Включите камеру, Хосок!

— Поздравляю вас! Вы очень хорошо поработали в этом месяце! — салютует Джонсон, основательница агентства, бокалом шампанского. Сегодня их офис украшен золотыми и белыми шарами, а столы выглядят намного чище, чем обычно. Юнги это радует. Этим вечером он вернётся домой раньше обычного, закажет любимую нью-йоркскую пеперони и растянется на диване за просмотром нового сезона «Баскетбольных жён». Во всяком случае, такой у него план. — Третий тендер за 5 месяцев, — шипит сбоку Моника, которой абсолютно плевать на торжественную речь своей начальницы. Юнги быстро прячет ухмылку за игристым, — Джейк убъёт меня за очередные сданные билеты. — Плюнь на новый тендер и срочно увози своего муженька на острова. — Так меня и отпустили. Джонсон уже назначила встречу на завтра. Ты сам пытаешься отпроситься уже второй месяц, — блондинка переводит злой взгляд на коробку с канапешками и хватает сразу три штуки, — Блять, ещё и до зала никак не дойду. — Юнги! Парочка быстро оборачивается, натягивая улыбки для начальницы. Мин только успевает заметить, как горка из закусок на пластиковой тарелке подруги стала опасно ползти к краю. Хорошо, что миссис Джонсон не планирует затягивать разговор (Юнги ей очень благодарен за это). Она только кидает на ходу: — Там новый проект у тебя на почте. Возьми в работу на завтрашний штурм Чон Хосока и его команду. Они на удалёнке. Мужчина кивает и вновь оборачивается к Монике, которая скорчившись жуёт уже последнюю канапешку: — Какой нахуй новый проект и какой нахуй Чон Хосок? — Удачи, Юнни, Хосок та ещё заноза. Везучие дизайнеры с удалёнки. Сидят где-то в Калифорнии на пляже и ебут мозги из-за каждого пикселя. Мин стонет и тянется за зелёной бутылкой шампанского: — У меня завтра должен был быть выходной.

***

— Всё, я подключил, — розовая голова Томаса показывается из-за огромного чёрного экрана. Парень поправляет рубашку. Значок системного администратора выпрямляется, ярко выделяясь на чёрном хлопке. — Спасибо, Томас, — Юнги смотрит на появляющиеся один за другим лица команды дизайнеров и оборачивается к собравшимся в переговорке коллегам, — Все тут? — Крис уже бежит. Арт-менеджер Мин Юнги кивает. Первая встреча команды по новому проекту точно не закончится через три часа. Он садится во главе огромного стола в переговорном зале, за которым пустует пара стульев. В голове невольно проносится вчерашняя фраза Моники про зал. Да, ему тоже стоит обновить свой затянувшийся паутиной абонемент. Он открывает вкладку с приложением календаря и с напрасным усердством пытается найти хоть одно свободное окошко на неделе. Эта задача оказывается сложнее организации мероприятия, которое Юнги сейчас будет обсуждать со своими коллегами. Те тихо переговариваются, пока опоздавший Крис не хлопает дверью слишком громко: — Извините... — Всё нормально, — Юнги встаёт, поправляя задравшуюся рубашку, — Начнём. Удалёнка, связь в норме? — Всё прекрасно. А вот этот голос с хрипотцой ему незнаком. Мин всегда работал с дизайнерами, которые находились непосредственно в офисе. Это было удобно — любые сложности решались спустя 10 минут, которые мужчина тратил, чтобы спуститься на этаж ниже и наорать на коллег. Такие «волшебные» пинки работали прекрасно и без интернета, а с целой командой на удалёнке Юнги сталкивался впервые. Опыт карантина ощущался совсем иначе. Мин переводит взгляд на экран, пытаясь найти того самого главу команды дизайнеров, и цепляется за единственный чёрный прямоугольник с уже знакомым именем. — Чон, включите камеру, имейте уважение к тем, кто не может скрыться за экраном. — Не думаю, что это как-то отразится на качестве работы. — Печально, что вы решили не думать на мозговом штурме, — раздражённо отвечает Юнги, отворачиваясь и ожидая ответа. Тот, как и включённая камера, не появляется. Он нервно выдыхает. Это будет сложный месяц.

