Осколки моей жизни уходят с тобой

Чонгук приходил в себя долго. В голове было до того муторно, что мозг казался горячей кашей, сваленной в изысканную костяную тарелку в виде черепа. Он открывал глаза дважды, но каждый раз перед ними всё плыло, играло бликами и сливалось в разноцветную мешанину. Хотелось провалиться глубже в это жалкое подобие сна, но каждый раз сознание уходило недостаточно глубоко. Голоса то звучали, то пропадали, оставляя после себя шум, словно шипение сломанного телевизора. А потом к горлу подкатил горький ком, и пришлось открыть глаза так резко, что мир вспыхнул белым. — Какой-то он совсем зелёный, – проговорили над ухом басовито. — Тебе говорили по голове не бить… — Сам виноват. Стараясь вдыхать воздух через рот, чтобы не чувствовать тошнотворного запаха освежителя для салона, Чонгук моргнул пару раз, оглядываясь с трудом. Мир, заключённый в тёмно-серый салон дорогого авто, подрагивал и всё ещё грозился распасться на осколки от любого неверного движения. И Чон не двигался, застывшее смотря в лобовое стекло. Они уже подъезжали к городу, если верить выросшим на горизонте высоткам и более облагороженной трассе. — Останови, – прохрипел он, цепляясь пальцами за передние сиденья, чтобы придать телу нормальное и устойчивое положение. Чья-то горячая рука надавила на грудь, стремясь придавить обратно к сиденью, но Чонгук дёрнулся раздражённо, сплевывая ругательство. Теперь рук стало две, и его дёрнули назад сильнее. Изловчившись, брюнет с небывалым наслаждением двинул локтем назад и послышался смачный хруст, а затем и злой выкрик. Минута, и его прижимают к креслу, будто в его собственном теле сил-то и не осталось. Уткнувшись носом в шершавое сиденье, насквозь пропахшее приторно-сладким освежителем, сигаретным дымом и ещё чем-то вроде горячего пластика, Чонгук попытался выползти из-под привалившегося боком мужчины. Голова кружилась, ком в горле становился всё больше, а желудок скручивало жгутом. — Останови, – повторил он. – Иначе меня вывернет прямо… здесь. — Отпусти его, – сухо потребовал голос водителя, и тяжесть неохотно отлипла. Пара минут, и машина съехала на обочину, остановившись под каким-то раскидистым деревом. Мужчина, сидевший рядом с брюнетом, вылез первым, придерживая дверь и напряжённо следя за вяло передвигающимся парнем. Нос мужчины кровоточил, и тот постоянно утирал кровавую юшку, совершенно недобро поглядывая на брюнета.  Чонгуку на миг даже показалось, что под этим деревом его и прикопают, а потом нутро скрутило очередным спазмом, заставив скрючиться над землёй, выплёвывая, судя по ощущениям, свои же внутренности. Нормально дышать он смог лишь спустя несколько минут. Желудок до сих пор крутило, и Чонгук порадовался, что не ел нормально уже несколько дней. Наверное, было бы хуже… Выпрямившись и шаря по карманам в поисках зажигалки и сигарет, он уставился в изрытое следами от оспы или угрей лицо своего «конвоира». — Внутрь, – хмуро приказал тот. — Я курить хочу. — Да меня не ебёт… Закончить свою, несомненно, информативную фразу ему не дал вышедший из машины Джисон. Лицо мужчины не выражало ровным счётом ничего, а вот его взгляды на наручные часы говорили о многом. Наверняка этот дорогой тёмно-серый костюм, белоснежная рубашка под ним и начищенные туфли он достал из шкафа не просто так. А то и вовсе купил… Джисон мог позволить себе многое. Даже слишком. Осторожно ступая по раскисшей обочине, мужчина остановился напротив Чонгука, осматривая его долгим ледяным взглядом, словно не видел несколько лет. Только вот надеяться на тёплые отцовские объятия было бессмысленно. Рука старшего Чона скользнула во внутренний карман пиджака, и Чонгук на миг показалось, что в следующий момент он увидит в ней пистолет, но там оказался безобидный серебристый портсигар. — Угощайся, – бросил Джисон, протягивая оный сыну. Пожав плечами, Чонгук с трудом сграбастал одну из сигарет, едва не ломая её тонкое тельце, обёрнутое в шершавую бумагу. Стоять рядом с Отцом было странно, если не сказать больше. Старший Чон, глава крупной фирмы и кандидат в мэры города, умел давить своим величием. Всё: