Посиделки у солдатского костра

Кейл проснулся от тихого стона. Том хмурился во сне, что-то тихо скулил сквозь зубы, прерывисто дыша. — Том… — Кейл позвал его негромко и слегка потряс за плечо. Тот с хриплым выдохом проснулся, глядя на встревоженное лицо командира, его лицо было бледным, а взгляд мутным, — Кейл… — Том позвал тихо, вцепившись в плечо. — Я здесь… — отозвался командир, осторожно поглаживая его по голове и плечу. Медик какое-то время всматривался в него, вдруг резко содрогнулся и резким выдохом сел. — Можешь… — Чаю? — понимающе кивнул Кейл, вставая с постели. — Сейчас принесу. Это был не первый кошмар у Тома. И явно не последний. Многие мучались кошмарами, особенно часто новички, после передовой. Более бывалые реже, но и у них бывало, особенно, когда стресс накапливался. И Кейл знал, что Тому нужно дать время, чтобы собраться с мыслями. В одиночестве. Он спокойно взял сумку и вышел, чуть поежившись от прохладного ночного воздуха. Но руки привычно зачерпнули питьевую воду из бочки прямо кружками, и он поставил их на камни, прямо в осветительном костре. Жестяным кружкам нужно не очень много, чтобы согреться, да и вода не ледяная, поэтому вскоре Кейл достал из сумки коробку с ромашкой и кинул сушёные стебли прямо в горячую воду. Когда командир вернулся в палатку Том сидел на кровати, глядя на полог, явно ожидая его. Кейл молча протянул ему одну из кружек и сел рядом, отхлебывая травяной отвар (чаем эту бурду Кейл называть отказывался). Том лишь привалился к его боку, положив голову на плечо, и грея тонкие длинные пальцы о кружку. Это не в первый раз, когда их мучают кошмары. Они уже к ним почти привыкли, но… Когда ты рядом с любимым человеком, переживать их все-таки проще.

***

Том сидит закрыв лицо руками. — Том… — осторожно позвал его Кейл. — Я тут чай сделал… С ромашкой без сахара, как ты любишь. — Коцанные есть? — отозвался тот тихо, не отрывая рук от лица — Нет, — качнул головой командир, поставив кружку с чаем на столик. — Сегодня тихо… Если хочешь… — Просто побудь со мной… Сегодня… — голос его сорвался. — День, когда умерла Анна, — закончил за него рыжий, садясь рядом, а тот неверяще посмотрел на него: — Ты знаешь? — Ты сам упоминал об этом и… — пожал плечами Кейл. — Но… Почему ты помнишь об этом?! — всё так же удивляляя Том, отчего тот протянул расстроенно: — Том, она же была важным человеком для тебя. Разве нет? Поэтому и помню… Ты же помнишь про… — отвёл взгляд, гулко сглотнув. — Про твою семью? — понимающе кивнул врач, вспоминая про единственный день, когда для Кейла не запрещен алкоголь. Если, конечно, нет вылазки. — Анна ведь тоже твоя семья, Том! — Ха-а-а — медик новь закрыл лицо руками. — Кейл… Она ненавидит меня, — вдруг выдохнул он обречено. — Я… Я та ещё сволочь, Кейл, она была беременна, когда… — осёкся, но после пары глубоких вдохов, продолжил. — Ей перебило позвоночник, Кейл, и. Ребёнок умер. Прямо там. В утробе. Но… — Кейл не выдержал, порывисто обнимая Тома, который вцепился в него, отчаянно, безнадёжно. — Она просила спасти его. А я… Мне не хватило силы воли сказать ей. И… Я не смог бы… Оперировать ее, — голос его срывался. — Я умолял врачей из Гильдии спасти её. Ее. Не ребёнка! И… Анна это слышала… — он прижался к Кейлу, прислонившись лбом к его плечу. — Она умерла в чужих руках… А я.мог её спасти… Но… — Точно смог бы? — тихо уточнил рыжий. — Рука бы не дрогнула? — и вздрогнул, почувствовав, как промокает ткань рубашки о чужих слез. — Том… Ты мог спасти ребёнка? Тот лишь отрицательно мотнул головой, зная, понимая, но не принимая того, что тогда… В те года был слишком молод, не так опытен, чтобы спасти жену и… И их ребёнка. — Тогда… Пожалуйста, не вини себя, Том, — Кейл обнял его крепче, уперевшись подбородком ему в макушку, словно надеясь спрятать любимого человека от этой боли и чувства вины.

