Давление. Принуждение. Одержимость.

      Погода была отличная. Солнце светило весь день, поэтому урок физры, к сожалению, был на свежем воздухе. А если физра на улице, то значит живыми ученики точно с неё не уйдут.       Пробежав пять кругов вокруг универа, все студенты уже подыхали от отсутствия воздуха в лёгких. Когда половина уже валялась на траве, а другая всё ещё добегала заданную дистанцию, физрук решил их отпустить пораньше. Он слишком сильно замучал студентов сегодня, ему их было даже жалко.      — Слушай, Хан, читал сегодня в блоге новые скандальные новости? — неожиданно задал вопрос другу Хван, пока они ползли до раздевалки.       Хёнджин — обычный студент четвёртого курса. Ну, если быть точнее, то это только он считает себя обычным. На самом деле он безумно красивый и популярный. Он всегда придерживается современного, но сдержанного стиля в одежде. Бежевый цвет, клетка и полоска — основы его гардероба. В общем — мальчик из пинтереста. Но даже если Хван придёт в какой-нибудь обычной домашней футболке, то всё равно будет выглядеть безумно привлекательно. Так считает каждый второй человек в универе, то есть даже представители его пола. Но когда Джину передают очередную открытку с признанием или посылку с какой-нибудь едой, он лишь цокает и говорит, что ему это уже надоело. (Хотя на самом деле ему безумно приятно).       — Оу. Ещё нет, а что там такого? — ответил ему Джисон, поправляя свою мокрую от пота челку.       Джисон — лучший друг Хёнджина. Дружат они практически с самого рождения и знают друг друга как свои пять пальцев. Также Хан очень популярен. И не только благодаря дружбе со старшим. Джисон был геем. И он даже не скрывал это. За это его частенько избивали где-то за пределами школы, а иногда и на её территории. Обсирали перед всей школой и всячески унижали. Раньше он просто терпел такое похабное отношение к себе и приходил к другу, дабы получить новую волну успокаивающих слов и огромную порцию теплых обнимашек. Но сейчас же он научился отвечать всем тем, кто хоть как-то плохо выскажется о нём, добивая этих ублюдков своим мнением. Из-за таких скандалов он и стал более популярным. Какая-то половина молчала в тряпочку, презирая его, а добротное большинство подражало такой силе духа и решительности. А насчёт побоев… Его теперь даже пальцем никто не смеет тронуть, или получит пару правых от Минхо и до конца жизни будет видеть на себе его испепеляющий взгляд.       Да. Хан встречается с Ли Минхо. Красавчиком школы, сразу после Джина. Поэтому теперь Джисон чувствует себя в полной безопасности.       — Модель Ли Ёнсон ушёл из всех соц сетей и прекратил свою деятельность.       — Оу, фак, это был мой главный кумир, — обиженно надув губу, ответил Хан. — Неужели ему надоело получать огромные деньги за свои фото?       — Да дело даже не в этом, — закатив глаза, ответил Хван. — Я думаю, что это снова связано с тем типом.       — Да боже, Хван! Ты презираешь этого… как его там… Бан Чана просто ни за что. Следишь за каждым его движением. Составил даже огромную логическую цепочку без логики, которая висит по всей стене у тебя в комнате. Ты случаем не втюрился в него?       — Нет, ты чего, спятил? — немного покраснев, ответил Хенджин. — Я его ненавижу, а ты о симпатии говоришь. Пошли уже в раздевалку, нам ещё надо в библиотеку успеть, — и схватив друга за локоть, он потащил его ко входу в помещение.       Да, Хёнджин и Хан фанатели по моделям, что неожиданно. Парни не то что увлекались — они были без ума от всех моделей и пускали слюни с каждой как ни в себя. Модели женского пола их особо не интересовали, ведь модели мужчины были до жути горячими и офигенными. Хан, понятное дело, залипал на каждого, особенно когда дело касалось открытого торса на фотографии. А вот Хёнджин был все еще меж двух огней. Голубого и красненького. Но после пары неудачных отношений с девушками он стал ближе к голубому огоньку (не новогоднего, а огонька ориентации, хах). И, естественно, друзья были подписаны на множество групп, рассылок и всего прочего, откуда они и узнали сегодня новость об уже бывшей модели Ли Ёнсоне. Только вот по мнению Хёнджина, все эти аккаунты и фанпаблики очень многое упускают. Особенно то, что касается этого Бан Чана… Он вступил в ряды моделей всего год назад, но сейчас уже красовался в топ листе самых популярных моделей Кореи, да и всего мира. После ухода Ёнсона он оказывается на первом месте, что не может радовать всех его фанатов. Всех, кроме Хвана. Он давно заподозрил, что с этим типом что-то не так. И с «пропажами — уходами» других моделей это напрямую связано.       Хёнджин выстроил у себя в комнате такую теорию: после каждой совместной фотосессии популярной модели и Баном, которые устраивают директора модельных агенств, та самая модель, с которой был этот тип, на следующий день заканчивает свою карьеру. Такое повторялось уже шесть раз. Уже шестерка главных моделей мира ни с того ни с сего прекращает свою деятельность. На первых строчках красуется морда, с до жути красивыми ямочками на щеках, но они не скроют презрения Хвана к нему.       Все модели проводят день с этим Чаном, а затем, судя по всему, принудительно покидают агенства. С какого же это перепуга? Хёнджин очень хочет узнать, что творит этот странный тип. Именно поэтому неделю назад он подал заявление в самое популярное модельное агенство Кореи, и уже через пару дней он узнает, получится раскрыть тайну этого Бана или нет…