от дорогого костюма до чёрной печатки на его пальце, говорило о том, что данный человек поднялся на много ступеней выше других. Сейчас, стоя перед ним в изодранных пыльных джинсах и простецком чёрном бомбере, Чонгук ощущал это особенно явственно. Но смотрел прямо, так же остро и с насмешкой. Джисон никогда не станет выше других людей. Его лестница – насквозь прогнившая стремянка, перекладины которой рано или поздно рассыплются трухой под этими начищенными до блеска туфлями. — Ты ненавидишь меня? – спросил Джисон, чиркая зажигалкой рядом с сигаретой Чонгука. Парень не спешил с ответом, делая глубокую затяжку спасительно горького дыма, чтобы выбить из лёгких сладковатую мерзость. Он взглянул на мужчину, ожидающего его ответа с интересом нетерпеливого ребёнка. — Нет. Дым, смешиваясь с паром изо рта, взвился вверх, окутывая голову Джисона забавным облаком. Чонгук усмехнулся тихо, стряхивая пепел на пожухлую траву. Его глаза неотрывно следили за лицом мужчины. — Почему? У тебя есть все причины… — А ты ищешь моей ненависти? – вздёрнул брови парень. – Зачем она тебе? Что даст? Мимо промчалась машина, обдав их тёплым воздухом с отчётливым запахом бензина. Чонгук проследил за ней взглядом. Здесь дорога не такая узкая и неподалеку есть пост полиции, контролирующий въезд в город. — Это здоровая реакция человека. Ненависть, злость. — Здоровая, – задумчиво повторил младший, вновь затягиваясь. Хорошие сигареты, с терпким привкусом табака. Наверное, этот серебристый портсигар и бумажные палочки в нём – единственное, что было хорошего в Джисоне. Его сигареты стали чем-то вроде недостающей сердцевины личности, которая есть у всех за редким исключением. Хах, смешно даже. Портсигар на ножках… Эта мысль и возникшая в голове картинка чрезвычайно повеселили Чонгука, заставив его засмеяться сначала тихо, а затем смех перешёл в более громкий. — На ножках, – выдохнул парень, пытаясь закрыть рот очередной затяжкой, но слова так и сыпались с губ. – Ты… ты просто портсигар на ножках. Джисон смотрел молча. Даже его брови, часто сходящиеся над переносицей в крайнем знаке раздражения, были спокойны. — Грузи, – мрачно кивнул Джисон, отворачиваясь от сына. Здесь было нечего ждать… «Надсмотрщик» с явным удовольствием двинулся к брюнету, расставляя руки в обманчиво приветливом жесте. Старший Чон не стал смотреть на это, уже зная исход. Обойдя машину, он открыл дверь водительского места и внезапно услышал пронзительный крик. Резко обернувшись, Джисон заметил лишь то, как Чонгук рванул в сторону дороги, а верзила упал на колени, зажимая левый глаз и тихо воя от боли. — Держи его! – прорычал Чон второму верзиле, что грузно вываливался из машины. Да, всадить горящую сигарету в глаз было умно, но вот кинуться на трассу – не очень. Это Чонгук понял, едва его ноги коснулись асфальта, а мимо, сигналя, промчалась серая иномарка. Увернувшись от неё, он едва не попал под колёса ревущей фуры. Сердце билось в висках, паника охватывала разум. Парень почувствовал себя котом, выскочившим на проезжую часть. Рвануть вперёд прежде, чем его собьёт эта милая красная машинка. Середина трассы… впереди ещё немного и… Что-то тяжёлое ударило в спину, валя на землю и придавливая к ней. Тут же, не дав опомниться, схватили за шкирку, оттаскивая в сторону. Рёв, сигналы, перед глазами всё шло кругами как и прежде, но теперь было ещё и до омерзения больно дышать. Пытаясь уцепиться за волочащую его руку, Чонгук вывернулся, опаляя горло воротом футболки и слыша истошные сигналы машин. Наверное, они каким-то чудом не попали ни под одну из них, вновь оказавшись у чёрной машины Отца. — Зачем ты бежишь?! – выпалил Чон старший, когда круговерть перед глазами Чонгука прекратилась, и он понял – шанс сбежать упущен. — Иди к чёрту! — Ты… ты… Чонгук вновь попытался извернуться, но на этот раз его перехватили за руки, сводя локти за спиной и заставляя выгнуться, дабы уменьшить боль в конечностях. — Ты рушишь жизни многих, Чонгук. Свою, мою и… Джисон внезапно плотоядно улыбнулся, смотря в полные ярости глаза сына. — И жизнь того милого парня…  Ким Тэхён? Так ведь его