***

Когда вышли из лесов и прибыли в какой-то мало-мальски приличный городок: — О, смотрите-ка! У этих ребят есть что-то интересное, — первым потянулся к торговым рядам Кейл. — Это кондитерская? — помчалась в другую сторону, на запах сладкой выпечки Мира. — А мы можем пойти в кондитерскую? Можем же, да, пожа-а-а-а-алуйста! — А. Ну. СТОЯТЬ! — неожиданно одернул их Том. — Сначала закупки по списку! — и перевёл взгляд на Кейла. — Потом шмотки, — теперь Мире. — И только потом… можно и в кондитерскую. Девочка радостно запрыгала. — И все за твой счет, — добавил медик рыжему. — Ура-а-а-а! — сделал победный жест рукой тот. — Значит, скупим все! — Да-а-а! — согласилась Мира, на что Том лишь закрыл лицо ладонью. — Вот же ж, семейка! Что отец, что дочь. — Твоя семейка, — лукаво посмотрел на него Кейл, но ответом ему был скептический взгляд мужа: — А что, есть ещё претенденты? — Ну не знаю, — Темз лишь отвел взгляд. — Морда, ты хитровыдуманная, — проворчал врач. — Лучше зарой их сам, а то я зарою, подниму, набью морду, и опять зарою, чтоб не мешали. — Ты… Типа меня ревнуешь? — заинтересовался Кейл — Обрисовываю перспективы для несчастных, — не повёлся медик. — Типа мне должно быть их жаль? — уточнил его супруг, на что Том лишь хмыкнул: — Зная тебя… Ямы копать будешь ты. — Да-а-а! — довольно протянул тот, и тут его за руку подергала Мира: — Папа, папа, смотрите какие пироженки! Кейо быстро поцеловав мужа в щеку: — Бери всё, принцесса! — но тот тут же спохватился. — Эй, первая же аптека! — с укором помотрел на эту парочку, уже перемазанную в креме, и махнул рукой. — А, ну и черт с вами… Эй, где моя пайка?! Его семья рассмеялась, предлагая ему выбрать, зная, что сладкое, прям очень сладкое Том не любит, всё оставляя любимому и дочери.

***

Кейл проснулся от мерных поглаживаний по груди. Сильные, худые пальцы с крупными костяшками поглаживали кожу, едва заметно скользя, оглаживая выпуклые шрамы, щекоча ореол, вырывая шумный вздох. Он знал, что у Тома образовалась странная привычка ложить ему ладонь на грудь перед сном, мол так хоть будет знать, что его, Кейла, сердце всё ещё бьётся, но… Медик редко проявлял инициативу, когда они были в лагере, в походе, предпочитая отдыхать. На стоянке да, непротив, в увольнительной, но сейчас… Между переходами… Рыжий тихо улыбнулся, накрыв руку Тома, своей: — М… домогаемся командования, мистер Томас~ Но только притерся ближе, позволяя почувствовать чужое возбуждение, шею опалило чужое дыхание: — А вы против? — врач услышал лишь тихий стон, когда рука, скользнула ниже, по животу. — Но, если командир желает, то я могу подчиниться Уставу, — чуть прикусил ухо командира. — Только посмей! — вдруг зло зашипел Кейл, дернувшись. — Мира.? — повернулся, утопая в тёплых, голубых глазах. — Ушла проверять аптеку и гонять таракана со сборами, — ещё тише шепнул тот, целуя. — Время у нас есть, но немного… — Тогда не смей останавливаться, — почти мурлыкнул Темз, выгибаясь, когда рука его личного врача скользнула ещё ниже, поглаживая… Время ещё есть. Хотя бы немного. Хотя бы сегодня точно.