***

      Настал день икс. Хёнджин сидит на паре, которая должна уже скоро закончиться, и ждет сообщения от агенства. Он очень надеется, что пройдет. Тут уж его модельная внешность сыграет свою роль. Вдруг на его почту пришло новое письмо. Без промедления Джин открыл его, чтобы прочитать содержимое, но так и не смог этого сделать, – увидев первые пару слов, он закричал чуть ли не на всю аудиторию, но рядом сидящий Джисон быстро закрыл ему рот рукой.       «Здравствуйте, уважаемый Хван Хёнджин. Это модельная компания ____. Мы рассмотрели ваше заявление, данные и фото. Путем многих рассуждений, команда пришла к выводу, что мы даём наше соглашение на подписание контракта с вами. Ждём вас завтра в 17:00 в здании агенства для подписания документов и обсуждения совместной работы. Спасибо за внимание!»       Хёнджин не верил, что его правда приняли, ведь шансы были минимальные, так как количество поданных заявлений превышало сто тысяч, а получилось именно у него. Но раз ему предоставился такой шанс, то за него надо хвататься двумя руками.       Вот долгожданный конец пары наконец-то настал. Все сразу подорвались с мест и побежали к выходу из аудитории, а затем и к дверям во двор института, ведь это была последняя пара на сегодня. Хван моментально кинулся к выходу с территории, даже не обращая внимания на друзей. Ведь у него остался всего день, а он даже не знает в чём ему завтра пойти. У него, конечно, много одежды, но надо выбрать самую лучшую и привести её в идеальное состояние. Да и вообще, полностью подготовиться к следующему дню. Подбегая к воротам, он слышит, как его окликают — это крик Джисона, на который даже глухой обернётся, уж настолько громко кричал его друг.       Хван дождался, пока Хан добежит до него. А затем засмеялся с того, как тот валялся на земле, запыхавшись и пытаясь восстановить ровное дыхание. Да уж, у его друга всё было очень плохо со спортом, в особенности с дыхалкой.       Не собираясь долго издеваться над Ханом, Джин, смахнув слезинку от смеха, протянул руку обессиленному другу.       — Ну что, проржался, дебил? Свихнулся со своим агенством и про меня забыл, вот какой из тебя лучший друг? — обиженно надув губы, Джисон поднялся с земли и пошёл к выходу, потирая ушибленный зад, ведь свалился он не на подушку, а на недавно залитый асфальт.       — Хей, Джисон, да ладно тебе, — набрасывая сумку на плечо и догоняя друга, кричит Джин. На что не получает ни единой реакции или эмоции. — Бляха муха, Джисон, харе обижаться. Мог бы хотя бы порадоваться за друга, а не наводить суету.       Джисон и не собирался обижаться, но надо же было набить себе цену. Поэтому, дождавшись Хенджина, схватил его за шею, приобнимая. Тот лишь дал ему щелбан, начиная свой рассказ.       — Ну так вот. Завтра в пять вечера у меня подписание документов с тем агенством, где этот чёртов Бан. Завтра я приду, всех там поражу и официально стану моделью. Благодаря своей эффектной внешности сразу стану достаточно популярным, подберусь по топу к Кристоферу, и нам организуют общую фотосессию. А затем наконец-то узнаю, что он такого делает с другими моделями.       Хан разинул от удивления рот. Это ж насколько надо ненавидеть человека и хотеть раскрыть его «тайну», чтобы придумать такой план и серьёзно начать его осуществление.

***

      Ближе к вечеру Джисон и Хёнджин поехали в самый большой торговый центр в городе, чтобы для завтрашнего дня выбрать для Джина самую крутую одежду. У него, конечно, и так два шкафа одежды, но всё же ему приспичило купить что-то более модное.       За два часа они обошли только половину бутико́в, так ничего и не подобрав. Либо не нравилось Хенджину, либо это было уж слишком дорого. Денег у него было достаточно с собой, но покупать фирменную рубашку, на которую он потратит половину всей суммы, он не собирался.       Спустя пару минут они подошли к любимому бутику Хенджина. Он даже не знал, что он тут есть, видимо, недавно открыли. Он ринулся к мужскому отделу, уже видя перед собой одежду, которая полностью подходила к его стилю. Ему он изменять не собирался, поэтому планировал одеться не броско.       Хан еле успевал бегать за Хенджином, который клал ему в руки очередную одежонку. Да, Джисон сегодня работал личной вешалкой Хвана, за что потом бесплатно поест. Когда в руках уже не осталось места, младший кое-как завёл Хёнджина в примерочную, скинув все вещи на скамейку, а сам сел на диванчик напротив примерочных.       Хенджин был достаточно предусмотрительным и не складывал любую понравившуюся вещь в отдельную кучу, вместо этого он в голове представлял, какой лук будет лучше смотреться именно с этим предметом гардероба. В итоге получилось четыре варианта, не все вещи сочетались так, как представлял Хван, но один лук все же получился идеальным, его даже сам Хан Джисон оценил.       Набор вещей был скудненький, но вместе сочетались они отпадно. Бежевый берет прятал под собой черные, собранные в хвост, волосы, оставляя только передние пряди. Вязаный свитер тёмно-коричневого цвета был заправлен в скинни джинсы голубого цвета с завышенной посадкой. Пропорции Хвана были поразительные, поэтому этот образ выделял его до ужаса тонкую и изящную талию. Также лук дополняли высокие бежевые конверсы, которые Хенджин тоже собирался купить, несмотря на их космическую цену. В руках Хван держал пальто светло-бежевого цвета, которое он затем накинул на плечи, отчего стал выглядеть ещё лучше.       Хан аж залип на своего модного друга. Вещи были самые обычные, но на Хёнджине они смотрелись как на самой высокооплачиваемой модели. Тут даже без преувеличения. Осталось добавить немного макияжа, и образ на завтра готов. За помощью с макияжем они обратятся к родственнице Хёнджина, так что всё было готово.       Оплатив заказ и оставив огромную гору других вещей в примерочной, они пошли в закусочную, что находилась рядом с этим магазином. Хан, зная, что за него платит друг, заказал столько, что еле уместилось на их столике, в то время как Хёнджин заказал лишь айс-американо. Но из-за огромного заказа друга ему пришлось есть добрую половину его еды, чтобы она не осталась, ведь уже оплачена.       Наконец, выйдя из торгового центра, ребята пошли домой. Жили они рядом, в соседних домах, поэтому шли вместе. По дороге они позвонили родственнице Хвана, договорившись о завтрашнем визите на макияж. Она работала в салоне красоты, поэтому он также, как и остальные люди, записался к ней на прием.       Дойдя до дома, они обсудили огромное количество домашки на завтра и, обматерив всех преподов, разошлись по домам. Хёнджин быстро кинул одежду в стирку, чтобы она успела высохнуть за ночь и быстро сделал уроки. После обеда с Ханом он даже есть не хотел, настолько еды было много, что от её вида теперь тошнило.       Развесив одежду на балконе, Хван плюхнулся в кровать, представляя, как завтра он покорит всех своей красотой.

