Искушённый зритель

- Не дури, ты готовился к этому в школе с самого начала, - быстро тараторит девушка, обхватывая Тэхёна за предплечье, приходя в тихий ужас от его мыслей, - ты знал обо всём с самого начала… с самого начала! Не испытывай судьбу, не зли их, я прошу тебя, Тэ, не надо… К чему готовился Тэхён, спросите вы? Да так, к роли подстилки для толстосумов, наркобаронов, бандитов, мафий. Всего лишь подстилки, а столько оскорблений перенёс, столько унижений и длинной, долгой зубрёжки, пока над тобой стоит личный куратор. Боже упаси ненароком не то слово сказать, не так поклониться, не так улыбнуться. Сначала Тэхён не верил в то, что ему нужно это учить, ведь люди всегда и везде были людьми, на любой должности. Но с каждым днём неминуемо накатывало осознание, что эти люди не относились к градации обычных людей, каких-то там людишек обслуживающего персонала. Они были богатыми, были элитой. И таких попробуй обслужить, не каждая контора с самыми дорогими и покладистыми проститутками смелеет брать их заказы. Но кто-то же должен этим заниматься, куда-то же эти ублюдки должны справлять животную потребность. И Тэхён был одним из тех, кто попал в эту организацию не по своей воле, но попал и теперь никогда не покинет. - А что они мне сделают? Пустят пулю в лоб? - хмыкает Ким, выдёрнивая руку и поднимаясь на ноги, - я их с того света поблагодарю… Как в эту организацию попал Тэхён, спросите вы? Долги родителей, с их последующим изъятием всего имеющегося и не имеющегося. Ким не уважал своих родителей, редко с ними контактировал, даже когда в собственном доме жил, постоянно сбегая в свою комнату или к друзьям, и не особо жалел об их памяти. Лишь лёгкая тоска, как у ребёнка, оставшегося одного, и поселилась в его сердце, припорошившись обидой и тяжёлыми годами после. Его родители безустанно играли, брали в долг, проигрывали, возвращали, вновь играли, вновь брали, вновь возвращали. Но как и в других похожих случаях с игрозависимыми брали они чаще, чем отдавали. Оттого появлялись проблемы, большие проблемы, огромные проблемы. И когда настал апогей этим проблемам, Тэхён лишился тёплого и родного дома, своей территории, личного пространства, а через пару лет и родителей, оставшись хоть и совершеннолетним, только переступив порог, но сиротой. - А у меня ведь завтра день рождения… Грустная улыбка исчезает также быстро, как появляется. Тэхён предпочитает не вспоминать об этой дате, умалчивая её от всех и очень холодно реагируя на поздравления тех, кто всё же дорвался и узнал дату. Что ж, это их выбор. А выбор Кима - забыть, что вообще в этот день он рождался и пропустить как можно больше событий и встреч в этот день, забыв, как сон. С недавних пор он не любит этот праздник, просто прибавляет года к своему возрасту, когда настаёт время. - Надо же было… Завтра же он лишится последних чести и достоинств, когда его подложат под какого-нибудь извращенца толстосума. Тэхён был красив и знал это, не скрывал и не хвастался, просто воспринимал как данное все комплименты, все желания подчеркнуть его красоту, запечатлеть, сфотографировать. Он добровольно соглашался перетерпеть период, пока кто-то налюбуется, чем слушать долгие убеждения в том, насколько ему повезло родиться таким природно красивым. Иногда всё же не выдерживает, и план уйти без лишних разговор и глупых расспросов проваливается. Но завтра его привлекательность определённо сыграет с ним злую шутку. И думать об этом хочется в последнюю очередь. *** Итак, группа элитных ночных бабочек, как назвали их якобы, чтобы смягчить статус, хотя явно всё происходило с точностью наоборот, уже была в гримёрках, наводя последние штрихи образа. Их сюда привели, обмыли везде, Тэхён не хочет этого вспоминать, побрили, промазали, замазали, вылизали до блеска… в общем, привели в призентабельный вид. Ким, стоя среди остальных голых жертв этого вечера, и девушек и парней, последних было явно меньше, обвёл картину в зеркалах туалетов гримёрки и понял, что никто из коллег ничего внутри него не колышит. Прежде, до попадания в эту контору, Тэхёну нравились худенькие девчонки с упругой грудью и мягкой попой, такие милые и маленькие. Сейчас ни одна голая грудь не побуждала фантазию работать на возбуждение. Обучение в организации отбило всё желание, потому что в этот период их разве что только группой не трахали во все дыры сразу. Тэхён насмотрелся и прочувствовался достаточно, что порой даже от названия порно его воротило, как от чего-то мерзкого. Его потребности поубавились, сошли практически на нет, и всему виной не смена ориентации. Скорее, её отсутствие. Парень, девушка, женщина, мужчина, да без разницы, все одинаковые, ничего нового вы Тэхёну не откроете. Ощутил всё сам, прошёл через стыд, сопротивление, связывание, порки и прочее прочее, чем могли баловаться богатые ублюдки. Это их учили привыкать, показывали, что ждёт, к чему готовиться и как реагировать. Ким после воспоминаний только ёжится. Радует только одна мысль: ни одного шрама не оставили, тонкая работа. - Итак, все по местам. Надеюсь, все знают и помнят, что делать. Сделайте папочке денег, бабочки, - жутко ухмыляется их хозяин, и Тэхён морщится, отворачиваясь и поправляя ворот рубашки, - Тэхён-и, - его плечи накрывают, в зеркале появляется хищная морда хозяина, - сегодня дебют, а ты скромничаешь, - он расстёгивает ещё пару пуговиц, обнажая сильно выступающие ключицы и длинную шею в чокере, - покажи себя умницей, твоё личико поможет нам заработать, - он легко оттягивает за щеку, чуть хлопая по покрасневшей коже, - принеси джек-пот папочке, - Ким и рад вывернуться из этой неприятной хватки, которая решила, что может позволить себе всё, сомкнув пальцы на его ягодице. Тэхён фыркнул и поспешил выйти, так ничего и не сказав. Нет никакого желания говорить с людьми, хоть с клиентами, хоть с коллегами, хоть с начальством. Да будь здесь президент, он бы и тогда отказался от разговора без этих ломающих драму вопросов: почему я и за что? Ни за что. Так жизнь захотела. Ким расположился у стойки, постоянно меняя безалкогольные коктейли и лениво перебрасываясь с барменом фразами, только чтобы отстал. Он знал, что не сможет отсидеться здесь весь вечер, но хотя бы спасёт себя от тесного пространства танцпола и лапающих рук на нём, от сомнительного удовольствия посидеть у кого-то на коленках и подуть на кости, чтобы выпало больше или от, чего хуже, секса прилюдно, прямо у всех на глазах. Вон там одного коллегу уже принимают так, трогают все, кому не лень. Тэхёну тошно, ему нужно на воздух прямо сейчас. И Киму почти удаётся дать себе передышку. - Вот ты где, Тэхён-и, - снова этот хозяин, снова его загребущие руки. Но на этот раз он не один, - это он, о ком я говорил. Правда прекрасен? - Тэхён осматривает потенциального клиента без особого интереса. Тот был минимум некрасив чем-то особенным, обычный статный мужик. Спасибо, что не лысый, толстый и потный. - Действительно красив, - Ким усилием непомерной воли заставляет себя остаться на месте, не отстранившись от протянувшейся руки к его лицу, ощутимо проводящей по подбородку, едва ли задев губы, - цена оправдана, - Тэхён абстрагируется, переставая слышать, о чём идёт речь, и очухивается только после хлопка дверью. Ну вот и всё, вот и приехали. Последняя стадия гадкого просвещения, чтобы считать себя полноценной шлюхой, - там ванная, сходи, если тебе нужно, - Ким кидает взгляд на широкую спину мужчины, снимающего с себя тканевую жилетку и расстёгивающего манжеты, - я разрешаю, иди, - удержаться от фырканья - есть, не ударить в грязь