***

— Убей меня в следующий раз, если я решу взять организацию выставки на себя, — Юнги падает на кожаное кресло. Блокнот летит на стол слишком резко и грубо. Настолько, что ручка, прикреплённая к корешку, летит куда-то под стол. — А у тебя был выбор? — мычит Моника, не поднимая головы от толстой папки с бумагами. Юнги молча соглашается с ней и переводит взгляд на ещё одного человека в кабинете, — Да блять! Патрик, стоящий рядом со столом Моники, подпрыгивает от испуга и дрожа теребит жемчужную серёжку в ухе: — Я три раза всё перепроверил. — А надо было раз пять. Что за хуйня опять в смете? — Эндрюс берёт карандаш и остервенело начинает обводить цифры, — Пункт 38, пункт 93, пункт 127... Уилсон, мне блять стоит вообще продолжать? Отдай это дерьмо обратно в бухгалтерию, а потом собери всех рекламщиков в свободной переговорке. Я их выебу этим запрошенным бюджетом на наружку. Юнги наблюдает за подобной картиной уже несколько лет. С Моникой он стал делить кабинет после того, как их одновременно повысили до ведущих арт-менеджеров компании. Мин был только рад работать бок о бок с лучшей подругой. Эндрюс была рядом со времён стажировки: Юнги переехал в Нью-Йорк сразу после выпуска и чувствовал себя слишком одиноко в новом городе, а Мон, как коренная жительница самого быстрого города в США, проводила ему ежедневные экскурсии в обед. Лучшие друзья не поднимались по карьерной лестнице, а буквально бежали. Юнги иногда казалось, что лучшими друзьями они стали не потому, что были очень похожи характерами, а потому что судьба поставила им печальный диагноз ещё при рождении — трудоголизм, а вследствии и выгорание. — Пусть только рискнут притащить мне ещё три макета, я их сама размажу по билбордам. Юнги откидывается в кресле и со вселенской усталостью смотрит на появившееся уведомление на экране компьютера. Последняя летучка с дизайнерами через полчаса. Наконец-то работе с командой Чона придёт конец. — И как я блять должна не материться, когда рекламщики просят 60% бюджета? — Моника закрывает дверь за своим ассистентом и тянется к шкафу с их секретной заначкой. На столе подруги появляется наполовину пустая бутылка виски и гранёный стакан. — Сейчас только 10 утра, — замечает Юнги. Моника кивает и достаёт второй стакан. Мин благодарно принимает виски и в очередной раз радуется, что ему досталась именно такая подруга — вечно матерящаяся, но понимающая его с полуслова. — У меня летучка с удалёнкой через полчаса, — стонет он, пока девушка запрыгивает на край его стола и закидывает ногу на ногу, — Мы уже на финальных этапах, а я этого блядского Чон Хосока ни разу не видел. — Удалёнка. Никакого уважения к людям в офисе, — по кабинету разносится стук льда о хрустальные стенки стаканов. Его они хранили в личном мини-холодильнике в углу кабинета. Общая и очень нужная покупка — так подумали Юнги с Моникой несколько лет назад, когда впервые вошли в новый кабинет. Где-то же нужно хранить пиво, закуски и редко приготовленные дома ланчи, верно? — Да даже его команда включает камеры! А этот придурок ни разу не соизволил сделать это. Ни разу, Мон. Она лишь пожимает плечами и устало вздыхает: — Мы как-то делали вёрстку сайта и печатки для званого ужина, так это был просто пиздец. К нам тогда только перешёл весь отдел из «Бруклин Дизайнс». Я думала, что начну убивать. — Ааа... — протянул Мин немного хмурясь, — Это когда ты стала нездорово увлекаться медитациями и боевыми искусствами? — Я чуть не пошла изучать каратэ, Юнни. — Да, припоминаю твоё состояние. — «Бруклины» так заебали меня тогда, что пришлось идти к Джонсон и просить замену. Хорошо, что была свободная команда, — Моника останавливается и делает глоток виски, — Плохо, что это была команда Чона. — Я бы всё отдал, чтобы работать с «Бруклинами» сейчас. — Поверь, ты не хочешь с ними работать. Хосок хоть и заносчивый мудак, но свою работу он выполняет хорошо. Это единственный дизайнер на моей