***

      Учебный день вот-вот должен был закончиться, осталась последняя пара — физра. Хенджин не пойдет на неё, – до вечера нужно оставить силы. Препод его отпустил, сделав первое и последнее исключение. Но Хван всё равно поперся в спортивный зал, чтобы попрощаться с другом. Джисон в свою очередь пожелал тому удачи и сказал сообщать ему абсолютно всё и сразу. Прощались они так, будто Хван на войну уходит, честное слово. Хотя завтра они снова увидятся.       Время, когда Хёнджин зашёл домой, уже подходило к трем. Прием в салоне у него в половину четвертого, поэтому ему надо было включить режим флэша и быстро погладить всю одежду и уложить волосы. Собрался он достаточно быстро, даже волосы успел уложить красиво под берет, хотя собирался попросить в салоне красоты уложить их получше. Когда он вышел, на часах было уже 15:25. Благо до салона ему можно доехать на автобусе за пять минут, поэтому он особо не волновался.       Добравшись до места назначения, он увидел встречающую его Миён. Она тепло его встретила, так как давно не видела своего брата, хоть и находятся они не так далеко друг от друга. Вместо того, чтобы делать макияж в общем зале, она провела его в свой кабинет, ведь всё уже там подготовила. Чтобы Хенджин не волновался, Миён налила ему зелёный успокаивающий чай, и они начали обсуждать детали макияжа, и в итоге решили сделать его почти не заметным, но выделив выразительные глаза и манительные губы Джина.       На всё ушло примерно пятьдесят минут. До визита в компанию осталось буквально полчаса. Так что Хёнджин, поблагодарив Миён (заплатить она ему не позволила), пошёл ждать автобус, который довезёт прямо до агенства. Доехав, он впервые увидел огромное высокое здание вживую. Хван не представлял, какого это — сидеть в этом здании каждый день, иногда присутствуя на фотосессиях. Возможно, он скоро почувствует на себе ношу модели. И если он сейчас достойно зайдёт в это помещение, то узнает.       На входе у парня спросили имя и фамилию, попросили предъявить паспорт и осмотрели на наличие чего-нибудь опасного. Неудивительно, ведь это самая крупная компания, и многие на неё покушаются. Ассистентка директора попросила подождать около кабинета, хотя было как раз время встречи. Но можно понять, дел много. А Хвану не лень подождать, завтра суббота и уроков всё равно нет.       Не прошло и 10 минут, как его наконец-то позвали в кабинет.       — Давай, Хван Хёнджин, порази их всех, — сказал он сам себе, вставая со скамьи и направляясь к двери в конце коридора.       Зайдя в кабинет, он увидел там аж шестерых людей, хотя надеялся, что там будет лишь директор, ну и максимум его заместитель. Хёнджин своей безупречной походкой подошёл к стулу и поклонился.       — Здравствуйте… Хван Хёнджин, верно? — протянув руку для рукопожатия, подал голос директор. — Присаживайтесь, сейчас всё обсудим. Потрясающе выглядите, сами выбирали себе одежду?       — Спасибо большое, директор. Да, недавно обновил гардероб. Предпочитаю придерживаться неброского стиля.       — У вас однозначно есть вкус, — натянув довольную лыбу, произнёс директор. — Мы поняли ещё по вашим отправленным фото. Поэтому и посчитали, что вы нам подходите. Мы обсудим лишь начальный график и подпишем документы, так что надолго вас не задержим.

***

      — … так и сказал что ли? Ну, я тебя поздравляю, друг.       — Честно, не ожидал, что я так ему понравлюсь. Он уже позвал на завтрашнюю фотосессию, — рассказывал Хван другу по телефону, возвращаясь домой. Он решил пройтись пешком и освежиться после собеседования, если это можно так назвать.       — Ну, тогда я жду фотоотчет с фотосессии. Надеюсь у тебя всё получится!       — Спасибо, Ханни, за поддержку и за то, что помогал. Ты лучший!       Попрощавшись с Ханом и завершив звонок, Хенджин убрал телефон в карман. Несмотря на то, что было ещё не так поздно, на улице уже начинало темнеть. Хван любил вот так вот пройтись в одиночку до дома, полюбоваться вечерним городом и людской суетой, которая обычно начинается вечером. В каждом углу потихоньку загораются новые фонари, и вывески магазинов начинают сверкать разными цветами. Кто-то гулял со своей второй половинкой, а кто-то с друзьями, но всем было весело и все были счастливы. Именно близкие люди делают нас счастливее – это факт. Но Хёнджину на данный момент никто не был нужен. Он все свои семнадцать лет был окружён лишь родительской любовью, но после того, как они уехали жить за границу, оставив сына в Корее, он не был обделён любовью. Остался он тут по своему желанию и ни разу не пожалел о сделанном выборе. А близкие друзья и другие родственники согревали своей любовью. Поэтому Хёнджин считал себя самым счастливым человеком.

***

      — Хван Хёнджин, есть ли у вас по графику планы на следующие выходные?       — Оу, нет. Я абсолютно свободен, какие-то проблемы? — встав с кресла, спросил Хван.       — Нет, всё в порядке. В следующие выходные вы едете в Канаду на фотосессию с другой моделью нашего агентства. С Бан Кристофером Чаном.       Хёнджин оцепенел. Неужели он дождался?       — А-а-а… А почему именно я?       — По рейтингу вы идёте прямо за ним. Вы вторая по популярности модель и принесёте много прибыли. Все детали насчет фотосессии вам сообщат ближе к дате. А сейчас, извольте покинуть вас, — поставил вердикт ассистент Хвана и скрылся за дверью.       Прошло уже два месяца со времени, когда Хенджин официально стал моделью в агенстве и ежедневно бывал на фотосессиях. Он успешно сдал выпускные экзамены, закончив универ, и мог спокойно заниматься карьерой модели. Честно, ему это понравилось. Регулярные съемки хоть и утомляли, но ему нравилось раскрывать свой скрытый потенциал и рассказывать о себе всему миру. Хёнджин довольно часто давал интервью различным телеканалам и его транслировали абсолютно везде. Он быстро поднялся на верхние строчки топа. Ещё вчера на втором месте был какой-то мужчина из США, а сегодня уже он, и его даже позвали на фотосессию с тем самым Бан Чаном. Неужели то, что он хотел узнать уже даже не один год, вот так быстро открылось ему? Удивительно.       В любом случае, он теперь с нетерпением ждет следующих выходных.

   *** За день до Фотосессии ***

      Всё, что знает Хенджин, так это то, что он едет в какой-то огромный город Канады, на какую-то фотосессию, про концепт которой ему так ничего и не сказали.       Ещё им забронировали какие-то номера, так что даже за жилье платить не надо. Они вылетают сегодня поздно ночью, чтобы днём уже могли начать съемки. Летели Хван и Бан отдельно, каждый со своим стаффом. Но, к сожалению, из одного аэропорта, так что первая встреча у них прошла именно там. Хенджин немного удивился. Они едут туда всего на два дня, у него с собой лишь небольшой рюкзак с вещами, а у Бана два чемодана. Даже учитывая то, что всё для фотосессии везет отдельно стафф.       Хвана это безумно интересовало. Он надеялся на тёплые отношения со своим коллегой, так что он бы спросил у него про огромное количество вещей позже.       Летели они чуть больше 13 часов. Так как была ночь, они оба поспали. Но у Хёнджина был достаточно плохой и беспокойный сон. У него не выходило из головы представление их совместной фотосессии. Спокойный ли Кристофер во время фотосессии? Любит ли он поболтать во время отдыха? Чем предпочитает охладиться в перерывах?       Все эти и другие вопросы занимали голову Джина до самого конца полёта. И он надеялся, что узнает на всё ответы.