лицом - есть, собраться и скрыться в ванной комнате без казусов - есть. Тэхён сегодня рекорды выдержки бьёт, подходя к раковине и заглядывая в зеркало. Даже не умыться, макияж испортит. Принимать душ не думает, тут же ясной картиной сегодняшний вечер отмывания встаёт, больше себя трогать не хочется. Да и готов он, клиенту нужно будет только немного постараться, позаботясь не только о своём благополучии. Вряд ли конечно Киму что-нибудь перепадёт. Но хотя бы за порванный анус компенсация будет. Тэхён уже почти себя настроил, давно уже не билось в истерике сердце, смирился, и неважно, сколько времени ему понадобилось для этого, и собирался выходить, как услышал посторонний голос: - Джеки, Джеки, - низкий грубый голос пробежался не только по комнате, но и по позвоночнику Кима, заставив затормозить с рукой на ручке двери, - а я ведь тебя предупреждал. - Брось, ты не сделаешь этого, - звучит странный щелчок, и Тэхён чуть приоткрывает себе дверь, чтобы наблюдать через щёль происходящее. - С чего ты так уверен? - Я нужен… - Кому? Точно не мне. - Твои… - Поставки? Всё уже перенаправлено в мой отдел после подписания договора, - незнакомец усмехается, и вновь волна проносится вдоль позвоночника. Какой же властный голос, низкий, пробивающий и окутывающий одновременно. Тэхён бы даже взглянул в лицо его обладателя, ради интереса, хотя и знал, что ничего не почувствует, - твои карты розданы, осталось только достойно покинуть стол игры. - Мелкий мер… - Ким всем телом вздрагивает от звука выстрела, отходя на пару шагов от двери и тут же закрывая себе рот, чтобы не издать ни звука, чтобы не привести к себе убийцу. Это ведь… он ведь… он правда его убил? - Хотя и этого ты не можешь сделать с достоинством, - в голосе незнакомца слышится торжество, никакого сожаления и рядом не валялось. Тэхён раскрывает глаза, отходя ещё на пару шагов и опускаясь на холодную плитку ванной комнаты, дрожа. Он чувствует себя беспомощным, слишком беспомощным, и это пугает сильнее. Ведь ему даже отбиваться нечем, нечего предложить взамен собственной жизни, а он, как ни крути, свидетель, от которых принято избавляться. Раздаются тяжёлые шаги, Ким весь сжимается, жмурясь и сильнее вдавливая ладонь в лицо, чтобы даже дыхания не было слышно. Сердце остервенело билось в грудной клетке, билось и просилось на волю из пронизанного дрожью страха тела. Тэхён бы тоже покинул сейчас тело, чтобы избежать участи свидетеля у этих людей. Но закрывается входная дверь, становится тихо. Ванную даже не проверили, не потрудились, словно уверили, что никто не наберётся духу сдать их. И правы, Тэхёна только трясёт от мысли об ещё одной подобной встрече. Ему нужно на воздух. Но ещё несколько минут он сидит неподвижно. Не потому, что смыслит в выдержке и ждёт, пока будет чисто. А потому что встать от страха не может, тело словно парализовало, ничего не слушалось. Но потом голову накрыло резким осознанием, что ему нужно убраться раньше, чем клиента найдут его люди и пристрелят его, как свидетеля, или угрозу, или ещё почему-нибудь. Он не хочет быть застреленным. Эта мысль придаёт сил мгновенно. Тэхён неуклюже поднимается на подкашивающихся ногах, держась за стенку, и выходит в комнату, закрывая рот и отворачиваясь от кровати в крови. Блевать тянет. И Ким, пошатываясь, выходит из комнаты, заставляя взять себя в руки и идти прямо. Он же профессионал! К черту профессионализм, когда в соседней от тебя комнате убивают человека. Но что-то да смыслил Ким в этих делах. Поэтому постарался сделать максимально непринуждённый и расслабленный вид, останавливаясь и осматриваясь в обе стороны коридора. И замечает человека, курившего прямо через окно и не сводящего с него глаз. Сердце перевернулось в груди. А если видел? Если знает? Надо валить. Но глаза незнакомца словно пригвождали к полу, заставляли бояться. Ким сглатывает, с силой отведя взгляд и понимая, что спалился, но уже не придаёт этому значения, не видя пистолета в его руках и желая быстрее сбежать. Быстро делает оттуда ноги, чуть ли не слетая с лестницы и спеша на выход. Нужно на воздух. * - Что делать с… проститутом? - подчинённый замялся, не зная, видимо, как назвать этого парня. Бедолага, вот не повезло. - С этой куколкой? - усмехается мужчина, туша сигарету, - забрать и привести ко мне, - поправляет пиджак и шагает в ту же сторону, где скрылся испугавшийся мальчишка. Пусть бежит сейчас, после ему будет некуда деться. * Тэхён вылетает на воздух, несмотря на людей, останавливающих его. Страшно. Жутко. Его трясёт. Жарко. Душно. Он не может дышать. Лишь поверхностно глотает воздух губами, прикладывая руку к груди и слыша, как бешено бьётся сердце. Успокоиться не получается, это было слишком для него, миролюбивого и честного. Тяжело осознать, что человек просто взял и выстрелил в другого человека ради своей выгоды. Должна быть весомая причина. Но у этих ублюдков её нет, она им напрочь не нужна. Что хотят, то и делают. Нужно успокоиться и смириться, как делал это всегда, успокоиться и вернуться назад, переживая эту ночь с бо́льшим усилием, чем предполагалось. Но Ким уже боится что-то предполагать и загадывать. На месте того человека, мог оказаться он. И всё песенка спета. Была бы. Хотя… Из-за спины появляются руки, Тэхён даже пискнуть не успевает, как его рот закрывают какой-то тряпкой, заставляя вдохнуть. Слизистую жжёт, пульс бьёт по ушам. Ким активно сопротивляется, дёргаясь куда только можно и пытаясь освободиться. Но медленно сознание покидает тело, всё сначала расплывается, после тяжелеет, и глаза уже невозможно держать открытыми. Он обмякает на чужих руках, подхватывающих и несущих к машинам. Всё, песенка спета. *** Тэхён просыпается тяжело, еле открывая глаза и осматриваясь. Голова раскалывается, тошнит, всё ещё и перед глазами пляшет, подливая масло в огонь. Ким со стоном потягивается, жмурясь от боли в теле. Надо как-то подняться и выпить воды, в горле пересохло вовсе, как в пустыне. Тело постепенно приходит в норму, начиная слушаться. Тэхён выдыхает, силясь вспомнить, что произошло. Он же не пил, отчего так голова болит? Или пил? Нет, не должен был, потому что работал. А если работал, то… его же трахали. Стоп! Ким рывком садится на кровати, тут же жалея. Голова идёт кругом, его даже шатает немного, но зрение более-менее фокусируется. Это не его комната. В панике он оглядывается, думая и вспоминая всё, что произошло… вчера? Когда это было? Когда его вырубило? Кто?! - О, проснулся, - Тэхён вздрагивает от чужого, до жути знакомого голоса, - голова не болит? - к нему медленно подходит высокий мужчина в чёрном костюме, убирая руки в карманы, чуть опускает голову и осматривает его. Выглядит хищно. От него несёт опасностью, без шуток, Ким раскрывает глаза, - мне принято отвечать, когда я с тобой разговариваю, - Тэхён сглатывает от приказных нот в голосе, и внизу живота скручивает то ли от страха, то ли от чего-то неведанного, давно забытого. - Кто вы? - Ким сглатывает, смачивая пересохшее горло, и отодвигается чуть дальше на кровать, на всякий случай. - Для тебя господин Чон, - хмыкает тот, растягивая губы в ухмылке, - знаешь свою работу? - А вы знаете, кто я? - Тэхён только по одной этой ухмылке понимает, какую чушь сморозил. Конечно, этот человек знает, кто он, знает намного больше, чем Ким про себя даже вспомнить сможет. А сам Чон подходит к изножью кровати, жадно оглядывая длинные ноги в узких джинсах, острые ключицы, выглядывающие из-под рубашки. - И как такая красота чуть не попала Джеки в руки? Он же совершенно не умеет обращаться с дорогими