зовут? – тихим елейным голосом проговорил мужчина. — Только… только попробуй… Злость теперь совершенно опьяняла, ударяя в голове уже не пульсом, а молотом. — И что ты сделаешь? Там, куда я тебя закрою, ты не сможешь сделать ничего. В следующую минуту взгляды всех приковала остановившаяся у обочины машина, из которой вышел пожилой мужчина. Наверняка, такая живописная сцена привлекала внимание многих проезжающих мимо, но остановился только этот. — Эй, парень, – бросил старик Чонгуку. – Они тебе досаждают? — Уважаемый, – ответил вместо него Джисон. – Это только наше дело. — Я с парнем разговариваю. Взгляд дедка вновь зацепился за лицо Чонгука, и тот попытался улыбнуться. Краем глаза Чон давно заметил, как напряглись его надсмотрщики. — Вам же не нужны лишние проблемы… — Всё хорошо, – перебил Отца Чонгук. – Не волнуйтесь. — Да не кажется мне, что всё хорошо, сынок… — Мне просто стало плохо… — Дед, вали отсюда, – бросил верзила. – Пока мы не помогли… Один из прихвостней Джисона недвусмысленно отвёл край олимпийки в сторону и Чонгук краем глаза заметил кобуру. Заметил это и дедок, сразу изменившийся в лице. Редко кто-то пойдёт против вооружённого человека даже ради спасения другой жизни. Тем более, жизни совершенно незнакомого парня. И Чонгук не мог судить этого незнакомца… Какое право он имел осуждать простое желание выжить… Это свойственно всем людям, и замешательство на лице старика вызвало лишь тусклую улыбку. — Вот и умница, – проговорил верзила, когда дедок начал пятиться обратно к своей машине. Осталось дождаться, пока его машина вновь вольётся в стройный ряд проезжающих мимо авто. — Если ты, Чонгук, попытаешься сбежать, то я обещаю твоему другу устроить счастливую, но недолгую жизнь, – провожая машину взглядом, медленно проговорил Джисон. — хотя она у него и так будет не долгой. Вновь сухой кивок на машину, и в этот раз Чонгука буквально затолкали туда, как бы он не упирался. С двух сторон сели верзилы, один из которых всё ещё держал руку на глазу. — Пошёл ты нахер, Джисон. – прошипел Чонгук. — Зато теперь ты меня ненавидишь, – улыбнулись чёрные глаза в зеркале.

* * *

Что теперь будет? Куда они его увезли? А главное... Где его искать? Эти мысли не давали покоя, они бушивали, раз за разом прокручивались в и так больной голове. Заставляя мозг просто разрываться на куски. Пока перед глазами промелькали тёмные полосы леса. Ким с усталым выдохом развалился на твёрдом сидении старой электрички, отворачиваясь от окна. Всё тело до сих пор скручивало ноющей болью. Тэхён уже давно принял её, она стала частью его повседневной жизни, он просто смирился и перестал обращать внимания на вечную слабость, головокружения, тошноту и боль в груди. Всё это, теперь его самые близкие друзья до конца жизни. Из старых динамиков раздался босистый электронный голос, оповещая следующую станцию. Тэхёну пора бы уже встать и пойти на выход, но тело словно было прибито к кожаной обивке сиденья. Оно казалось таким... тяжёлым. Когда Ким всё-таки сделал попытку подняться, перед глазами вновь забегали темные пятна. Тэхён было ухватился за спинку сиденья, но потная рука неожиданно соскользнула, и брюнет с грохотом свалился на пол. Людей в вагоне практически не было, но даже те пару человек, лишь мельком взглянули на странного парня, мысленно осуждая за внешний вид. Да, в своих грязных, потёртых джинсах, промокшей ветровке и с свежими побоями на лице, он явно походил на наркомана, что даже на ногах устоять не может. Собравшись силами, Ким глубоко вздохнул, вновь почувствовав давящую боль за рёбрами, и поднялся. Чуть кривой походкой, под чужие взгляды, направился к выходу. Ноги сами привили его к нужной многоэтажке. Он изначально знал, что прийдёт именно сюда. Где бывал всего раз, но он знал, что здесь ему точно не откажут. Каждый шаг по лестнице давался всё труднее и труднее, кажется ноги были слишком тяжёлыми. А многочисленное количество ступенек расплывались перед глазами, они кружились словно в танце. Тэхён ощущал себя в какой-то игре, где он должен был успеть наступить на бегающую туда сюда ступень. Иначе он не доберётся до