практике, у которого правки можно было пальцами одной руки сосчитать. — Нахуя я взялся за масштабные проекты... — Юнги издаёт очередной стон и откладывает опустевший стакан. Моника вопросительно мычит, тоже допивая виски. Мужчина отрицательно качает головой, — Не, я больше не буду. У меня ещё созвон. Оставшееся время до онлайн звонка он проводит за разбором документов, а затем берёт перерыв на 15 минут, наблюдая за мегаполисом, который раскинулся за панорамным окном. Вечерело. Весь Нью-Йорк готовился к вечеру пятницы. В окнах соседних небоскрёбов постепенно загорались жёлтые лампы. Близился час пик и улицы города заполнялись толпами уставших людей, которые надеялись провести этот вечер с друзьями в баре или с семьёй за тихим ужином. Юнги молча наблюдал за ржавчиной на еле видном горизонте. Она плавно перетекала во что-то тёмно-синее, даже чёрное. Под тихое клацанье клавиатуры подруги в голове Мина появлялись мысли о раздражающем дизайнере, с которым ему требовалось созвониться в последний раз.

***

— Где вся твоя команда? — Юнги поправляет наушники и переводит взгляд на белые буквы, собирающиеся в одно ненавистное ему за месяц работы имя. — Они уже отдыхают, — спокойный голос Хосока раздаётся прям в голове. Мин даже на секунду замирает, но быстро возвращается в реальность, — Мы же финал согласовываем. На этом этапе замечаний не бывает. У арт-менеджера вдруг появляется дикое желание завалить коллегу правками, но мероприятие уже через неделю, а им ещё оформлять заказ в типографию. Поэтому Юнги лишь устало выдыхает: — Ты можешь, хотя бы в звонке наедине со мной, включить эту ёбанную камеру? Обычно он не матерится на работе (Моника — исключение), но его терпение начинает сдаваться и дрожать от накопившегося раздражения. Больше 6 месяцев непрерывной работы. Юнги бы сейчас на Гавайи и есть пеперони, да запивать её маргаритой. Но нет. Он сидит у себя в кабинете и смотрит на раздражающий до изнеможения чёрный прямоугольник. А потом переводит взгляд на соседнюю рамку со своим угрюмым лицом и думает: «Я сегодня точно напьюсь». Хосоку же плевать. Он лишь хмыкает по ту сторону экрана и продолжает молчать. Юнги хочется бросить едкое «Наслаждаешься моим красивым лицом? Надеюсь, не дрочишь там», но он быстро берёт себя в руки. Не хватало ещё сболтнуть какую-то чушь. Мин закатывает глаза на собственные детские мысли и быстро проводит ладонью по лицу, пытаясь смахнуть усталость: — Показывай, что вы там... Неожиданная тишина в кабинете заставляет Монику оторваться от экрана компьютера и перевести взгляд на друга, который сидит за столом напротив и удивлённо пялится в свой экран. Необычное состояние. — Юнги? У тебя всё нормально? — Да, всё окей, — он закашливается и блондинка даже отъезжает на кресле от своего рабочего места, чтобы видеть Юнги лучше. Её лучший друг замер с неловким румянцем на щеках. Она точно потом достанет его с расспросами. — Ой, заткнись! — неожиданно произносит Юнги и Моника вопросительно качает головой, – Мон, всё норм, давай потом, я занят! Заканчивай угорать, Хосок, я убью тебя при личной встрече, обещаю. За что там Юнги хочет убить Хосока, Моника Эндрюс пытается узнать с момента, как мужчина утвердил финальную вёрстку плакатов, брошюр и прочей мукулатуры. Но Юнги продолжает отмахиваться от неё пока они спускаются на лифте, пока едут в такси к Монике домой, пока женщина возмущается открывшему двери мужу, а Мин стягивает с себя кроссовки и бомбер. Он здоровается с Джейком и ищет убежище в ванной, пока Моника продолжает причитать. Когда Юнги наконец остаётся наедине с собой, в голове раздаётся тот самый приятный голос, словно он не оставил наушники в кабинете, а решил носить всегда. «Ты так сильно хотел меня увидеть. Доволен тем, что видишь?» Осознание, пробившее Юнги насквозь, было странным и до дрожи смущающим. При свете странной розовой лампы с бруклинской барахолки он вдруг понял, что да. Он был пиздец как доволен.