игрушками, - Тэхён привык слышать в свою сторону различные оскорбления, привык, что к нему относятся, как к товару, игрушке или чему-нибудь подобному, но почему-то сейчас стало как-то даже противно, - не морщись, ты сам прекрасно знаешь, что достоин большего, - иначе трактует его выражение лица Чон, стягивая пиджак, и хоть на секунду отходит от кровати. Ким дёргается моментально, не собираясь быть послушным мальчиком. Если он ещё жив, от него что-то нужно. Ведь именно этот человек убил его клиента, вряд ли моргнув глазом при выстреле. И ему ничего не стоит пристрелить и его, - ай-яй, - Тэхёну удается соскочить с кровати и рвануть в сторону двери, но его перехватывают поперёк торса, прижимая к сильному телу, не пуская, - тише, милашка, не бойся меня. Я не причиню тебе вреда. - Отпустите меня!! - Киму нужен был этот крик, чтобы выпустить хотя бы часть эмоций, которые медленно пожирали его выдержку, прорываясь изнутри, - отпустите! Помогите!!! - Глупый мальчик, - низко смеётся Чон, рывком поворачивая к себе и заглядывая в глаза, - ты здесь на моей территории. Один, среди моих подчинённых, - Тэхён упирается руками ему в грудь, стараясь отстранить от себя. Но этот человек скалой стоит перед ним, под пальцами чувствуются напряжённые мышцы, - бесполезно, крошка. Перестань. - Не перестану! - Ким замирает на секунду, часто дыша, - не перестану. Хоть что делайте, я не собираюсь против своей воли обслуживать вас! Только через мой труп! - Ну вот уж чем-чем, а некрофилией я не увлекаюсь, - смеётся мужчина. Его явно забавляет его реакция, его попытки сопротивления. Но Ким обещает себе бороться до последнего. Вот когда вокруг будут только тупики, он, быть может, и оставит битву. Но не сейчас, - хватит, Тэ. Ты же не против, если я буду называть тебя так? Или тебе больше нравится "крошка"? Или другое прозвище? Скажи, мне будет приятно знать. - Я против заточения с вами! - Тэхён снова дёргается, но бесполезно. Он что, из металла? Почему у него не получается его даже сдвинуть? - Ты смотри аккуратнее, я же могу перестать с тобой нянчиться, - Чон сжимает пальцами талию через одежду, но кожа под ними тут же вспыхивает, становится горячей, - успокойся, Тэ, я же ничего с тобой не сделаю, если ты встанешь ровно. - Вы убьёте меня! - За что? - Чон так удивлённо поднимает брови, Ким почти верит, что это искренне, - куколка, тебя не за что убивать. Только желать, - мужчина ближе прижимает к себе словно хрупкое тело, но не поддающееся его рукам. Сломать такое нужно ещё постараться. Но зачем, если наслаждаться будет гораздо приятней? - Вы убили того человека! - Он был плох, Тэ, ты его не знаешь. Или ты расстроен, что у тебя забрали работу? Ты что-то скрываешь? - щурится Чон и приближается. - Нет! - Тэхён даже теряется от своего фальцета в голосе. - Тогда ты должен быть рад, что я избавил тебя от второсортного сомнительного удовольствия. - Вы… - Джеки плохой человек, Тэ. Ты не знаешь наши кодексы, ты ведь этим не занимаешься. Но поверь, он заслужил того, что получил. - Никто не заслуживает смерти, - шипит Ким, впиваясь в предплечья ногтями и чувствуя, что может более спокойно двигаться. - Какой же ты невинный, - улыбается Чон, - такой милашка. Тебя бы спрятать и беречь, как зеницу ока. - Так спрячьте, - Тэхён поддаётся навстречу к сильному телу, источающему опасность до сих пор. Но Ким решил попробовать ещё раз, - спрячьте от всех. - Ты играешь со мной, проказник? - подозрительно щурится Чон. - Разве можно играть с вами? Я проиграю в любом случае, - Тэхён приближается медленно, чувствуя внутри, где-то за грудиной, тянущее предвкушение. А как целуется этот опасный человек? - я ведь уже проиграл, - и осторожно, боязно накрывает губы, смыкая и отстраняясь. Закинул удочку. Рыбка клюнула. Чон притянул к себе ближе Кима, впиваясь требовательным, даже грубым поцелуем, кусая и оттягивая губы. Ким внутренне радуется своей победе и прогибается, удобнее перехватывая руки. Нужно изловчиться, увернуться и бежать. - Ты ведь не думаешь, - Чон сильнее его сжимает, отстраняясь, - что можешь меня провести? - и разворачивает к кровати, скидывая на простыни. Тэхён распахивает глаза, отползая от этого хищника. Его же съедят и не подавятся, - значит, думаешь, - мужчина не играет с ним, не ползёт следом, а просто дёргает на себя, подтягивая ближе, - наказать бы тебя за это, но рука не поднимается, - и впивается в губы, умудряясь сжать его руки в своих, не позволив отбиваться. Но Ким не оставляет попыток, дёргается, закрывает рот, вертит головой и всячески избегает соприкосновения, - не зли меня, куколка, я очень страшен в гневе. Тебе точно не понравится. - Помогите!! - Я же… - звонкая пощёчина прерывает его, и Тэхён только после нескольких секунд понимает, что сделал. Он испуганно раскрывает глаза, смотря на потемневшие глаза мужчины, переставая дышать. А после с криком набрасывается с ударами по спине руками и пинает изо всех своих сил по животу. Такое же точно не должно пройти бесследно, - хватит, - рычит Чон, стараясь перехватить слишком тонкие запястья, которые ускальзывают от него с особым изяществом. Мужчина отстраняется на секунду, когда получает по носу, и Ким выворачивается, сам не понимая как, подскакивает на ноги и скрывается за первой дверью. Ванная. Нет… - будешь прятаться? - Тэхён видит замок и тут же закрывается, держа ручку и прислушиваясь, - зря ты это делаешь, моё терпение не железное, - Чон стирает капельки крови с губ и дёргает дверь, - открой, - приказывает и знает, как подкашиваются эти длинные ноги, видел уже, - открой, Тэхён. - Нет, - Ким не смог сдержаться от ответа, держа руками дверь. Голос, всё дело в голосе. Он пробивает до мурашек. Из-за него Тэхён чувствует себя слабым перед мужчиной. Чёрт. - Открой, - Чон слышит вибрацию телефона, забирая его со столешницы. Ну вот, дела отвлекают от куколки. Некрасиво получается. Но отложить их прямо сейчас не может, поэтому шагает к своему шкафу, вытаскивая из одежды что-нибудь поменьше на этого мальчишку и подходит обратно к двери с магнитным ключом, открывающим любые двери в этом доме, - открой по-хорошему, - повторяет ещё раз, но за дверью только частое дыхание, - хорошо, Тэ, хорошо, - и Чон подносит ключ к замку, недолго ждёт и дёргает замок в сторону, а дверь на себя, ловя свалившегося прямо в руки Кима, - я же просил по-хорошему, - Тэхён замирает рядом с ним, словно кролик перед волком, - тебе повезло, что я не могу тебя наказать, - Ким от страха даже не двигается, позволяя поправить свои волосы, проведя горячими костяшками по щеке, - держи, - и не отводит глаз с бездны зрачков мужчины, только руки смыкая на вещах, - прими душ, - Чон произносит ласково, но всё равно прорывается приказ. Видимо, по-другому он не умеет разговаривать, - прими душ и не шали, - Тэхён остаётся стоять на месте, провожая спину мужчины к столу, - мне потереть тебе спинку? - и Кима как будто и не было. Он прижимается спиной к двери, часто дыша и стараясь успокоиться. Почему сердце так быстро стучит? Ему что, настолько страшно? Словно ещё немного, и Тэхён свалится от инфаркта, его сердце просто не выдержит нахождения этого мужчины в ближайших метрах. Но почему ему хочется подчиняться? Почему? Он сказал не шалить, но в остальном не ограничил, он не ударил ни разу, хотя Ким уверен, его удары не прошли напрасно. Странный он какой-то. Да и его слова о наказании. По сути, ему не составит труда опрокинуть Кима на кровать и трахать как угодно долго, и Тэхён едва ли сможет сопротивляться. А если ему и дадут такой шанс, то вряд ли он протянет долго. Но он ведь