***

      Хёнджин сглотнул. Не так он представлял себе их отель. Нет, он, конечно, думал, что он будет не маленький, так как их компании не жалко на это деньги, но чтобы это был самый элитный и дорогой отель Канады… На это не рассчитывал даже сам Бан.       Здание было просто огромным. Было несколько корпусов, этажи которых уходили в облака. Сами здания были отделаны стеклом и, судя по всему, в каждом номере было огромное панорамное окно, из которого открывался вид на город. Внутри всё было отделано, естественно, не в броском стиле, но выглядело всё слишком дорого. Тут обычно ночевали президенты и богачи, приезжающие в Канаду. Об этом им сказал сотрудник стаффа, отчего и у Чана, и у Джина от удивления подбородок поцеловался с полом. Также от стаффа они узнали, что сама фотосессия будет проходить в отеле, но концепт ему всё же не раскрыли. Большая часть верхних этажей отеля была забронирована только для них на два дня… От примерной суммы Хёнджину аж плохо стало. Он никогда в жизни столько заработать не сможет…       Им с Крисом забронировали два самых лучших номера напротив друг друга на предпоследнем этаже. Естественно, это были шикарные номера, с тем самым панорамным окном, из которого, казалось, можно было увидеть всю страну. Места было очень много. Были две спальни и гостиная, огромная ванная комната, посередине которой стояла на вид очень дорогая ванна, и отдельная комнатка, в которой располагалась душевая.       Хван почувствовал себя не в своей тарелке. Он не верит, что вот этот «президентский люкс» полностью в его распоряжении на два дня. И не важно, что проведёт он здесь совсем немного времени, зато насладится этим вдоволь.       У них было два часа на отдых после полёта. В одиннадцать они уже должны были сидеть и готовиться к съемкам. Хёнджин не отдыхал, он подремал в самолете. Так что он решил позвонить лучшему другу, чтобы похвастаться роскошью, в которой он проведёт выходные.