финиша. Финиш был близок, но последняя ступень слишком быстро ушла из под ног. Оступившись Ким полетел вперёд, он успел подставить руки, но они были слишком ослаблены, и от встречи лицом с полом не смогли спасти. Грохот кажется раздался по всему этажу. И Ким уже слышал эти возмущенные голоса, которым прирвали сон по среди ночи. Но было плевать. Удерживаясь за перила, потихоньку, но он смог подняться. С постродавшего носа уже текла бледная кровь, а голова кажется стала кружится ещё больше. Он быстро вытер ручеёк крови рукавом ветровки и продолжил путь. Брюнет сам не понял как, но он смог добраться до нужной ему двери. Ослабевшая рука поднялась до звонка, но нажать на него, казалось невыполнимой задачей. Пальцы не слушались, сил не было вообще, пришлось постараться, чтобы нажать с нужной силой. По другую сторону двери раздался электронный соловей. Брюнет усмехнулся. До слуха  донёсся знакомый голос, что уже успел обматерить нежданного ночного гостя, с ног до головы. Послышались быстрые, раздражённые шаги, а за ними уже звук замка. Дверь открылась резко, показывая недовольное лицо хозяина. Блондин по ту сторону был одновременно раздражён и удивлён неожиданному приходу парня, что стоял перед ним и подозрительно пошатывался. — Тэхён? – хриплый, сонный голос донёсся до слуха приглушённо, но и это заставило Кима расслабиться. Когда перед глазами окончательно начало темнеть, а слабость в ногах всё-таки победила его, он успел сказать лишь одно, перед тем как ослабевшее тело полетело вниз: — Помоги...

  * * *

Скрутившись на кровати, Чонгук тихо шипел от новых ран, которые он получил, пока его пытались закрыть в этой комнате. На некоторых ссадинах, кровь уже застыла, а другие только сильнее начинали кровоточить. Не сказать, что его били сильно, просто когда Чон оказывал сопротивление, он сам, по своей не осторожности, ударялся о всякие углы, комоды, и в целом об различные предметы. Он был заперт в довольно большой, просторной комнате. Вещей здесь было немного, комната и вовсе казалась пустой. Ничего, что помогло бы сбежать, здесь не было. Видимо специально убрали перед тем как запихать его сюда. Но странно было то, что на и так немногочисленных предметах покоился достаточно большой слой пыли. Эта комната точно была не самая посещаемая в этом доме. Кстати говоря о доме. Чонгук так и не понял куда его привезли. Конечно он предполагает, что скорей всего, это очередной загородный дом его отца, о котором Чонгук конечно же не знал. Его никогда не интересовали подобные приобретения отца. Да и сам Джисон не горел желанием делится о подобном с младшим сыном. Но это уже не важно. Сбежать от сюда точно будет не просто, а может даже не возможно. За всё время тут, Чонгук подметил, что каждые пятнадцать минут мимо окна проходит охрана. Значит по всему дому их тоже расставили. Как минимум один точно стоит у двери в комнату Чонгука. — Сука... – прошипел Чонгук, запуская ладонь в волосы, не сильно сжимая их. Перед глазами всплывали воспоминания вечера: Избитый, задыхаюшийся собственной кровью Тэхён, лежит на мокром асфальте, пока его самого силой оттаскивают в машину. Ладонь сильнее сжала волосы. Он ничего не смог сделать. Ничего. Его просто вырубили и заталкали в эту чёртову машину! Оставив Тэхёна умирать! — Блять! – кулак с силой врезался в стенку у кровати. – Тэхён... Ну нахрена этот придурок припёрся тогда? Теперь Чонгук даже незнает жив он или нет. Щелчок замка эхом раздался в комнате, заставив Чона встать с кровати. Всё тело напряглось, когда в комнату заходят двое мужчин, останавливаясь по обе стороны у входа. За ними в комнату проходит Джисон, всё с той же дьявольской улыбкой. Как же хочется стереть этот оскал кулаком. — Как тебе твоя новая комната, Чонгук? – ухмыляется, останавливаясь на против. — Что с Тэхёном? – Чонгук больше не может мучать себя этим вопросом, он должен знать правду. Даже если эта правда окажется жестокой. Басистый хохот заполнил помещение. — Так переживаешь за своего дружка? – весёлое лицо, быстро сменяется на серьёзное. — А что, если я скажу, что он мертв? Тело само рвануло в перёд, но неуспел