ещё жив. Значит всё не так уж и страшно, верно? Верно. Всего лишь нужно обслужить опасного главу какой-то банды, ещё хуже, мафии. А так пф, делов-то на пару часов. Ким выдыхает и спешит избавиться от одежды с давно выветрившимся дорогим парфюмом, запрокидывает голову и закрывает глаза, считая до десяти. Уже более спокойно заходит в душевую кабину, оборачиваясь на дверь. Будут ли за ним следить? Или можно не переживать? Хотя внутренний голос вторит: «о чём переживать?» - Тэхён всё равно старается думать, что одна из главных его проблем сейчас - это подглядывание в душе. Всё, что угодно, только дайте успокоить трясущиеся руки. Вода пока справляется лучше всех. Ким чувствует, как постепенно расслабляется тело под горячим потоком воды, как усталость накатывает на плечи. Тэхён открывает глаза и натыкается на собственное отражение в зеркале, оглядывая тело. Какой же он худой. Так и не скажешь, одежда всё скрывает. С виду он вообще высокий и широкий, жаловаться не на что. А внутри, под одеждой, тонкая талия, плоский живот, слишком выступающие ключицы, едва скрываемые тазовые косточки, длинные стройные ноги. Он не то, чтобы на грани анорексии, ведь питается вполне нормально, но вряд ли такую худобу может кто-то здраво оценить, кроме людей в модельном агентстве. Там его с руками и ногами оторвут. И ведь непонятно, что так повлияло - какие-то диеты, таблетки, стресс, спорт - Ким даже не предполагает, видя себя таким частенько. Интересно, когда его ветром сдувать начнёт? Одна прелесть, которую разделяли, как клиенты, так и сам Тэхён, это выточенные черты лица, острые, выделяющиеся, запоминающиеся. Кажется, Ким слишком долго в душе, но добровольно идти к мужчине так скоро не хочется. Хоть он и будит что-то внутри, такое странное, обжигающе холодное, но разгоречившее его подноготную. Что скрывать, мужчина красив, и как минимум не вызывает отвращения. Он сильный, статный, серьёзный, аккуратный. За такое сопротивление в родной организации давно бы наставили синяков, втоптали в грязный пол и напомнили его место, наказав личному куратору обязательно помучить, чтобы не повадно было. А мужчина… из самого грубого, так это его пальцы, которые сжимали и притягивали к себе ближе, к горячему телу, к сильному телу, к возбуждённому телу. Тэхён ведь почувствовал его напряжение, его еле скрываемое желание. Возбудился от потребности или Ким его всё же зацепил чем-то? Смывая с себя пену и чувствуя благодарность кожи, набирает в чашу из ладоней воды и умывается, кидая взгляд в зеркало. Без макияжа он не такой привлекательный? Или такой же желаемый? Вот и проверит. Вода замолкла, Ким потряс руками и потянулся за полотенцем, окутывая себя в мягкость и вдыхая. Осматривая вещи, которые ему дали, Тэхён предполагает, что голым ему выйти будет намного проще. Это что за гигант? Футболка мужчины села на него туникой, если не платьем, такой короткой длины женщины тоже носят. Футболка спала до середины бедра, еле держась на плечах. Очуметь. Это что такое? Есть ли смысл надевать шорты? Хотя чего решать, если такой возможности ему не предоставили? Только нераспакованные боксеры. Должны же они на нём держаться, да? Нет. Тэхён придирчиво осмотрелся, в очередной раз поправил резинку боксер, оттянул футболку ниже, хотя куда ещё, и посмотрел чётко в глаза, давая пару секунд, чтобы настроиться. Он справится. Он профессионал. Ким осторожно приоткрывает дверь, оглядываясь, а после выходит в комнату. Находит мужчину за столом с бумагами в руках. А дверь-то вроде открыта. Да даже если прикрыта, то вряд ли на замок. Не может же мужчина закрываться изнутри зачем-то. Так это шанс. Тэхён аккуратно, не создавая звуков, боком шагает в сторону двери, не сводя глаз с мужчины и готовясь бежать. - Не советую, - подаёт тот голос, даже не подняв на него глаза. А Ким думал, он занят бумагами. Что ж, ладно. Его засекли. Но от цели не отговорили, Тэхён так и продвигался к двери, - не глупи, - Чон поднимает на него глаза, смотря исподлобья. Взгляд, такой глубокий из-за чёрной радужки, пробивает до сердца. Ким сглатывает. И рискует, как только глаза мужчины опускаются обратно к бумагам, выбегая из комнаты. Чон не двигается, даже не дёргается в его сторону, продолжая разбирать дела. И через минуту мальчишку на плече заносит помощник. - Отпусти меня! Отпусти! - Тэхён бьёт кулаками по спине, но, похоже, результата это ему не даст, - да что ж это такое? Поставь! - Кима скидывают с плеча посреди комнаты, опуская на пол на колени и удерживая за запястье, ощутимо сжимая. - Спасибо, Намджун, - кивает Чон, и Намджун отпускает Тэхёна, поднимаясь на ноги и удаляясь из комнаты, - попробуешь ещё раз, Намджун шлёпнет тебя по твоей аппетитной заднице, - Ким глубоко вдыхает. - Почему вы меня держите? Я ведь приношу проблемы и… - Если твоя конечная цель заставить меня от тебя избавиться, - начинает Чон, и Тэхён моргает, мотая себе на ус, что за словами нужно следить, - то у тебя не получится, куколка. - Зачем я вам? - Это не понятно? - Да почему я?! - вскрикивает Ким, ловя на себе взгляд чёрных глаз, и… успокаивается. Неужели его раздражало, что на него не смотрят? Что на него не обращают внимания, выдавая такой холодный тон? Быть может, этот холодный и спокойный тон удерживает Тэхёна и от истерики паралельно с раздражением, но… - Я видел, как Джеки повёл тебя в комнату, - мысли вылетают одна за другой из головы, стоит мужчине начать говорить, - я предполагал, что он кого-нибудь снимет. Но и подумать не мог, что им окажется такой красивый мальчик, - Киму хочется ноги свести от такого цепкого взгляда на себе. Давние повадки, выдающие его и сейчас, - его я убил. А с тобой нужно было что-то делать. Я хотел забрать тебя сразу, но не понял, куда ты спрятался, и не стал искать. Позже ты сам себя показал, - ухмылка только сильнее растягивается на его губах, - такое сокровище нельзя упустить. - Почему вы его убили? - Тэхёну не особо-то хочется слушать ответ. Ему нравится голос, пусть расскажет ещё что-нибудь. - Он перешёл черту. Сорвал мой контракт, лишил моей прибыли, кинул меня на деньги, - ухмылка на миг блескает оскалом, - а я веду справедливый бизнес, в должниках не остаюсь. - Кто бы говорил о долгах, - срывается с губ Кима. И отказываться от слов поздно, произнёс уже, поэтому заглядывает в глаза в ответ, - вам такие проблемы не страшны. - Страшны, - мотает головой Чон, - в долгу можно остаться не только финансово. Бывает, приходится платить по счетам. Но знаешь, я не убиваю тех бедняг, не входящих в наш круг, кто должен мне. - Как же… - Мне это не выгодно, - пожимает плечами Чон, - сам посуди, убрать источник дохода, когда потратился на него, не самое выгодное предложение. Я заставляю выплачивать, возвращать всё. - Какими же методами? - злобно фыркает Тэхён, отводя взгляд. - Разными, - усмехается Чон, - но мне не нужно забирать кого-то в заложники или продавать его ради пачки денег, - в сердце ёкает, и Ким опускает голову, глядя на край футболки, на скромно выглядывающие из-под неё острые коленки, - на полу ты выглядишь очаровательно, - Тэхён поднимает глаза, но мужчина вновь уделяет внимание не ему, а бумагам. Ким усмиряет свой пыл, остывая после не самой приятной темы, и поднимается на ноги. Медленно подходит к столу, заглядывая в записи и ничего не понимая, - что-то хочешь спросить? - Как вы вошли в ванную? - Тэхён понял ещё в душе, что замок как-то сам открылся и предательски свалил его в руки мужчине. Но Ким сам держал за ручку, замок не трогал. А значит, это были какие-то внешние манипуляции. - У меня есть ключ от