***

      Два часа за разговорами прошли незаметно, поэтому Джин, попрощавшись с Ханом, пошёл готовиться к съемкам. Хотя ему нужно лишь собраться с духом, ведь оденут, накрасят его уже на месте. Им сказали собраться в холле на первом этаже, а до него на лифте ехать минуты три, не меньше. Уже было одиннадцать, поэтому Хван опаздывал. Быстро схватив ключ-карту от номера и телефон, он вышел из комнаты. И сразу остановился. Кристофер тоже стоял в дверях своего номера и обернулся на Хёнджина. Между ними повисла неловкая тишина, но Чан первый прервал её, отвернувшись от Хвана, чтобы захлопнуть дверь номера. Джин последовал его примеру.       Ехать три минуты в лифте с Чаном — последнее, что хотел Хенджин за всю свою жизнь. Где же он так насолил… В то время, как Хёнджин старался не показывать свой страх и смотрел на дверь лифта, Кристофер своим пристальным и изучающим взглядом просверливал в нём дыру. Чан за эти три минуты хотел полностью рассмотреть смазливое лицо младшего и ему это удалось.       Волосы Хвана были собраны в высокий хвост, поэтому открывался вид на его высокий лоб, без единого признака хоть на один прыщик. Нос в профиле был слишком идеальным и правильным, он был крохотным и острым, поэтому прекрасно подходил под все пропорции его лица. Глаза… Отдельная слабость Криса. Когда он в коридоре смотрел прямо Хвану в глаза, он залип… Они были такие живые и одновременно такие бездонные, что Чану хотелось навсегда утонуть в них. Он впервые почувствовал такие эмоции, ведь прежде Бан не раз влюблялся, но всё заканчивалось плохо, поэтому он больше не верил в искреннюю любовь. Хёнджин, которому надоел этот прожигающий взгляд, хотел повернуться и узнать выражение лица Криса, но всё, что он мог, так это прикусить губу и ждать пока остановится лифт.       Чан же, заметив что младший впился зубами в свою нижнюю губу, посчитал это до жути сексуальным и даже хотел бы попробовать сам укусить эти яркие пухлые губы. Но быстро отбросил эту «бредовую» мысль.       Наконец-то испытание под названием «лифт» закончилось, и они оба расслабленно выдохнули. Хёнджин первый направился в холл, стараясь уйти от Чана как можно дальше. К сожалению, переодеваться и готовиться к фотосессии они будут в одном месте. Так что голодных взглядов старшего ему попросту не избежать.       Стафф выдал ребятам костюмы. Они были одинаковые, в белой расцветке, – это были очень интересно сшитые белые укороченные пиджаки с открытой спиной. Никто из них раньше не видел подобной вещи, значит они будут сниматься в какой-то новой линии одежды. Брюки тем временем были самые обычные — белые. На талии был завязан такого же цвета пояс, пришитый к пиджаку, ленты которого уходили в пол. И высокие белые ботинки с громадной подошвой идеально подходили к образу.       Пока они переодевались, стафф рассказал им о локациях, про которые узнал от организаторов. С точностью они ничего не знали, но сказали, что будет три общих локации и одна по отдельности (две разные локации, один будет в одной, второй — в другой). Неожиданно. Ведь оба ожидали быстро сняться в одном месте и свалить, а тут такие планы. Ну тут уж ничего не поделать. Из-за того, что у Чана неправильно взяли мерки, его костюм получался немного не таким, как его представлял дизайнер, поэтому пока Хвана красили, Кристоферу доделывали костюм.       Вдруг в комнату, где они собственно и готовились к фотосессии, заходит директор всей этой суматохи, рассказывая им все тоже самое, что и стафф. Но конец рассказа неприятно удивил…       — Как вы уже поняли, концепт на этот раз довольно откровенный, поэтому фотосессия должна быть соответствующая. В первой локации, которая находится в соседней комнате, вы поочередно будете имитировать удушье друг друга, — Хван подавился водой, которой избавлялся от сухости в горле. — За эту работу и за эти фотки вам отвалят немало денег, ибо сейчас эта тема довольно актуальна. Так что постарайтесь сделать всё в лучшем виде.       Уверив директора в том, что всё будет на высшем уровне, оба посмотрели друг на друга. Хенджин громко сглотнул, в то время как Чан лишь ухмыльнулся своей противной улыбкой и вернулся к стаффу, что начал красить его. Джину стало страшно. Очень страшно. Удушье. Последний концепт и поза для фото, которую он хотел бы снимать… Про свой фетиш на удушье он узнал достаточно давно, и он прекрасно знает, как его тело будет на это реагировать. Он не сказал бы, что уже пробовал… ну, практиковать удушье в интимных целях. Но долбанутого друга Хан Джисона, который задушит любого своими обнимашками, никто не отменял. Хенджин решил пока отложить мысли об этом и не заморачиваться. Может пронесёт…       Через полчаса они оба были готовы и уже шли по какому-то коридору на первую локацию. По идее, она должна быть самой безобидной. А если точнее, то это Хван себя так успокаивает. Зайдя в большую комнату в каком-то номере, они увидели огромную зону для фото, обшитую белой тканью. Вокруг стояло очень много белого света. Всё это очень давило на глаза и слепило. Джин не представлял, как он будет сниматься при таком свете, ведь он даже толком глаза раскрыть не сможет. Но из раздумий его вывел генеральный директор, который приглашал их на саму площадь.       Объяснив, как двоим нужно встать, он покинул зону и подошёл к камерам. Окей. Вот и пришёл конец Хёнджину. Первая зона и сразу поза с удушьем. Кто будет первый, им сказали определиться самим, а Хван будто язык проглотил и не мог сказать ни слова. Единственное, что он выдал, так это лёгкий кивок на предложение Чана, что старший будет первым.       Особо делать ничего было не нужно, лишь легонько взять Кристофера за шею и с «голодным» взглядом смотреть в камеру. Смотреть было намного легче, чем он себе представлял, свет сделали не таким ярким, чего не скажешь про саму позу. Он не мог сосредоточиться на фотосессии, Джин лишь думал о том, как себя сейчас чувствует Чан, и что он представляет. Когда им сказали немного переместить руки Хенджина на шее Бана, Джин неосознанно сильно сжал шею Чана, отчего тот приглушенно вздохнул. От ушей Хвана это не ускользнуло, также как и дрожь в горле Бана.       Хвана передернуло. Он не ожидал от самого себя такой выходки. Поэтому как только они закончили первую позу, и Бан поднялся с колен, Джин сразу же извинился за это происшествие, на что Бан мило улыбнулся (он так умеет?) и подошёл к Хвану вплотную.       — Все впорядке, малыш. Мне понравилось, — прошептал Кристофер прямо на ухо младшему, после сразу отходя к стаффу, чтобы подправить макияж.       Хенджин опешил. То, что сейчас было, явно не входит в деловые отношения. Теперь любопытность, что же у Чана в голове, мучает ещё сильнее. Но ему так-то щас не об этом надо волноваться. Сейчас его очередь быть «жертвой» удушья. Он надеялся, что Бан не отомстит за то, что сделал Хван и спокойно будет держать его за шею.       Но как же Джин ошибался… Как только все визажисты отошли от моделей, они снова пытались встать в позу, пока ждали операторов. Хёнджин был более-менее готов к чужим прикосновениям морально. Но Кристофер видимо решил не поддаваться младшему. На горизонте показались разговаривающие между собой директор и оператор. Чан со всей силы сжал шею Хвана, услышал сдавленный стон и попытки дышать через перекрытые дыхательные пути.       — Будешь сидеть молча, хуже не будет. Понял, дорогой? — прошептал еле слышно Чан, но Хван всё равно услышал его. Ему было страшно даже попытаться сглотнуть скопившуюся слюну, что уж тут говорить о том, чтобы хоть что-то ответить.       Буквально десять минут фотосессии прошли для Хенджина как на иголках. Начиная с Кристофера, который то ослаблял хватку на супер чувствительной шее, то сжимал её до невозможности. И заканчивая стаффом, который каждую минуту подходил, чтобы подправить макияж, и Хвану приходилось все маты и нехорошие звуки держать при себе. Когда директор сказал, что всё отснято, Чан отпустил Хенджина, в то время как с того рекой тек пот, вызванный волнением и нахлынувшим возбуждением.       Им дали полчаса на перекур и переход в другую локацию. Хёнджин, не выдержав, схватил Кристофера, который пил воду, и повёл его в их гримерку. Чан, обливший себя водой из-за чёртого Хван Хенджина, начал поливать того трёхэтажным матом. Когда они зашли в гримёрку, Хёнджин, дёрнув, отпустил руку Чана, грозно смотря на него. Крис, увидев этот до жути смешной взгляд Хвана, рассмеялся вместо того, чтобы испугаться, как было задуманно Джином.       — Не надо так на меня смотреть, — схватившись за живот от смеха, начал Чан. — Тебе злость не идет, так что даже не пытайся.       — Ах ты! — возмутившись ещё сильнее (чем еще больше рассмешив Чана) Джин ударил того по плечу со всей силы. Чан мгновенно прекратил смеяться. Следующий удар по своему плечу Чан предотвратил, схватив руку Хвана, которая жаждала убить Криса. Без замедлений Хёнджин замахнулся и второй рукой, которая была свободна. Но и ту руку Чан также перехватил. Ему жутко не нравилось, что эта малявка поднял на него руки. Поэтому Кристофер стал медленно надвигаться на Хенджина, крепко сжав его запястья. Через пару шагов он уже впечатал его в стену, полностью обездвижев.       Хван сразу весь сжался от страха. Эта машина с супер широкими плечами сейчас прижала его к стене и не даёт сделать ни шагу. Поднять на него глаза Хёнджин не решается, что уж тут говорить о том, чтобы высказать ему какой он придурок и пытаться выбраться. Почувствовав, что Чан отпустил одну из рук, Джин оставил руку в этом же положении, так как боялся шелохнуться. Чан провёл рукой по шее Хвана, отчего тот в миг покрылся россыпью мурашек. Аккуратно проведя дорожку жгучих прикосновений от шеи к подбородку, Бан приподнял лицо Хвана, заглядывая в пустые глаза младшего. Пустыми они были лишь потому, что Хёнджин не определился, какое чувство сейчас преобладает в нем: страх или дикое вожделение.       Лучше бы Хван не заглядывал в глаза Бана. От злобной ухмылки старшего Хенджину стало слишком «плохорошо». Быстро отведя взгляд и ловко освободив руку, Хёнджин оттолкнул Чана и выбежал из гримерки, направляясь к стаффу, который, кстати, уже ждал их.       Пока они дожидались Кристофера, один из работников стаффа немного рассказал Хёнджину про следующую их локацию. Благо она была получше, чем предыдущая. Они хотя бы не будут смотреть друг на друга. Пока двоих приводили в порядок и подкрашивали, никто не проронил ни слова. Они даже не взглянули друг на друга. Стафф сразу заметил некое напряжение между этими двумя, так что пытался делать все максимально быстро и тихо, чтобы не попасть под горячую руку кого-нибудь из них.       Через пару минут они уже двигались по длинному красному коридору к следующей локации. Она оказалась прямо в коридоре, когда один проход разделился на два коридора.       — Надеюсь, эту локацию мы быстро отснимем… — вздохнув, сказал директор. — Вам надо лишь встать в позу по двум сторонам стены. Как встать — вам покажет стафф.       Директор похлопал юношей по плечам и направился на своё место около камеры. Чан и Джин взглянули друг на друга. В обеих парах глаз заиграли недобрые огоньки. Но не страсти, а злости. Поспешив закончить эти мучения, они в последний раз попросили подправить макияж и направились к месту, которое было окружено множеством приборов со светом.       Эту локацию они отсняли всего за пять минут, сделав достаточно много кадров. Их снова отпустили на перерыв, пока всё оборудование переносили в другое место. Хёнджин залип в телефон, попивая свой айс-американо, принесённый стаффом. Он украдкой взглянул на Чана, который пил апельсиновый фреш. Работник стаффа и ему предлагала кофе, дабы взбодриться, но он отказался.       «Так он не любитель кофе. Неужели весь на трендах и ЗОЖник?»       — Хван Хёнджин! — забежал в гримерку запыхавшийся сотрудник стаффа. — Мы вас уже пять минут ждём, почему вы не идете?       Хенджин разблокировал телефон, смотря на время. И правда, он уже как пять минут должен быть на месте.       — Простите, пожалуйста! — Хван поднялся и сделал низкий поклон. — Не уследил за временем.       — Не стоит извиняться. Мы просто подумали, что у вас что-то случилось. А вы, — он перевёл взгляд на Бана. — Кристофер, должны прийти к месту съемок примерно через минут сорок. Но я за вами-       — Не стоит, я просто пойду прямо сейчас с вами, — не дав договорить работнику, сказал Чан.       Стафф лишь пожал плечами, приглашая Криса с собой. Хван в этом время проклинал весь мир. Он не хотел, чтобы какой-то там Бан смотрел на него, пока тот будет позировать. Тем более он ещё не знает, какая локация его ждет. Но предчувствие у него плохое…