***

— Ты пиздишь! Юнги в сотый раз закатывает глаза и передаёт пустой бокал Джейку, который, на удивление, слишком увлечён их разговором с Моникой, и продолжает подрабатывать барменом на этой импровизированной вечеринке. Из их квартиры видно весь Нью-Йорк, каждый огонёк и каждый небоскрёб. Мин всегда любил встречаться с подругой и её мужем на ужине по вечерам пятниц, но работы становилось всё больше, а сил на коммуникацию, даже приятную, — меньше. — Джи, это тот самый чувак, на которого я возмущаюсь каждый раз. — Да я уже понял. Запомнил его имя за столько лет твоих возмущений, — парень передаёт Юнги уже наполненный бокал и тот благодарно кивает. Этот бокал точно последний, решает мужчина. Диван подруги становится слишком удобным. Это тревожный звоночек. — Это всё потому что ты тоже кореец! — уверенно кивает блондинка. — Именно поэтому, конечно, — эта гимнастика для глаз начинает невероятно раздражать. — И говоришь, что он красавчик?. Если Юнги любил заниматься гинмастикой для глаз, то у Моники была другая привычка — акробатика подведённых карандашом бровей. — Ну да. Он выглядит довольно... Неплохо, — Юнги вдруг становится очень тепло. Это всё вино. Точно оно. И не важно, что распивают они алкоголь уже не первый час. — Довольно неплохо? — неожиданно смеётся Джейк, — Чувак, просто бери его и тащи на свидание. Ты когда в последний раз слышала от Юнги такое? — Миллион лет назад, когда мы пробрались в «Авеню Клаб» во время стажировки, и он увидел Гарри Стайлза. — Не напоминай мне об этом... — стонет парень и заваливается на плечо подруги, надеясь скрыть предательскую теплоту на щеках. — Я согласна с Джейком, Юнни. Тебе надо затащить придурка Хосока на свиданку. Юнги закрывает глаза и молчит. А что если и правда позвать того на свидание? — Подожди, он разве в Нью-Йорке? — из-за вина его координация немного страдает, поэтому лицо подруги оказывается слишком близко. — Блять, — стонет блондинка, — Он же в Лос-Анджелесе с командой. Ёбанная удалёнка. Джейк шумно выдыхает и тянется к последнему роллу. В пьяных мыслях Юнги появляется новая, погрустнее — он всегда будет одиноким роллом, который выберут из безысходности и жалости. Вечер с друзьями хоть и заканчивается печальными мыслями, но быстро сменяется спокойными выходными. И если Юнги позволил себе погрустить в пятницу, то субботу он проводит в кровати с ноутбуком. Разбор личной почты, на которую не хватало времени в течение недели, сменяется на проверку заявки в типографию. Мужчина убирает с лица прядь отросших волос, отправляет в рот ложку хлопьев и со свободной душой прощается с работой до понедельника, закрывая вкладку с утверждённым документом заявки. Юнги наслаждается субботой и начинает смотреть рандомный ромком, который услужливо подкинул ему «Нетфликс». Но до счастливого конца досмотреть его не получается. Мин быстро раздражается от того, что у гетеросексуальной парочки всё хорошо. Его реальность так не работает. А Хосок вообще «по мальчикам»? В воскресенье он встречается с Моникой на пробежке. Впервые их выходные совпадают, поэтому они решают потратить утро с пользой и совместить полезное с приятным — где-то недалеко от их района открылась кофейня с очень инстаграмными десертами. — Хосоку нравятся мужчины? Моника от неожиданности собирает воздушную верхушку капкейка носом: — А я ебфу? Юнги протягивает подруге салфетку и возвращается к своему фиолетовому пончику. Мину всегда нравилось есть сначала глазурь с разноцветной посыпкой, а затем переходить к тесту и