всех дверей в моём доме, - Чон берёт в руку небольшой чёрный прибор с парой кнопок, - магнит внутри него позволяет оттянуть магнит внутри замка. Так и получается. - И что, прямо от всех? - заинтересованно поддаётся вперёд Тэхён. - Сообразительная крошка, - ухмыляется Чон и цепляет прибор за брелок на ремень, - интересно посмотреть? - Интересно, - Ким уже знает, что к чему идёт, не вчера родился. Но пытается отсрочить момент. - Возьми и посмотри, - Чон, кажется, тоже заинтересован последующими действиями Тэхёна, - если хватит смелости, - Ким не трус, совсем не трус. Он машет рукой на весь здравый смысл, обходя стол и опускаясь на колени прямо перед разведёнными ногами мужчины. Накрывает ладонями его колени, облизывая губы, замирает, глядя прямо в глаза, затягивающие несопротивляющуюся душу Кима в свою темноту, и отводит взгляд. Смущён? Разве что немного. Тэхён тянет руку к прибору, проводя подушечками пальцев вдоль шершавого корпуса, и, осмелев, накрывает пах мужчины через одежду свободной рукой, с силой проводя вдоль и слыша вдох через сжатые зубы. Это ни с чем не спутать. Ким дёргает брелок, не получая его к себе в руки, а значит нужно расстегнуть ремень. Тэхён тянется уже с бо́льшим любопытством, облизывая пересохшие губы, пробует снять вновь, но и сейчас не получается. А на голове появляется приятная тяжесть руки, мягко перебирающей пряди. Ким сглатывает, прикидывая размер, и расстёгивает пуговицу и молнию, спускает ниже белье и вытаскивает уже налившийся член. Прилично. Тэхён ёрзает на собственных ногах, сжимая бёдра сильнее, и обхватывает член одной рукой, дуя на головку и тут же целуя в неё, высовывает язык и облизывает по всей длине, обхватывает губами и отстраняется, постоянно водя рукой у основания. Чон громко дышит, прикрывая глаза, и путается пальцами в его волосах, чуть поддаваясь вперёд. Ким открывает рот, и член так правильно ложится на язык, что можно восхититься. Кажется, это первый минет, который Тэхён хочет сделать вкусно, даже с неким удовольствием впуская член глубже в рот, расслабляя глотку. Пускает в себя глубже и убирает руки с члена, цепляясь за ткань брюк на бёдрах, позволяя собой руководить. Чон держит крепко за волосы, не позволяя отстраниться, и медленно насаживает целиком. Ким упирается губами в лобок и стонет, пуская вибрацию, смаргивает влагу с глаз и сглатывает. Не закрывает рот, не отстраняется, только взгляд свой блядский поднимает, Чон готов кончить только от него. От того, как эти алые губы растягиваются вокруг его члена, как послушно принимают всю длину, не вырываясь. Красивая, послушная куколка. Джекпот. Тэхён, на самом деле, с себя удивляется, но глаза закатывает от резких движений члена во рту, ловя всё меньше воздуха в перерывах, когда головка не упирается в его горло, а под конец вообще перестаёт делать эти непроизвольные вдохи, сжимая пальцами ткань брюк и задыхаясь. Но не отстраняется, даже не задумывается об этом, чувствуя горечь на языке и ловя поплывшее сознание, давится и получает какой-то мазохистский кайф, подчиняясь сильному мужчине. Чувствует вибрацию, и тут же по стенкам горла течёт горячая сперма, сразу сливаясь внутрь. Киму не позволяют отстраниться, набрать воздуха, ещё пару раз насаживают и замирают, давя на затылок. Тэхён терпит, задыхаясь, чувствуя, как по щекам пробегает пара слезинок, и наконец отстраняется. Голова кружится, он жадно глотает воздух и облизывается, поднимая глаза. - Послушная крошка, - Чон наклоняется к нему, поглаживая по подбородку, - хочешь ещё? - Ким облизывает губы, сглатывая, и ёрзает, пытаясь не выдавать себя ещё больше, - возбудился, пока сосал мне? Похотливая сучка, - Ким ждёт лёгкую пощечину, как обычную реакцию. Но вместо неё, его губы накрывают губы мужчины, поцелуй горчит, но Тэхён только вперёд поддаётся, переплетая языки и поднимаясь на коленях, - иди сюда, - мужчина хлопает себя по коленям, и Ким, уже не задумываясь и не ловя остатки какого-то там протеста разума - его он слушать не хочет - забирается на его колени, и целуется, обнимая за шею и прижимаясь ближе. Широкие ладони заползают под футболку, оглаживая кожу, опускаются ниже, сжимают ягодицы, разводя в стороны, и Тэхён не удерживается, мыча и кусая за нижнюю губу, открывая рот сильнее. Чон вылизывает его рот, мокро, пошло хлюпая. Слюна и естественная смазка, оставшаяся на припухших губах, придают влажности, они мокро целуются, чмокая и впиваясь сильнее. - Горячая штучка, - Ким поднимает руки, намекая, что его футболку стоило бы снять, но Чон мотает головой, кусая шею, - не командуй мной, - Тэхён сразу понимает, сегодня всё будет по правилам мужчины, и опускает руки на плечи, тянясь за поцелуем. Только на этот раз он выходит коротким, смазанным, - повернись ко мне спиной, - обдавая горячим дыханием ухо, Чон кусает мочку. - Спиной? - Ким, на удивление, может связать мысли для вопроса, плавясь под горячими руками. Это приятно, так приятно, как никогда не было. Кто этот мужчина, волшебник? Маг? Колдун? Почему температура в теле поднимается, а кожа горит только от касаний? И что самое главное, головокружительное, эти самые касания приятные, горячие, мягкие, властные. Тэхён привык и сознанием, и телом к ударам, к неприятным, тошнотным касаниям куратора, учителей, других непонятных людей, что касания мужчины производят диссонанс, выбивая из реальности. Кажется, это сон. Или он умер в том номере клуба, и теперь это его личный рай или ад. А что, вполне реальное продолжение вечера. Но в голове всё отчётливее мелькает мысль: всё реальность, и он, и мужчина, и касания. - Да, спиной, - Тэхён заинтересованно смотрит в ответ, поднимаясь и садясь обратно на колени, опираясь спиной на его грудь, - шире ноги, не стесняйся, - Ким ёрзает, опираясь на мужчину, и разводит ноги, перебирая пальцы на ногах, - не боишься боли? - Чон не медлит, сразу запускает руку в боксеры, на которых уже появилась капля естественной смазки, и еле касается, водя невесомо, - отвечай, Тэ, - второй рукой сжимает бедро, проводя пальцами по внутренней стороне и отводя ещё в сторону. - Не боюсь, - Ким выгибается, толкаясь к руке, но мужчина не даёт ему толкнуться в кольцо пальцев, обхватывая лишь головку и водя большим пальцем у самой уретры, - я даже… - Тэхён осекается, кусая губы и откидывая голову мужчине на плечо, часто дышит и закрывает глаза. Надеется, что его осечка осталась незамеченной. - Даже что…? - Чон специально замедляет темп, обхватывая поперёк торса и притягивая к себе, чтобы Тэхён не соскочил. - Ничего! - Ким открывает глаза, уставляясь в потолок, и подаёт бёдра вперёд. - Говори, - мужчина рычит ему на ухо, сжимая у основания и заставляя выгнуться. Он точно не человек. Нет, он чёрт, самый настоящий, - я не буду продолжать, - Чон кусает его за плечо, действительно убирая руку, - нет, - и накрывает колени, желающие сомкнуться и привести хоть к какой-то тесноте. - Не честно, - хнычет Тэхён, дуя губы, - это не по правилам, - и что, что у них нет правил. На более весомые аргументы его голова сейчас не способна. - Крошка, я создаю эти правила, - Ким чувствует в сотни раз красочнее каждый укус на своей шее, каждое прикосновение и поглаживание на ногах, держится за каменные бёдра, упираясь в них, и хнычет. - Мне нравится боль, - выпаливает Тэхён, когда терпение заканчивается, - в пределах разумного. - Я могу тебя шлёпать? - руки Чона плавно перетекли к ягодицам и сжали сильнее, ощутимее, Ким выгнулся. - Почему вы спрашиваете? Нас обычно не спрашивают, - собирая мозги по стенкам черепа, а язык по рту, Тэхён сглатывает. - Ты