***

      Хёнджин стоит с разинутым ртом, смотря на коридор, в котором ему предстоит сниматься… Лучше бы он не соглашался на всю эту авантюру. Он ожидал чего угодно, но висящие прямо на стенах коридора красные верёвки вызвали у Хенджина мурашки по всему телу. Неужели это то, о чем он думает?       — Хей, Хёнджин, ты чего так завис? — спросил директор у Хвана. — А-а-а. Понятно всё, — он рассмеялся. — Да ладно тебе, это всего лишь фото, не надумывай себе. Тем более тебе за них довольно крупные деньги достанутся, — деньги, деньги и ещё раз деньги. Разве в деньгах-то дело…       Хёнджин пропустил эти слова сквозь ушей и направился к локации. Напоследок он обернулся на Кристофера, который точно также ещё не понимал, что это за зона такая. Но затем его недопонимание сменилось тем же пошлым взглядом, что и в лифте и после первой локации. Поэтому Джин поспешил отвернуться от этого зверя и поскорее закончить эти мучения.       Но «поскорее», конечно, грубо сказано. Минут десять только его тело обвязывали этими веревками. И Хёнджин был абсолютно прав. Эта локация была с задумкой шибари… Он пару раз читал про это в интернете. Не то чтобы он хотел попробовать это… Ему было просто интересно что это и как это. Сейчас, конечно же, эти веревки затягивались на нем не особо сильно, но так, чтобы они были в натяг и по минимуму обездвижели Хвана.       Он до последнего молился, чтобы шею оставили в покое, ибо от представления этого концепта, еще и с его эрогенной зоной, могло случиться нечто не очень хорошее. Когда обвязывание было почти закончено, человек, который делал это, задал Джину неоднозначный вопрос.       — Вы готовы?       — Смотря к чему, — выдал Хван, интересуясь, к чему были сказаны эти слова.       Затем громкий стон-вскрик раздался по коридору. Не сложно догадаться, что этот звук был от Хенджина. Весь стафф, директор и даже Бан подбежали к Хвану.       — А я ведь говорил приготовиться, — сказал риггер, расслабив немного веревки, и ушёл на своё место.       С чего так передернуло Джина? Этот сраный риггер затянул эти верёвки до такой степени, что скорее всего после них останутся следы. Хёнджин в это мгновение перестал дышать, так как легкие также сдавливала веревка. Но этот чел всё же расслабил немного их, но чувство давления и сжатия никуда не ушло.       Пока ему наносили очередной слой макияжа, а стафф специально делал узлы из веревок, чтобы всё выглядело изящнее, Хван уже привык к этой боли. Она даже начала нравиться Хвану, чем он и был обеспокоен.       И вот весь стафф ушёл с площадки, полностью отдав Хвана объективу камер. Всё, что ему сказали, – «Представь, будто тебя связали, и ты хочешь выбраться. Но при этом тебе надо выглядеть до жути эстетичным и сексуальным. Ты это умеешь, так что дерзай.»       Хёнджин все равно не знал, как ему себя преподнести в этом образе. Он даже начал стесняться всего этого. Но потом он перевёл взгляд на Кристофера. Тот сидел с таким выражением лица, что прям сейчас бы и вытрахал из Хёнджина всё стеснение. Неловкость Хвана тут же сменилась страхом. После того случая в первой зоне ему хотелось насолить старшему, поэтому Джин засунул своё стеснение далеко в задницу, придумав подходящие позы для съёмок.       Он схватил веревки и потянул их на себя, затем начал плавно и нежно дёргаться, якобы пытаясь выбраться. Впрочем, то, что ему и сказали делать. Организаторы, директор и операторы сидели с отрытыми ртами от такой картины. Но потом быстро собрались и стали делать миллион кадров. Чан же сидел, ухмыльнувшись, и лишь рассматривал Хвана с ног до головы. Он был идеальным. Тут даже не поспоришь. Но скоро этого статуса у него не будет. 