начинке. Но в новой кофейне слишком много геев, поэтому после очередного подмигивания от качка, потягивающего розовую матчу, Мин прекращает беспечно слизывать сладкую глазурь. Минимум трое мужчин здесь хотели выебать Юнги, его же интересовало только кого бы выебал Чон Хосок: качка с розовой матчей или девушку, одетую в стиле Y2K? — У него не гетеро вайбы. — Ты в «ТикТоке» пересидела? — Я тебе говорю, он не натурал. — Как скажешь. Юнги уже слишком взрослый и осознанный, чтобы ненавидеть себя за то, что делает в вечер воскресенья. Он вновь лежит в кровати с ноутбуком на животе, но теперь вбивает в поисковую строку не вечное «нетфликс», а волнующее «чон хосок лос-анджелес дизайнер». В первой строчке Мин находит аккаунт в «Инстаграм», во второй — сайт дизайн-студии Хосока, в третьей и остальных — огромное количество интервью и статей о стиле Чона и его команды. Юнги тщательно просматривает каждую напечатанную фразу коллеги, гуглит отзывы на студию, даже заходит на «Фейсбук», где находит только закрытый профиль с логотипом студии вместо фотографии владельца. Аккаунт в «Инстаграм» он оставляет на десерт. И не зря. Странное желание оставаться в тени вызывает только раздражение. 21 век на дворе, а этот странный мужчина с аллергией на камеру пытается спрятаться от интернета. «Он сумасшедший», — думает Юнги, когда вместо фотографий завтраков, пляжей Калифорнии и селфи из зала, обнаруживает минималистично оформленный профиль с публикациями абстракций. Никаких подписей, коментариев, только преследующее арт-менджера «Чон Хосок» в имени профиля. Проведя исследование до 2 ночи, Юнги приходит к выводу, что Чон Хосок ему нафиг не сдался. Анонимный дрочер, который проводит сутки за «искусством» (если белые геометрические фигуры, хаотично разбросанные на чёрном фоне, можно было так назвать) — это совсем не его типаж. И пусть он красивый. И пусть голос у него приятный. Мин Юнги нужен кто-то другой. Кто-то, кто не боится общества. Такое возвращение в реальность здорово помогает мужчине с концентрацией. Благо никаких больше рабочих встреч с командой дизайнеров он в своём календаре не наблюдает. Юнги быстро решает свои задачи, моментально отвечает на сообщения во всех рабочих чатах и даже успевает сходить на бранч с одним из организаторов выставки. Ким Намджун приятный мужчина, который очень обрадовался, увидев корейское имя в контракте. Мину он нравится: Ким всегда собранный, интеллигентный, но не душный. Они приятно говорят о прошлом в Корее и переезде в США, пока юристы проверяют подписанные бумаги. Намджун тогда предлагает им поужинать или пообедать и Юнги соглашается, но просит отложить это до свободного вечера в его расписании. Спустя месяц, за пару дней до открытия выставки, они встречаются в ресторане и с удовольствием дегустируют французское полусладкое. Мин с интересом слушает мужчину, который рассказывает о предстоящей выставке и дальнейших проектах. — Вот цифровое искусство — это интересно и свежо. Жаль, что не все готовы к чему-то новому, — говорит он на выдохе, продолжая мазать масло на кусочек круассана, — Но я всё равно хочу попробовать поработать в этом направлении. Может однажды мы организуем выставку в виртуальной реальности? Юнги не против такой идеи. Ему интересно исследовать новое поле, инструменты и узнать больше об этих самых NFT, которые в СМИ не упомянул только ленивый. Поздний завтрак заканчивается слишком быстро. Мину хочется узнать больше о токенах, криптовалюте и гифках. Но впереди ещё целый рабочий день.