горячо говоришь, когда возбужден, мне нравится слушать твой голос и надрывы. А капризничать у тебя получается лучше всех, - Ким даже смущённо поджимает плечи, - и пора бы тебе понять, что я не такой, как прежние твои клиенты. - У меня не было клиентов… - выдыхает Тэхён, - я был просто красивым телом, которым все пользовались. Этим вечером… тогда… у меня был первый. - Тогда эта ночь особена для тебя, - усмехается Чон, прикусывая хрящик у уха и накрывая дёргающийся член, вырывая облегченный стон, - пользуйся своей красотой, и в твоих ногах будут ползать, - Тэхён слушает в пол-уха, крепче сжимая руки на бёдрах, - но не со мной, - свободная рука скользнула под футболку, оглаживая плоский живот, пересчитывая, буквально, рёбра и сжимая один сосок между пальцами. - Чёрт… - Ким откидывается, полностью опираясь на грудь мужчины, и закрывает глаза. - Подержи-ка, - Чон задирает край своей футболки, из-за которой мальчишка кажется ещё меньше, чем на самом деле, и поднимает, открывая торс для своих глаз, - нет, зубами, - Тэхён сглатывает, убирая руку, и осторожно сжимает в зубах протянутый край, тут же выгибаясь и стоня. Как хорошо, - хочешь кончить? - согласное мычание в ответ, - а может помучать тебя ещё? Или дать сейчас? - бедра непроизвольно подрагивают, то дёргаясь друг к другу, то разводясь шире, - чем дольше ждёшь, тем слаще подарок, - Тэхён стонет ещё, выгибаясь, пока руки делают так хорошо ему, лаская член и мошонку, скользя рядом с колечком мышц, пару раз даже чуть надавливая, - Тэ? Да или нет? - Ким мычит, пытаясь выбрать "нет", и вроде его даже понимают, тянясь куда-то в ящик стола, - хорошо, крошка, - Тэхён ёрзает, стараясь почти не шевелиться, чтобы не упасть, и машинально дёргается от чего-то холодного у себя на груди, - знакомая вещица? - ему приходится открыть глаза, чтобы посмотреть, но его ответа не особо-то и ждут, цепляя зажим на один из сосков. Тэхён согласно мычит, подставляясь грудью ближе к рукам, - надо же, ты меня приятно удивляешь, - Чон нарочно медлит, поддерживая за цепочку между зажимами и кружа пальцами по груди, лишь чуть задевая второй сосок. Ким хнычет, двигаясь задницей по коленям и чувствуя упирающийся в него член, - не торопись, - второй сосок тоже оказывается зажат, и Тэхён готов отказаться от идеи с продолжением этой игры, потому что не протянет долго, кончит после нескольких движений совершенно бесстыдно. И Чон это чувствует, видит, слышит. Поэтому не особо тянет с кульминацией, начиная гладить сначала пальцами, а после обхватывая в кольцо из большого и указательного пальцев, ускоряясь и слыша, как срывает голос мальчишки, выгибающегося и двигающегося совсем уж неконтролируемо. Желание оргазма выбивает всё из головы. И мужчина быстрее скользит вдоль члена, крепко обхватывая всей рукой, задевает свободной рукой яички и кружит средним пальцем у ануса. Тэхёна не хватает на долго, он громко кончает, дрожа и обмякая после, часто дышит и доверчиво прикрывает глаза, - ну как? Понравилось? - Ким пока в силах только покачать головой, не озвучив своё явное, стопроцентное согласие, - продолжим? - Пару минут, перевести дыхание, - его слышат и слушают, легко поглаживая по телу и собирая брызнувшее на живот семя, смазывая палец и проникая им на пробу в анус, - я готовился перед работой. Потом меня ещё готовили, - всё ещё с закрытыми глазами выговаривает Тэхён, пребывая где-то на границе реальности и наслаждения. - Ты узкий… потрясающе, - Ким глубоко вдыхает, расслабляясь полностью в руках мужчины, - меня зовут Чонгук, - произносит Чон, поворачивая к себе голову и добавляя внизу второй палец. Действительно готовился. - Тэхён, - кивает Ким, представляясь в ответ по-человечески и ухмыляясь, но чувствует пустоту внутри. - Хочу, чтобы ты кончал с моим именем на губах, - Чонгук без труда поднялся вместе с Тэхёном на руках, - стоять можешь? - Ким опускает ноги и встаёт ровно, кивая, - это хорошо, - Чон ведёт его к кровати, махая рукой на дела. Подождут до утра, не критично, - тебе есть, чем меня впечатлить? - спрашивает Чонгук, разворачивая Тэхёна спиной к кровати и вставая вплотную. Они дышат одним, горячим, раскалённым воздухом. Ким не удерживается, поддаваясь и легко кусая за щёку, слыша смешок, - я спросил тебя, Тэ, - Чонгук отстраняет его, дёрнув за волосы. - Не знаю, - Тэхён прикрывает глаза, когда губы смыкаются на его шее, рука притягивает ближе, вжимает в сильное, крепкое тело. Кажется, Тэхён по нему лужицей расплывётся без всякого сопротивления, - обычно мной пользовались. Мне говорили, что делать, я делал. Стоять мне или двигаться, решали другие люди. - Им нравилось? - Никто не жаловался. - А тебе? - Я… плохо помню, - подбирает слова Ким, выгибаясь и прикрывая глаза от горячих рук под одеждой. Пусть Чонгук делает с ним всё, что вздумается, Тэхён готов терпеть эту сладостную пытку. Стоять, стонать, выгибаться, мычать, кусаться, целовать… не важно, что скажет Чон, Ким готов выполнить это без промедлений и оговорок условий. - Значит, нет. - Значит, - кивает Ким, - можно я сниму? - тянет Тэхён, цепляясь длинными пальцами за края рубашки, - прошу, господин Чон, - добавляет сладким надрывным голосом, отчего Чонгук не смеет ему отказать. - Снимай, - глаза Кима загораются, он скорее хочет увидеть кожу Чона, коснуться её, прижаться, почувствовать жар. А лучше увидеть сразу полностью, чтобы осмотреть, прикинуть, кому доверяет себя. Тэхён не спешит, одну за другой расстёгивает пуговицы на рубашке, припадая губами к открывшейся кожей. Изучает, прикрывая глаза и скользя вниз, практически, не отрываясь. Чувствует, как дыхание Чонгука тяжелеет, становится частым, возбуждённым. Потому что Чон, наблюдая за тем, с какой жадность Ким изучает его тело, не может не чувствовать желания обладать всем Тэхёном, абсолютно всем. А когда ещё Ким этот свой блядский взгляд поднимает, бросая и присматривая реакцию, Чонгук вплетает пальцы в волосы и дёргает на себя, заставляя оторваться. - В пределах допустимого? - В пределах, - Тэхён облизывает свои губы и скользит руками по плечам, скидывая, наконец, только мешающую рубашку, кончиками пальцев ведя по плечам, груди, задевая соски и тянясь ближе, примыкая к телу. Откуда в нём такая жажда? Неужели ему просто нужно было найти своего клиента, который не вызывал отвращения и принёс удовольствие не только себе, но и ему? - Сними всё с себя, - Чонгук отстраняется, направляясь к шкафу, а Тэхён руками, дрожащими уже не от страха, а от возбуждения, стягивает с себя футболку, мыча от дёрнувшейся цепочки зажимов, всё это время прижимающихся к коже и приятно холодящей. Следом на пол летят боксеры, Ким предстаёт перед хищником открытым, затаёно дыша, пока его тело оглядывают. У Тэхёна мурашки по бёдрам бегут от власти Чона и чувства беззащитности перед ним. Как-то немного страшно осознавать, что человек перед тобой может просто приказать, и тебя больше на этом свете не будет. Но одновременно с этим, внизу живота тепло от обжигающей опасности, - тебе, наверное, сотни раз говорили, что ты красивый, - Чонгук медленно подходит к нему, кидая на кровать два мотка верёвки и оставляя в руках наручники с мягкой обивкой на браслетах, - веришь ли ты в это? - Я это знаю, - Чон скабится, подойдя вплотную. - Тогда я дополню: ты мне абсолютно по вкусу, - Тэхён тянется к нему, замирая рядом с губами и не смея прикоснуться. Нужно ли спрашивать разрешения? Или позволено целовать, когда угодно, если Чонгук сам притянул его прежде? - что за робость? - Мне нужно разрешение? - Можно, - низкая усмешка. Ким сам хмыкает, припадая к