***

      Когда целая карта памяти была забита лишь Хёнджином, организаторы решили перейти в локацию для Кристофера, пока операторы меняют карты памяти. Бан надеялся на похожую локацию, как у Джина. Но когда его завели в тёмную комнату, все надежды вмиг рассеялись. По периметру комнаты висела светодиодная лента, светящаяся жёлтым оттенком. В центре — необычная люстра круглой формы, не особо сильно освещающая помещение. Но на камере должно быть видно человека, ибо такой тусклый свет бы не выбрали. В комнате, кроме большого длинного стола с алой/бордовой скатертью, больше ничего не было. То, что больше всего смутило Чана, так это то, что к столу как-то были прикреплены цепи… много цепей. Бан нервно сглотнул.       — Кристофер, мы тебе рассказывали примерный концепт и даже спрашивали именно про эту зону. Ты согласился. Поэтому не удивляйся, будто ни о чем не знал, и ложись.       Директор снова похлопал Чана по плечу, уходя вместе со стаффом и слишком удивлённым Хёнджином в место, где располагалась камера.       — У тебя задача примерно такая-же. Сейчас тот же сотрудник свяжет тебя цепями, это будет сделано аккуратно, так что не волнуйся. И тебе тоже надо пытаться выбраться из оков. Звучит, конечно, бредово, но фото должны получиться отпадные, — кричал Чану директор.       Чан снова нервно сглотнул. Он уж не будет врать, что такой концепт ему не по душе. Но это как-то… слишком? Ему было, конечно, не сложно сделать то, о чём его просили, но его волновало лишь одно. Как на это отреагирует Хёнджин? Будет ли он смущаться от этого? Или ему будет всё равно? А может, он будет пускать слюни? Из раздумий его вывел риггер, подошедший сзади, и повёл его к самому месту.       Пока Кристофера связывали, он то и дело поглядывал на Хёнджина, находящегося в зоне для стаффа. У того глаза были по пять копеек, и он не мог отвести глаз от предоставленной ему картины. Чан мысленно ухмыльнулся и стал молиться, чтобы это поскорее закончилось.       От конечностей, сдавленных железными цепями, нарастало небольшое возбуждение. Это очень напугало Чана, – было совершенно не вовремя. Менеджер, конечно, шепнул ему на ушко, что при таких событиях надо сразу сказать и не стыдиться, операторы могут и подождать, концепт-то и правда очень откровенный, да и они вполне зрелые мужчины. Но Бану всё равно было стыдно перед работниками, поэтому он держался как мог. Риггеру оставалось лишь скрепить железный ошейник на шее Чана, который также цепью крепился к столу. Холодок, исходящий от железа, вызвал у Криса табун мурашек и стон, который Бан успешно сохранил в себе.       «Ладно, Кристофер, это ненадолго. Самое главное, получше получиться на первых кадрах, чтобы эта сцена поскорее доснялась», — Бан пытался хоть как-то успокоить себя, но это не особо увенчалось успехом…       Как только ему сказали, что камера готова, Чан как с иголок сорвался, начиная активно дергаться. Все боялись проронить и слова… Были слышны лишь звуки камеры и звон бьющихся об стол цепей. Хёнджин сидел с открытым ртом, наблюдая за этим… вот этим. Неприлично большое количество слюны скопилось у него во рту. Кристофера снимали не так долго, как Хенджина, но прекрасных кадров получилось не меньше. Чан еле выдержал эту пытку. Возбуждение росло каждую секунду, и он боялся, что скоро не выдержит. В его голове представлялась картина, как Джин доминировал над ним, хотя Чан никогда и не был сабмиссивом. Но представлять, как Хёнджин, ухмыльнувшись, смотрит на пытающегося выбраться Чана, невероятно. От этих мыслей он еле сдерживался, чтобы не пустить всё на самотек и не заскулить от реальной безысходности. Сам-то он развязать себя не сможет. И опять, картинка развязывающего его Хёнджина… Зачем он представляет это. Наконец-то объявили об окончании съемок Кристофера. Пока его развязывали, он пытался как-нибудь успокоиться, хоть и не особо получалось. Когда он поднялся с этой ужасной плоскости, он решился посмотреть на Джина. Лучше бы он этого не делал… Хван, сложив руки на груди, с победоносной ухмылкой смотрел на бана. Плавно опуская взгляд ниже. Возбуждение накрыло Кристофера с головой. Это естественно отразилось на его брюках. Последней каплей был такой Хенджин…       Как только директор объявил о десятиминутном перерыве, Чан, подорвавшись с места, схватил свои вещи и побежал в ближайший туалет. Ибо дальше так работать он не может.

***

      Последняя локация была, конечно, менее впечатляющей, чем предыдущие, но и не обычной. Посередине огромного зала стоял большой круглый стол с бордовой скатертью. Прямо как на локации у Кристофера. Но он был не с едой, но и не пустой, — на нем стояла довольно странная атрибутика. Будто бы набор юной гадалки, честное слово. По всему столу были расставлены разные по размеру свечи, множество каких-то флакончиков и маленькие вазочки, на которых висели очень дорогие бусы из жемчуга. И даже вазочка с пушистыми розовыми перьями имелась на столе. Над столом висела все та же люстра, что и на локации Чана. Это, судя по всему, интерьер самого отеля.       Чан ходил и рассматривал всё, что находится на столе, в то время как директор предлагал Хвану совместный ужин со стаффом, операторами и Чаном. На самом деле, если бы не Крис, то Хёнджин, даже не думая, согласился бы. Но директор уговорил Джина и попросил его пригласить Чана, так как самому надо было помочь операторам и постановщикам.       Хёнджин аккуратно подошёл к Чану, который в тот момент, наклонившись, рассматривал бусы, пытаясь понять, настоящий ли это жемчуг.       — Кристофер! — откликнул Бана Хёнджин, отчего тот от испуга резко выпрямился и повернулся лицом к Джину. Стояли они очень близко, что смутило обоих. Джин залип, рассматривая вблизи идеальные черты лица Чана. Этим же занимался и Чан. Спустя буквально пару мгновений, Хёнджин всё-таки сделал шаг назад. Но тут же почувствовал руку Кристофера, которая снова притянула его на непозволительно маленькое расстояние друг от друга. Хёнджин оцепенел. Маленькая капелька пота скатилась по его лицу.       — Что же ты так завис? Что хотел сказать-то? — снова показав животный оскал, произнес Бан.       — Ну… Не хочешь меня для начала отпустить? — Хёнджин перевёл взгляд в сторону, где должны были быть операторы, но никого там не обнаружил. А Крис тем временем притянул его ещё ближе. — Эм… директор пригласил тебя и меня на ужин сразу после съемок, — несмело переведя взгляд на Чана, сообщил Хван.       — Ну как же я могу отказать директору и возможности провести с тобой побольше времени, — сказал Бан, ухмыльнувшись. Затем в дверях показались директор и операторы, поэтому Чан быстро отпустил Хвана, собираясь подойти к директору, чтобы сообщить о своём присутствии на ужине.

***

      Эта локация отснялась быстрее всех, так как особо делать ничего не приходилось. Они сидели напротив друг друга по разным сторонам стола и на протяжении десяти минут просто смотрели друг на друга, иногда меняя позы. С одной стороны, вот так вот просто сидеть очень скучно. Но не для этих двоих, которые боролись взглядами. Никто из них не хотел проигрывать, поэтому они не отводили друг от друга глаз, даже когда директор торжественно объявил об окончании всей фотосессии.       Они не обращали ни на что внимание, пока не подошёл директор и громко пригласил их на ужин.       — Уважаемые Хван Хёнджин и Кристофер. Все работники собрали свои вещи и готовы идти на ужин. Изволите оторваться от игры в гляделки и пройти в зону приёма пищи вместе с нами?       Чан и Хенджин моментально вскочили со своих мест, нервно смотря на директора. Тот лишь посмеялся и сказал, чтобы те шли в столовую, там для них накрыли большой стол.       И большой накрытый стол оказался реально очень, большим. На нём стояло множество видов холодных закусок. Горячее, как сказал директор, должны были принести через полчаса. Также на столе стояло немного выпивки. Все работники, в том числе и Чан с Джином, не отказались от пары бокалов вина.