***

— Отлично, Юнги! Как всегда прекрасно справился с организацией, — миссис Джонсон появляется рядом с арт-менеджером, когда он просит охрану следить за толпой журналистов и фотографов с удвоенным упорством. — Спасибо, — они отходят в сторону, подальше от толпы и красной дорожки, — Я бы хотел взять отпуск после того, как сдам отчёт. — Хорошо, ты заслужил этот отдых. Обсудим всё в офисе завтра? Парень кивает и облегчённо выдыхает. Моника убъёт его за то, что он выйдет на отдых раньше неё. Вибрация электронных часов отвлекает от мыслей о приближающейся расправе. Чат команды пестрит поздравлениями о финале проекта. Юнги достаёт телефон из кармана брендового пиджака и строчит благодарности команде, не забывая прикрепить фотографию красной дорожки, где позирует Белла Хадид. Он уже собирается отправить сообщение, но потом решает добавить своё селфи с жестом-сердечком. На фотографии Мин выглядит слишком уставшим. Хорошо, что после разговора с Джонсон появилась надежда выспаться уже после сегодняшей ночи. Юнги убирает телефон и проходит дальше, в основной зал. Мимо него проносится стафф с закусками и напитками, а знаменитости, оставив позади яркие вспышки фотоаппаратов, расслабляются и ищут знакомые лица в толпе. Парень проходит по периметру выставки, проверив каждый уголок. Все сотрудники на своих местах, всё идёт по плану. Эта мысль расслабляет, но не сильно. Юнги нужно выдохнуть перед началом официальной части, поэтому он тащит уставшие от блестящей обуви ноги в сторону служебного помещения. — Попроси Марка проверить аппаратуру, пожалуйста, — отдаёт он последнее указание попавшемуся на пути ассистенту и выходит на улицу. Дождь шёл вчера, а приятная свежесть всё ещё остаётся на улицах Нью-Йорка. Парень поднимает глаза. Облака на тёмном небе подсвещаются огнями небоскрёбов. Тут спокойно, несмотря на шум и веселье, что он оставил за спиной. Часы вновь вибрируют. До начала мероприятия ровно 25 минут. 6 месяцев усердной работы позади. От этой освобождающей мысли его отвлекает железная дверь, которая со скрипом дёргается и Юнги приходится сделать шаг влево, чтобы не упасть в грязь. Моника убъёт его ещё и за это, если он испачкает обувь, которую они вместе выбирали на прошлых выходных. — Вот ты где. Мин замирает, когда из-за двери сначала появляется голова Чон Хосока, а потом и остальная часть тела в тёмно-синей атласной рубашке. В свете одинокого уличного фонаря мужчина выглядит слишком хорошо. — Ты что тут делаешь? — Один из художников выставки — мой друг. Да и Джонсон уже давно зазывала меня на мероприятия студии. — Ким Намджун? — Он самый. Вы знакомы? — Тупой вопрос. Чон высокий. Юнги приходится немного задирать голову, чтобы смотреть на него. И он действительно красивый. Классические брюки, подвёрнутые рукава рубашки, растёгнутые верхние пуговицы, какая-то дорогая (Мин в этом уверен на все сто процентов) блестящая подвеска. Ему такой образ точно нравится. Глаза быстро проходятся по лицу, на котором расцветает широкая улыбка. — Всего осмотрел или что-то ещё осталось? У тебя какая-то нездоровая потребность смотреть на меня. — хмыкает парень и Юнги, смутившись, отворачивается. Но Хосок, видимо, не планирует оставлять его в покое, потому что в поле зрения Мина появляется белый