губам и проводя по сильным, рукам вверх, ощущая объёмные, крепкие мышцы, напряжённые и обхватывающие его запястья. О Боже… Чон, если захочет, сможет сломать его запястье в одно короткое движение. Длинные пальцы Тэхёна в широких ладонях Чонгука выглядят совсем не длинными. Скорее, маленькими, аккуратными, - у тебя есть стоп-слово? - А я могу его иметь? - Должен, - хмурится Чон, защёлкивая замок наручников, - как иначе? - Ким двигает плечами, стараясь то ли шею закрыть, то ли сжаться под взглядом, - бусина. - Что? - Стоп-слово. Бусина. Оно тебе, правда, сегодня вряд ли понадобится. - У вас и кляп есть? - Тэхён отступает назад и упирается ногами в изножье. - Какой кляп? Твои стоны - прекрасная музыка, - Ким польщён. Правда и без шуток. Тэхён просто не умеет притворяться. Совсем. Эти годы не научили его изображать страсть и желание, не научили красиво выгибаться, прося большего, и подставляться красиво, сексуально, вкусно. Ким не умел, не умеет и вряд ли научится. Когда ему хорошо, он отдаётся процессу, показывается искренно и восхищённо. Правда, таких встреч в последние годы случалось всё меньше, Тэхён и не вспомнит, когда стонал неприкрыто и в удовольствие. Чаще всего, он делал это автоматически. Его рот приспособился извлекать из него что-то похожее на стоны, и этим были вполне довольны. Но сейчас… в Киме трепещет давно забытое, стоны сами просятся наружу. И нравятся они не ему одному. - Молчишь, - усмехается Чонгук, поднимая его руки и заводя за свою голову. Тэхён тут же сгибает их в локтях, прижимаясь ближе, и оказывается поднятым на руки, - смущён? - Чон перехватывает руки на бёдрах, целуя прежде, чем услышит ответ, и кладёт Кима на простыни, с которых Тэхён так резко соскочил, когда проснулся. А зря, они удобные и мягкие, правда что сейчас холодные, дающие контраст разгорячённому телу. - Да… - Ким прикрывает глаза и улыбается, полностью расслабляясь на постели. За миг выключает в себе всё, абсолютно. Любые мысли, слова, чувства, настороженность, правила… да что угодно. В его голове остаётся только желание. И плевать, что будет потом. Даже если Чонгук убьёт его, этот секс останется самым приятным воспоминанием за все его годы. - Правило, - Чон нависает на Тэхёном, прижимая руки над головой и вводя смазанные пальцы в анус, - руки опускать нельзя, - Ким открывает глаза, следя за выражением лица Чонгука и чувствуя, как в нём скользят три пальца, кружа в аккурат рядом с простатой, - понял? - Да, господин, - на выдохе отвечает Тэхён и тут же выгибается дугой, вскидывая колени и стараясь их свести. - Не так быстро, - Чон усмехается, опуская одну ногу свободной рукой обратно на кровать и сжимая бедро, - стони для меня, - Ким и не собирался затыкаться, пока Чонгук толкался теперь только в простату, дразняще играясь с цепочкой на груди. Соски то тянет, то расслабляет, напряжение в теле только набирается. Тэхён осознаёт, что снова быстро кончит, но ничего с собой поделать не может. Член пульсирует, кровь приливает, сердце бешено скачет по грудной клетке. Ким толкается бёдрами навстречу, предвкушая оргазм. Его основание члена перехватывают, пока пальцы продолжают двигаться. Тэхён от неожиданности дёргается всем телом, пытаясь выбраться и насладиться подступающим оргазмом, руками обхватывает предплечье Чона. Его подкидывает. - Где должны быть твои руки? - Чонгук останавливает движения, поднимая взгляд на Кима. Тэхён тут же поднимает руки и прижимает к кровати, расслабляя ноги и прибивая себя к простыни. Вот это взгляд… в животе бабочки истерично машут крыльями, ноги сами собой сводятся, - не нарушай правила, - Чон вынимает пальцы, поднимая к его лицу и ставя по пути несколько засосов, пока Ким мычит и старается потереться, найдя хоть какой-то способ получить удовлетворение, - ну и что ты делаешь, куколка? Разве так можно? - Чонгук отстраняется, садясь на свои ноги и доставая из кармана штанов вибропулю. Тэхён с затаённым дыханием присматривается к вибратору, скользя вместе с пальцами по нему. Эта пытка продолжится? Он не вытянет дольше, - что, был опыт? - Ким всё не может привести дыхание в норму, и в последующем у него явно это не получится. Чон медленно вставляет вибропулю в анус, наклоняясь к губам, - правило всё то же, - и отстраняется, когда Тэхён тянется к нему, ещё не зная, поцеловать или укусить. Чонгук отходит к столу, находя свой телефон и включая вибратор на первую скорость, с ухмылкой наблюдая, как подёргивается Ким, как дрожат бёдра. Тэхён не будет лежать ровно, ох не будет. Поэтому Чон подходит к кровати, поднимая скорость и опускаясь к его лицу, смыкая губы на его губах, ловя в них переливающиеся стоны. Ким дрожит. Ким жаждет. Нечего задерживаться на таких скоростях. Чонгук переключает скорость вновь, наблюдая уже не за лёгкой дрожью. Тэхён вздрагивает, извивается, выгибается, не закрывая рот, упираясь затылком в подушку. Руки сгибается и подтягивает к себе, скуля. Чон доволен результатом, всё оказалось ещё лучше, чем задумывалось. Его рука скользит к груди, обхватывая цепочку. Стон Кима переходит в крик, когда одним движением зажимы срываются с сосков, переставая сжимать. Тэхён, кажется, начнёт плакать, но не будет жалеть ни на долю секунды, подставляясь под требовательные нажатия пальцев. Влага скапливается в уголках глаз, Ким стонет и вскидывает бёдра, прося к себе внимание, сводит ноги, встречая сопротивление ладони Чонгука, сжимающего кожу точно до отметин, не отстраняющегося от шеи и торса ни губами, ни зубами. - Чонгук… - просит Тэхён, ёрзая и выгибаясь. Бёдра дрожат, по всему телу разносится судорога, ноги двигаются хаотично, как и стоны, слетающие с губ на разные лады и громкости, ласкающие слух Чона. - Что, куколка? - нахально усмехается Чонгук, беря один моток верёвки и притягивая к себе одну ногу. - Я не могу… не могу! Больше не могу… - Ким готов плакать и будет это делать, слишком сильные ощущения проносятся в голове и по телу заодно, стреляющие разрядами. Слишком хорошо, что даже больно. Но больно приятно, тянуще, захватывающе. Та самая боль, перетекающая в наслаждение и обратно, изматывающая, но приносящая с собой сладкую негу. - Так кончи, крошка, - мягко обвязывая щиколотку, ухмыляется Чонгук, наблюдая, как отчаянно просит и стонет Тэхён, запрокидывая голову. Некоторые стоны переходят в всхлипы, с головки капает семя. Чон усмехается, привязывая ногу к кровати и отводя второе бедро, внимательно смотрит между ног, кидая взгляд на Кима. - О Боже… - Тэхён встречается с этим обжигающим взглядом, на дне которого горит огонь желания. Таким взглядом на него ещё никто не смотрел. Его не пожирали таким взглядом там, - не смотри так… - выстанывает Ким, сгибая руки и пряча лицо. Не в его силах ответно смотреть в глаза Чонгука, это слишком. - Убери руки, - Ким скулит, - убери, - и подчиняется, убирая и прерывая вдох на полпути, когда Чон обхватывает его головку, большим пальцем массируя и задевая уретру, - мне нравится смотреть. Ты красив даже здесь, - Тэхён долго не протянул, излился себе на живот, как и пожелал Чонгук, с его именем на губах, - умница, - Чон вытаскивает вибратор, выключая и откладывая, обвязывает вторую ногу, фиксируя с другой стороны и раскрывая длинные ноги, - потрясающе, куколка, - Ким вряд ли соображает хотя бы на половину, он пьяно улыбается, когда Чонгук нависает над ним, раскатывая презерватив и гладя внутреннюю сторону бёдер, - можешь отпустить руки, - Тэхён распахивает губы, принимая в разработанный анус всего Чона, обнимает связанными руками за шею и сталкивает их губы, мыча и хмурясь от небольшого