***

- Вот закончится война, заживем, - выдохнул Том, в один из вечеров, греясь в объятиях мужа, который довольно щурился, глядя на него: - Да... поместье восстановим. Аптеку тебе поставим… Но вдруг медик напрягся, замер изваянием, и тихо произнес, заставляя того нахмуриться: - Кейл, только пообещай мне одну вещь — если вдруг влюбишься, то просто скажи мне — не унижай, ни себя, ни даму, ни меня изменами. - Знаешь, а вот сейчас звучит несправедливо. Будто ты не ожидаешь от меня любви в дальнейшем, - голос аристократа похолодел, но ответом ему было спокойное: - Жизнь по-разному повернуться может, Кейл. У тебя ответственность за род, - напомнил мягко Том. - И ты так просто откажешься от меня? - голос Кейла сорвался, словно надломился некогда крепкое, толстое стекло, ставшем в одночасье нежным хрусталем, что осколками вписалось в горло. - Ты так в меня не веришь? Думаешь, что я похерю всё то, что происходит между нами сейчас?! Том! Ты… - Кейл осёкся, встретившись взглядом с ясными, голубыми глазами, что смотрели на него ласково и нежно. - Ужасно тебя люблю, - тихо отозвался Том. - До боли. Но и понимаю, что херить твоё будущее, твоё счастье я не… - Мне нет счастья без тебя, - отрезал рыжий, и не дождавшись ответа добавил почти зло, поворачиваясь, нависая над не сопротивляющимся медиком: - Или ты думал, что всё закончится, и я задрамши хвост, как мартовский кот, помчусь за первой попавшейся юбкой?! Неа, Том, не отвертишься, - поцелуй был обиженным, кусачим. - Я твой. Неси ответственность до конца, - поцелуи обожгли шею и ниже, заставляя мужчину под собой выгибаться: - М-м-м-м… Я просто… Ха-а-а. - Чтоб больше я такого не слышал, - рыжий отвлёкся на мгновение, довольно оглядывая тяжело дышащего Тома, с задранной кофтой, и почти стянутым с плеч халатом. - А у меня ещё тренировка, - шепнул на ухо провоцирующе, вырывая нетерпеливый хрип: - К чёрту тренировку! И поцелуй меня наконец, нахальный кошак! - Как скажешь~

***

Кейл медленно вошёл в медпалатку, заставляя Тома ворчать: — Богов ради, только не говори, что опять… Ох, — охнул, когда тот, заключил его в объятья. — Я… Можно, немного так постою? — тихо попросил рыжий, на что медик лишь вздохнул: — Ха-а-а… Давай лучше сядем, а то оба на ногах с рассвета, и… Можно много, — добавил спустя пару мгновений. А Кейл продолжал обнимать его, прижимаясь ближе, чувствуя, что… Чертовски устал. — Я… Заебался, — и это прозвучало жалко-беспомощно особенно из уст 'Бешенного Темза'. Вот слышали бы его чиновники! Но Том лишь осторожно прижался щекой к пушистому ежику алых волос: — Так бывает, командир, бывает… - и сделал страшные глаза, заглянувшему Джо, и тот, понятливо кивнув, испарился. А двое продолжали сидеть на кушетке, в обнимку, потому что…заебались. Оба. Много лет спустя. — Ганс, если хочешь, чтоб командир таскал ноги, то три часа, чтоб вас слышно не было. Как мышки! — резко произнёс Том, на что Джо лишь кивнул серьёзно: — Понял. Целый день Кейл был какой-то смурной, мрачный, уставший, зависал в одну точку, пока Ганс не дёрнул Тома, занятого сушкой трав, что они нашли в переходе. Медик медленно зашёл в командирскую палатку, услужливо приоткрытую Гансом, неся перед собой грубо сколоченный поднос. Обычно на нём таскали инструменты и прочие склянки, но сейчас там дымились две кружки ромашкового чая, в одном из которых плескался мёд, и золотистые медовые коржики. И Тому было абсолютно пофиг, что нескольких солдат покусали дикие пчёлы — их сейчас обрабатывает Мира, да и их пайка уже была в общей палатке, Кейл был для него важнее. А тот лишь поднял на него уставшие, красные глаза: — Том? Врач лишь непривычно мягко попросил: -Посидишь со мной? На что получил лишь слабую улыбку: — Всегда… Не всегда… На старость лет, граф Хенитьюз просто захлебывался слезами, обнимая холодный, грязный камень, под которым покоились двое его самых любимых людей.