Медсестра

С того момента прошло две недели, Юра пытался обходить Кудашева как только мог. Но ясен красен, это выходило плохо, ведь он их командир. Как-бы не хотелось откладывать разговор по "душам" в долгий ящик, не удастся. И вот сейчас уже минут 5 в кабинете стояла гробовая тишина, они просто смотрели друг на друга, не решаясь сказать что либо. Долго это продолжаться не может и направить храбрости, Гагарин решается первым начать диалог. -Товарищ капитан, это не может больше продолжаться. На это Павел лишь усмехнулся, вставая и подходя к окну. -Понятно, что не может, это все странно. Я сам не понимаю, что на меня тогда нашло. Может разрыв с Щекочихиной, а может алкоголь. Может все вместе. -Товарищ капи.. -Паша, просто Паша. -Аа, Паш, когда ты говорил, что я красивый, ты шутил? -Нет, отрицать не буду. С точки зрения внешней красоты ты действительно симпатичный парень. Говорил он смотря в глаза Самсонову, былая неуверенность улетучилась вместе с напряжением. И вот Гагарин опять сидит, недоумевает, что вообще происходит? Как ему реагировать? Что стоит говорить, а что стоит попридержать? -Ты сам-то что думаешь, ну про...? Естественно так откровенно говорить стыдно или неловко, Оставив вопрос без ответа, Юрий встал и подошёл к Павлу. Без какого либо предупреждения, без слов, без намёков поцеловал. Паша мог ожидать чего угодно, но не поцелуя. Он был готов к тому, что его ударят, даже если он капитан. Ведь это было бы заслуженно. Но нет, ощущение мягкий губ. Которые пытаются хоть как-то поцеловать его, пока он стоит в ступоре. Но все-же, когда осознание к нему вернулось, он начал легко отвечать. Боясь, что все это его фантазия, боясь, что иллюзия исчезнет и ему дадут по морде, Но нет, ему никто не собирался давать по морде. Его целовали, он же с радостью отвечал. Прямо у окна, не боясь, что их увидят прохожие с улицы. Все приятное когда-то заканчивается, как и их поцелуй. -Я ревновал тебя к ней, а не её к тебе. А она вертихвостка. Пытаясь игнорировать то чувство, что называют "бабочки", говорил он, держа руки на его плечах, смотря в глубокие от удивления глаза.