. Плевать на снег. Плевать на опасность заболеть. Вообще на все плевать. - Тридцать четыре, - охрипший голос парня эхом разлетелся между стройными рядами могил. Звучание собственного голоса удивило Далтона, но возвращаться к ощущению пустоты и тишины было бы хуже, так что он продолжил. - Тридцать четыре дня прошло с тех пор, как ты ушёл. Тридцать четвёртый раз я сижу тут и разговариваю с куском камня, пытаясь найти слова, которые не успел тебе сказать. Неимоверно тупо, да? Знаю, что да. Но если я идиот, то ты уж точно похуже, - кривая усмешка исказила его губы, посиневшие и потрескавшиеся от холода, - Знаешь, ты мог мы оставить хотя бы записку. Ну там, написать, что никто не виноват и что ты всех нас любил, или что-то вроде того. А я теперь не могу избавиться от мысли, что мог все исправить. Что мог тебя спасти, но не успел. Черт, надо было остановить твоего отца-ублюдка тогда, у машины. Надо было украсть тебя, как принцессу из замка с драконом. Ты правда всегда был именно таким. Принцессой, которая никак не решиться сбежать сама, бросить дракона и делать то, что захочет. Принцессой, которая помогает всем вокруг себя, но сама отказывается от спасения. Ну ты и придурок, Нил. Ещё и предатель. Мы же поклялись, что я умру первым, или ты забыл? Конечно не забыл, держу пари, ты помнил это даже тогда, прикладывая курок к виску. И все равно не сдержал обещание. Думаешь, что я не смогу тебя обвинить здесь, внизу? Подожди, после смерти я найду тебя и хорошенько вмажу. Как этой крысе Камерону. Клянусь Богом, я был готов убить его. Но тогда у тебя была бы не слишком-то приятная компания. Чарли замолчал, некоторое время размышляя над тем, что ещё он хотел бы сказать. - Я не виню тебя. Просто... Знаешь, прошел месяц, а у меня такое чувство, будто я видел тебя через окно машины час назад. А ведь столько всего произошло. Я теперь даже не тот, кем был тем вечером. Ты говорил, что я никогда не изменюсь. И где мы сейчас, приятель? Я тут, пока мать думает, что у меня психическое расстройство, раз я каждый день часами сижу у могилы и разговариваю с тем, что когда-то было моим лучший другом. Глупо, да? Кажется, мы тут с тобой надолго. Время шло, а снег усиливался. Вместо мелких, невесомых снежинок падали тяжёлые хлопья, застилая мерзлую землю белым покровом. - Не знаю, осознавал ли ты, как важен был для каждого из нас. Как ты был важен для меня. Ты же знаешь меня. Высокомерный сукин сын с непомерно раздутым эго, не умеющий признавать вину и неправоту. Как ты вообще терпел меня? Прости, если был тебе в тяжесть все эти годы. Иногда я думаю о том, что ты унёс с собой в могилу часть меня. Ту, которая изо всех сил старалась быть хорошей и следовать за твоим светом. А теперь у меня только камень, о который в случае чего можно разбить голову. Звучит отвратительно, но я никогда не был силен в метафорах... Прости, что вынуждаю тебя выслушивать весь этот бред. Я не думал, что так скоро буду говорить в пустоту. Не думал, что вообще когда-то на твоём месте будет она... Знаешь, Нил, это тяжело. Тяжело признать, что тебя нет. И что мне в очередной раз придётся вернуться домой, придётся чувствовать одиночество. То самое одиночество, когда тебе нет больше места в мире, и миру ты тоже больше не нужен. Потому что ты был миром, Нил... Мне жаль, что так вышло. Начало темнеть. У входа на кладбище зажглись первые фонари. Блеск снега резал по глазам. Но Чарли было все равно. Он смотрел на тёмную каменную плиту напротив. - Знаешь, Нил, у меня ещё так много того, что я хотел бы сказать. Кажется, я никогда не смогу заткнуться. К счастью, у меня впереди много времени. Чарли встал. Его небольшой букет было уже почти не было видно под слоем снега. Он задавался вопросом о том, куда подевались предыдущие тридцать три. В сущности, это было не так важно. Вообще ничего уже не было важным.