Чонгук и дух шагов сделать, как охрана быстро его перехватила, заламывая руки. — Уёбок. – хрипит младший. — Успокойся. – строгий тон — Я сам не знаю, жив твой друг или нет. Но надеюсь всё-таки нет. Слишком он уж путается под ногами. Спрятав руки в карманы строго выглаженных брюк, Джисон не большими шагами, стал расхаживать по комнате. — Хотя на самом деле, думал ещё с ним повеселиться. Всё-таки Ким Тэхён не просто парнишка с улицы. Как никак наследник самого Ким Соджуна! – рука с указательным палцем поднялась в верх. — Так это ещё мои коллеги не знают о сыночке Соджуна, так бы сразу на куски разорвали. Ну либо же, воспользовались им в своих целях. Всё-таки на личико этот Тэхён ничего такой вышел. Чонгук сам не понял как, но он смог вырваться из рук ахраны. В два шага преодолев расстояние. Кулак прилетел ровно в челюсть. Удар был явно не слабый, исходя от того, с какой силой Джисон отлетел в стену. Рука замахивалась для повторного удара, но в этот раз руку успели перехватить, одтаскивая назад. Охрана быстро скрутила руки младшего за спину, заставляя нагнуться в перёд. — Только попробуй его тронуть. – через боль шипит Чонгук. Джисон лишь усмехнулся, кулаком вытирая струйку крови над губой. — Сучёныш... – подходит ближе, — Всю жизнь мне портишь, с самого рождения. Я тебе всё предоставил, даже невесту тебе нашёл, красивую богатую, а ты ведёшь себя как упрямый ребёнок, которому ничего не нужно! – голос становился грубее, переходя чутьбы не на крик. — Ты хоть представляешь, какой позор и унижение потерпит наша семья, если свадьба не состоится? Ты хоть знаешь какой позор и унижение наша семья уже потерпела из-за тебя!? Последние вопрос был озвучен в более грубом тоне. Мужчина ещё ближе приблизился к сыну. — Такчто, либо ты одумываешься, соглашаясь на свадьбу и на работу, либо ты будешь гнить в этой комнате до конца своих дней. И Тэхёна своего, ты точно больше не увидишь. – Джисон уже в плотную стоит к Чонгуку, чуть пригнувшись и говоря это всё ему в лицо. — Я тебе даю сейчас большой шанс, Чонгук. — Пошёл нахуй. – подняв голову усмехнулся младший, смотря прямо в эти до жути раздражающие глаза на против. — Значит так. – выпрямился Джисон. — Хорошо, ты сделал свой выбор. Развернувшись, мужчина лишь махнул рукой, направляясь к выходу. Охранник у двери, закрыл за ним комнату, оставляя Чонгука с двумя амбалами.

* * *

Уже на утро, Тэхён сидел за одним столом с Юнги и тревожно попивал уже давно остывший чай, пока блондин на против пытался переосмыслить всё то, что расказал Ким. — И как же ты хочешь, чтобы я помог? – спустя минуту молчания подал голос Мин.– Ты ведь даже понятия не имеешь куда и зачем его увезли. — Да, но... – поджав губы. — бездействовать ведь тоже нельзя. Поднять глаза Тэхён не осмелился. Было стыдно, стыдно за то, что он ничего не знает и ничего с этим сделать не может. — И что ты предлагаешь? – развалившись на стуле поудобней, Юнги устремил взгляд на брюнета, выжидая ответа. Но ответа как такового не последовало. — Тэхён, я прекрасно понимаю тебя и твои чувства. Я тоже переживаю за Чонгука и хочу помочь ему. Но это фактически невозможно. Мы же не можем ворваться в дом Чонов и допросить Джисона куда он дел Чонгука. Понимаешь? — Ты прав, прости. Юнги смотрел на Тэхёна и ему искренне было жаль его. Парень, что сидел перед ним, явно не походил на здорового человека с хорошим образом жизни: тёмные мешки под глазами, усталые покрасневшие глаза, бледная кожа – всё это, лишь вызывало чувство жалости. — Тэхён... Блондин не успел договорить, как из прихожей послышался звук открывающийся двери. Парни на секунду напряглись. — Чимин-а? – прокричал блондин, но ему не ответили. С коридора донасились лишь шорохи. Когда блондин собирался уже встать и проверить незванного гостя, ему всё-таки откликнулись: — Да я это, я. – знакомый звонкий голос заставил парней облегчённо выдохнуть. Юнги снова опустился на стул, наблюдая как почему-то напряжённый Пак проходит на кухню. — Я не один. – проговорил Чимин, будто ответил на немой вопрос блондина. В проёме появляется человек, которого уж точно никто ожидать не мог.