картонный стаканчик с названием кофейни на боку: — Я вообще-то кофе тебе принёс. Ты слишком часто ныл о нём в рабочем чате сегодня. — Ну спасибо, — да, он закатывает глаза, но берёт предложенный напиток, и что? — Не за что. Они молча стоят на улице, пока часы Юнги не разливаются тихой трелью таймера. Хосок словно понимает, что мужчине нужен небольшой перерыв перед возвращением к работе и шуму. Он не задаёт вопросов, ничего не говорит. Просто стоит рядом. — Мне пора. Хосок забирает из рук парня стаканчик и отправляет его в мусорный бак, а затем открывает дверь и ждёт, пока Юнги пройдёт первым. — Не хочешь сходить куда-нибудь послезавтра? — Я работаю, — Юнги пытается убрать появившуюся улыбку со своего лица. Может, Хосок и не такой уж одинокий дрочер. — Я украду тебя. — Джонсон это не понравится, — дурацкая улыбка. Ему повезло, что Чон идёт сзади. — Я поговорю с ней. Ты может не поверишь, но я её любимчик. — С какой это стати? — Я вышел с командой на работу по твоему проекту в свой отпуск. Юнги резко обрачивается и Хосок почти врезается в него, но успевает затормозить и обернуть одну руку вокруг талии парня. Для равновесия, конечно же. — И почему ты решил выйти на работу? — Узнал, что знаменитый арт-менеджер Мин Юнги будет вести этот проект. А ты что думал? — Издеваешься? — рука мужчины остаётся на месте, замечает Юнги. А потом переводит взгляд на плечо Чона и с удивлением понимает, что его светлая ладонь всё это время лежит на тёмно-синем атласе. — Ладно. Я просто решил, что лучше возьмусь за проект, который менеджеришь ты, а не Моника. — Ей это не понравится. — Умоляю, не сдавай меня! — Хосок широко распахивает глаза и комично осматривается, надеясь не увидеть пугающую блондинку. — Ладно. С тебя ланч. — Знаешь, у меня появились дела в обед, — Чон усмехается, пока Юнги убирает руку с его плеча и делает шаг назад, — Но вечер свободен. Думаю, что лучше не буду мешать тебе работать, и заеду за тобой в 8. Пойдёт? Мин молча смотрит на мужчину напротив. Его зовут на свидание? — Я забронирую столик в «Кочи», хочешь? — Думаю, что они забронированы до конца месяца, — в голове Юнги неожиданно появились картинки корейских блюд, которые он так давно не ел. Европейская кухня нравилась ему не меньше родной. — Думаю, что для меня сделают исключение. — Ты типа Брюс Уэйн в Нью-Йорке? — Я типа знаком с шефом и владельцем. — Это свидание? Чон на секунду замирает, словно просчитывая в мыслях свой ответ. Мину хочется побесить мужчину, поэтому он старается сохранить нейтральное, ничего не говорящее выражение лица. Пусть знает, каково было говорить с самим собой весь месяц. — Да, — наконец выдаёт дизайнер. И единственное, о чём может подумать сейчас Мин — это то, что гей-радар Моники был чертовски прав. — Окей. — Ты согласен? — интонация Хосока странная. Ему словно не верится, что мужчина согласился на свидание. Юнги находит это забавным, но сдерживает улыбку. — Да. Но если ты опоздаешь хоть на минуту, я натравлю на тебя Монику. Юнги разворачивается на каблуках и идёт в сторону зала, оставляя парня позади. На лице вновь появляется дурацкая улыбка, но ему всё равно. Потому что в отражении зеркальной поверхности, занимающей добрую половину стены перед ним, он видит точно такую же на лице Чона.