Будь счастлив, Ромочка.

Это наш последний восход и последний закат, и последнее лето.

Выпускной. День, который ждут все школьники, преследуя разные цели. Но все они сходятся в одном: нужно успеть сказать или сделать то, что откладывали целых одиннадцать лет. Признаться в любви. Устроить пикник всем вместе в 4 утра посреди леса. Искупаться голым, наслаждаясь терпким, тёплым пивом из местного магазина. В такие моменты оно имеет особый вкус — вкус неспрошенного паспорта — оттого так ценно. Всё это нужно успеть до заветного дня, обведённого перманентным маркером в потрепанном календаре на холодильнике. Перманентным, красным маркером — этот день навсегда разделит жизнь на «до» и «после», врезавшись в память последним совместным рассветом. Нужно успеть. — Ну как, закупился провиантом? — Игорь ухмыльнулся, крутя на пальце ключи от коморки физрука. Больше они никогда не пригодятся. Больше они с друзьями не прогуляют нудные уроки, играя в карты с Санычем и попивая его любимый квас. Но Игорь предпочитал об этом не думать. Смертельная, но такая сладостная тоска закрадывалась в сердце при мысли, что до конца их детства осталось несколько часов. Рома ответил другу не сразу. Он всё думал, как лучше поступить. И стоит ли вообще рисковать?.. — Пару бутылок пива, думаю, хватит. Родители же рядом. Не стоит превращаться в свиней. Он сам не ожидал от себя такой... Правильности? Когда его вообще волновали родители, учителя, репутация?.. Кажется, пришло время взрослеть. И именно время вынуждало это делать. Время, крепко и больно сжимающее в тисках. Время, разрывающее грудь слезливыми, тёплыми воспоминаниями о школе. Этого больше никогда не будет. Ресторан. Музыка — символ сорокалетия — льётся из колонок, окутывая зал. Родители радостно танцуют, вспоминая молодость. Они совсем забыли, что их дети через пару часов лишатся беззаботного детства. Самого счастливого периода их жизни. И всё, что им останется, — так же, как этим взрослым, танцевать под песни своей молодости, старательно пытаясь скрыть тоску в своих глазах за плавными движениями тела. Рома смотрит на другой конец длинного стола. Она о чём-то мило переговаривается с Полиной, озаряя зал полной солнца улыбкой. Время поджимает. «Ну, давай же!» — подгоняет себя Пятифанов, а ладони предательски потеют. Рукава рубашки мгновенно намокают под тёплыми, влажными пальцами. Нет, он не может её упустить! До рассвета остался час. Она молча покидает зал. Сердце Ромы обливается кровью и резко толкается, награждая его противной болью. Если она сейчас уйдёт, он потеряет её навсегда и его самый страшный сон сбудется! Он пытается убежать быстрым шагом от приближающейся взрослой жизни. И, выйдя из шумного ресторана, он думает, что все-таки смог. Но безжалостная взрослая осень уже поджидает его с ножом за углом, куда он прямо сейчас заходит, надеясь застать её здесь. И он угадывает. Она тихо курит, осторожно сжимая сигарету тонкими пальцами. Рома знает: её сердце сейчас так же трясется, заражая тремором конечности. Оттого и пепел летит так криво. И дым выдыхается так прерывисто. Они молча смотрят друг на друга. Он — как обомлевший перед старшеклассницей пятиклассник, а она — как опытная, серьёзная женщина, презирающая любовных трусов. Она ухмыляется. Рома понимает: она смеётся над ним. Над его неуверенностью. Над его чувствами — отчаянной попыткой ухватиться за отрочество. Разорвать эту пуповину будет мучительно больно. И он не может этого допустить. Рома смотрит на часы. Осталось пятнадцать минут. Он всё так же молчит, вытирая потные ладони о рукава белой, уже такой грязной, рубашки. Он грязно ругает себя внутри за нерешительность. За эту несусветную глупость — опрометчивое решение молчать. Но он будто онемел: язык каменный, губы слиплись. А она... Она всё так же прекрасна. Но её взгляд мрачнеет с каждой минутой. Стоит в шаге от него и ждёт чего-то. А время идёт... Наконец, она, рассматривая небо за его спиной, произносит: — Ну, вот и всё. Будь счастлив, Ромочка. Она молча и наигранно равнодушно, пытаясь скрыть сбившееся от робости и волнения дыхание, целует его алеющую щеку и уходит. Уходит обратно в зал, но для Ромы она навсегда покидает его жизнь. И ухватиться за прошлое уже невозможно. Колючая проволока её холодного сердца режет нежные пальцы, прокалывая мясо, будто шашлык — любимое лакомство безжалостной судьбы — людские страдания. Рома скатывается по стене и закрывает глаза, пытаясь таким образом удержать накатывающие, мерзкие слезы. Но так же скоро открывает их: небо в моменте посветлело. И только когда загорается долгожданный рассвет, он понимает, как много он хотел сказать, но не смог. И сердце умирает в груди. И лёгкие разрывают ломающиеся с треском рёбра. Его страшный сон сбылся. Он собственными руками воплотил его. А одноклассники вываливаются на крыльцо, пытаясь навсегда запечатлеть этот момент в своей памяти. Находясь во власти Бахуса, они даже не допускают мысли, что это конец. «И им очень повезло», — думает Рома и смотрит на неё, окружённую восхищённой солнцем толпой. Он выдавливает из себя едва заметную улыбку. Им очень повезло.