дискомфорта. А после удаляется в нирвану, выгибаясь, стоня, царапаясь, закатывая глаза, поджимая пальцы, стараясь свети ноги, отдаваясь. Кажется, это его типичный ритм работы, но Чонгук постоянно сбивает ритм толчков, дразнит, выходит полностью, заполняет лишь на головку, а после резким толчком входя. Кажется, он уже не может собраться по частям, чтобы сориентироваться, где и что. Ему совершенно не нужно, когда в него вбиваются, громко хлопая бёдрами и яйцами по ягодицам. Кажется, кончать скоро станет нечем, хотя как такое возможно. Но Ким заканчивается, когда Чонгук сажает его на свои бёдра, впиваясь пальцами в ягодицы даже до маленьких полумесяцев от ногтей и натягивая до конца на свой член. Тэхён громко кончает, скачет и чувствует, как его тело настолько расслабляется, что чуть ли не падает на грудь Чона, который шлёпает его до красной кожи и пользуется его телом, бессовестно оставляя отметины на медовой гладкой коже. Кима оставляют на кровати животом вниз, давая небольшую передышку. Тэхён успевает провалиться в небольшой транс, прикрывая глаза и уходя с отметки "сверхчувствительность" после оргазма. Чонгук в это время говорит по телефону, медленно водя вдоль своего члена, сняв презерватив, и смотря на изгибы тела Кима, слегка резкие, чуть впалые, но приятные. Особенно взгляд цепляется за круглые, подтянутые ягодицы, которые хочется сжаться и облизать, чем и займётся Чон. Ким просыпается не сразу, кажется, только в поцелуе, не замечая, как Чонгук поднимает его голову за подбородок. А после послушно открывает рот, не двигаясь без разрешения и стараясь не кусаться. Чон трахает его рот резко, остервенело, заставляет брать целиком и задыхаться с головкой в горле. Тэхён уже подумал, что доведёт Чонгука только губами, старательно облизывая головку, но его отпускают. Горло на утро точно будет ссадить, но вряд ли эта проблема должна волновать его сейчас. Гораздо важнее то, как его ноги дрожат, не желая стоять на коленях, разъезжаясь на постели. Но им помогает Чон, крепко сжимая и на пробу проводя языком по растянутой дырочке. Ким забывает все установки. Он может только стонать, выгибаясь, и подаваться назад, прося проникнуть глубже, заполнить его тело вновь и хорошенько оттрахать. Тэхён скулит, уткнувшись в подушку, сжимает простыни и плавает в океане из мыслей: «как же хорошо… нет, не останавливайся… прошу, глубже… ещё… глубже… да…». Что-то подобное вырывается и с его губ, но более бесформенно врываются в слух. Чонгук пользуется его телом аккуратно, сполна, входит без остановки, плавно и не спеша, размашисто покачивает бёдрами, целуя вдоль всего позвоночника и замирая, прижимаясь бёдрами к ягодицам. Чтобы после сорваться сразу на безумный темп, под который несоображающий Тэхён не может подстроиться, срывая голос от своих же стонов. Приятно. До безумия. Страстно. Пошло. Мокро. И громко. Ким впервые ловит себя на мысли, что совершено не против, что им пользуются. Это приносит дикий кайф, сводя все внутренности в крепкий узел и опуская в низ живота, в налитый кровью член, скользящий по простыням и не знающий внимания. Подводя к оргазму, Чон всё же накрывает его член ладонью, быстро водя по всей длине и примерно подстраиваясь под собственные толчки. Тэхён кончает, выгибаясь и вставая на руках, стоня одно и то же имя. Чонгук притягивает его к себе, чуть сжимая шею и целуя в щёку, висок. Отпускает осторожно, чувствуя слабость. Ким прикрывается глаза, находясь в сильных руках, которые не дадут в обиду. Он в безопасности. С этой мыслью он проваливается в темноту. *** Тэхён медленно открывает глаза, чувствуя першение в горле и тихо кашляя. Тело лениво отказывает своему хозяину в содействии, поэтому Ким, при попытке сесть, валится обратно и мычит, закрывая глаза. Хочет уже обратно провалиться в сон, но слышит шаги. - Проснулся? - Тэхён переворачивается на спину, потягиваясь и зевая, фокусирует взгляд на стоящем в изножье Чонгуке, - как себя чувствуешь? - Прелестно, - хрипло выдаёт Ким, расплываясь в улыбке. У него ничего не болит, ничего не щиплет. Внутри расплываются приятные воспоминания об их ночи. Всё хорошо. И он жив. А это о чём-то да говорит. - Отлично, - Чон кивает, подходя к своему столу, и садится на кровать с папкой а руках, - с днём рождения. Вернее, с прошедшим, - Тэхён не верит. Откуда? Зачем? Почему? - возьми, - Ким подбирается и садится, забирая папку из рук, не отводя от Чонгука взгляда, - открой, - Чон не смущается, кивая. Тэхён подозрительно оглядывает сначала Чонгука, потом папку и открывает её, раскрывая глаза и резко вскидывая голову. - Откуда…? - это его документы. Точно его. Их все забрали у него из рук, чуть ли не вырвав, когда привезли в организацию, и положили в эту папку. Ким тогда их в последний раз и видел. - Есть связи, - Чонгук улыбается одним уголком губ, наблюдая, с каким трепетом Тэхён берёт в руки паспорт, открывая и оглядывая первые страницы, как отгибает уголки страниц, заглядывая и видя все документы, - теперь ты официально считаешься мёртвым, - Ким поднимает на него раскрытые, полные испуга, непонимания, шока и благодарности глаза, - для всех Ким Тэхён умер вчера вместе с Джеки, - Чонгука, кажется, чуть передёрнуло от этого имени, - эти документы я забрал из твоей организации, выкупив. По бумагам, ты принадлежишь мне, - Тэхён хлопает ресницами, не понимая, свободен он теперь или нет, - ты теперь простой человек, находящийся под моим началом. Не бойся, тебе не нужно работать на меня. Но признаюсь, мне нравится мысль, что я тобой владею, - Ким, кажется, уловил, что рука Чона, дёрнувшаясь на секунду, желала оказаться на его ногах, - ты в моей власти. И я даю тебе свободу в передвижениях. Жить будешь в этом доме, выходить с охраной. Можешь поступить в университет или начать жизнь заново, - Чонгук взвесил всевозможные варианты и пришёл к этому выводу, не желая удерживать против воли. Тэхёна уже удерживали насильно, такого не заслуживают люди. Поэтому Чон хочет дать ему очень важную вещь, подарить то, что отобрали. - Я не знаю, что мне делать, - выдыхает Ким, здраво не оценивая слова. Ему нужно подумать над этим позже, когда всё в голове уляжется, - зачем я остаюсь в доме? - Думаю, ты помнишь, что ты полностью в моем вкусе, - Чон не удерживается на этот раз, кладя широкую ладонь на ногу Тэхёну, ощущающему жар даже через тонкое одеяло. - Тогда вы мой первый и последний клиент. Единственный, - довольно улыбается Ким, - как я смогу отблагодарить вас? - Перестать выкать мне и слушаться меня, - отвечает Чонгук, выглядя довольно серьёзным, - жизнь со мной не проста, даже в качестве человека в моей власти ты будешь в опасности. Поэтому слушайся меня во всём, и всё будет хорошо. - Во всём, во всём? - Тэхён закусывает нижнюю губу. Не мог удержаться. - Во всём, куколка, - Чон ухмыляется, мысленно радуясь, что всё прошло хорошо. Ким ведь мог испугаться, не захотеть. Но он шутит, явно не собираясь бежать, - согласен? - Согласен, господин Чон, - Чонгук ухмыляется, маня рукой к себе. Тело охотнее подчиняется, и Ким поднимается и подползает к нему, желая поцеловать, касаясь губ. Но одёргивает себя, отстраняясь и замирая. Нужно ли разрешение? Чон ухмыляется. - Можно, - Тэхёну нужно время, чтобы привыкнуть к этому "можно". А пока он целует с этого позволения, раскрывая губы и пропуская чужой язык в рот, приникает ближе, поддаваясь рукам Чонгука на своей талии. Жизнь, кажется, начинает складываться. И пусть он будет ночной бабочкой опасного господина Чона, его это никак не смутит. Наоборот, принесёт значительный плюс в новую жизнь.