***

Они сидели за ужином около двух часов. Это время за разговорами пронеслось совершенно незаметно. Все вместе они обсуждали получившиеся кадры, всю фотосессию и дальнейшую работу сотрудников. В разговорах про фотосессию и итоговые кадры Чан с Хёнджином активно принимали участие. А вот тема дальнейших действий их не особо интересовала. Поэтому они сидели молча и допивали остатки вина. Тут Чану стало слишком скучно, надо же было подлить огонька в этот скучный вечер. Они с Хёнджином сидели рядом, поэтому он спокойно мог осуществить задуманное.       Аккуратно положив свою большую ладонь на маленькую, совсем костлявую коленку Хвана, он поднял глаза на его лицо, улавливая удивлённый взгляд. У Хёнджина глаза были по пять копеек, он никак не ожидал такой выходки от старшего. Хван старался не подавать виду, чтобы остальные люди — стафф, директор и работники — не обращали на них внимание. Но когда рука Бана стала подниматься всё выше и выше, как можно ближе к паховой области, Джин не сдержался и резко поднялся из-за стола, обратив на себя внимание не только всех сидящих за столом, но и находящихся рядом официантов.       — Я сегодня очень устал, — Хенджин нервно сглотнул. — Вы не возражаете, если я отправлюсь в свой номер?       Директор вскочил со стула, подходя к Хенджину и пожимая ему руку.       — Нет конечно, не смеем вас задерживать, спасибо вам за большую проделанную работу!       Хёнджин пожал руку директора и поклонился.

***

      Да уж, день выдался не из лёгких. Можно же было спокойно провести фотосессию, но нет, надо же этому Чану все усугубить. Из-за этой выходки за столом… Если бы Хёнджин вовремя не ушёл, то была бы проблема… Большая проблема и в штанах тоже. Хотя Джин всё ещё ощущает большую горячую ладонь у себя не бедре. Так. Надо прекратить думать об этом, или будет плохо.       Как только Хван поднялся на свой этаж, приложил ключ-карту и зашёл в номер, он упал на огромный мягкий диван, стоявший в гостиной. Костюм было лень снимать, он был на удивление очень удобным, поэтому Хван решил полежать так.       Но долго ему полежать не удалось. В дверь начали агрессивно стучать. Поэтому Джин, устало вздохнув, поплелся открывать дверь. Он ожидал увидеть на пороге кого угодно: уборщицу, директора, сотрудника стаффа, но никак не Чана, который мило улыбался. Хёнджин даже испугался сначала.       — Эм, привет, — нервный смешок вышел из Чана. — Я там это, не могу открыть свой чемодан… Не мог бы ты мне помочь? С меня бутылка!       Бан был решительно настроен на помощь Джина, поэтому ту самую обещанную бутылку он принес с собой. Хенджин не мог отказать, он слишком добрый, поэтому, надев тапочки, он вышел из номера. Подождав, пока Чан приложит карту, которая несколько раз падала у него из рук, Хёнджин первым прошёл в комнату. Там горело пару свечей и светильники. Создавалась какая-то романтическая атмосфера. Затем, взглянув на пол, Хван увидел уже открытый чемодан… Он опешил. Джин хотел повернуться к Чану, чтобы спросить, что всё это значит, но не смог. Чан со всей силы сжал шею Хвана, перекрывая кислород, и, нащупав нужную точку, с силой нажал на нее. У Хвана моментально всё поплыло перед глазами, вся боль ушла на второй план. Последнее, что успел почувствовать Хван — это то, как его падение предотвратил Чан.

***

      Как же ломит спину… Это первое, о чём подумал Хенджин, после того как очнулся, но ещё не открыл глаза. И лучше бы он это вообще не делал. Еле их разлепив, он пытался привыкнуть к свету ночника, который висел чуть ли не перед его лицом. Также радует то, что он лежит на кровати и, судя по всему, в номере Чана. Единственный минус, совсем маленький — Хёнджин был связан. Теми же веревками, что и на своей локации на фотосессии. Ну или похожими. Да какая разница! Его связал этот Бан Чан! Паника внутри нарастала с каждой секундой. Руки ныли от боли. Они были связаны за спиной, из-за чего Джин много ими не сделает. Но есть и плюс. Ноги всё ещё были свободны. Хёнджин аккуратно перевернулся на другой бок. У него получилось это сделать достаточно тихо, он в какой-то степени гордился собой. Перевернувшись, он увидел достаточно длинный проход в другую комнату, в которой горел свет и стоял Бан Чан. Он там агрессивно пытался что-то сделать. Хёнджин понял, что у него есть шанс сбежать. Он стал аккуратно сползать с кровати. Получалось с трудом, ведь это надо было сделать ещё и чертовски тихо. Он постоянно поглядывал в сторону прохода, даже когда сам Чан скрылся из виду. По тени также можно было определить движения старшего.       Хёнджин смог аккуратно подползти к краю и даже тихо встать на ноги. Он облегченно выдохнул, молясь на архитекторов или кого-то там, впрочем, неважно, главное то, что он благодарен им за то, что кровати стоят рядом с выходом из номера. Хёнджин, не надевая свои тапочки, чтобы не создавать лишний шум, направился к двери. Шел он задом, постоянно поглядывая в проход и молясь, чтобы Бан был глухим дедом и ничего не услышал. Он уже надеялся на благополучный побег, пока не споткнулся о веревки, что были приличной длины. С веревкой, которой был привязан Хенджин, Крис видимо решил не заморачиваться и не обрезать достаточно длинные концы. Благо Хван смог устоять на ноге и не издать ни звука.       Спустя пару бесшумных шагов Джин уже был у двери. Оставалось лишь самое тяжелое — открыть ее. Он, все еще стоя задом, дотянулся до ручки своими связанными руками и аккуратно надавил на нее. Дверь открылась тихо, без единого шума. Это очень даже удивило Джина. Но времени радоваться у него особо не было, поэтому он поспешил выйти из этого ужасного номера. Как только он вышел в коридор и расслабленно выдохнул, дверь за ним с хлопком закрылась. Чан сто процентов слышал это, так как хлопок был достаточно громким. Когда он услышал за дверью быстрые громкие шаги, его охватила паника. Тут он понял, что его ключ-карта осталась в его номере, так что единственный выход — спуститься вниз. Хенджин рванул к лифту. Он был почти в конце коридора, но Хёнджин всё равно понесся к нему.       Но не успев пробежать и половины, веревки натянулись, обездвижев Хвана. Черт. Веревки зацепились за дверь. Хван не оставлял попыток сбежать от этого психопата и пытался ползти дальше, чтобы выдернуть чертовы веревки. Получалось, так скажем, не очень. Хван уже чуть ли не на стены лез, веревки стали давить на тело, оставляя неприятное жжение. Вдруг, после пары попыток вытащить эти узлы, Джин упал на пол, почувствовав, что веревки свободны. Он мигом встал и побежал дальше к лифту. Ему оставалось буквально пару метров до свободы, совсем чуть-чуть. Но веревки снова резко натянулись, с большей силой чем в прошлый раз, на этот раз Хенджин полетел назад, не мягко приземляясь на красный ковер. Оглянувшись назад, он увидел стоящего с веревками в руках Криса, у которого было красное лицо от переполняющей его злости. Вдруг его смех раздался по всему коридору, проникая в уши Джина. Он испугался. Хёнджин мигом продолжил пытаться добраться до лифта, и снова ползком. Но Кристофер потянул за веревки, которые поволокли Хвана к нему по коридору. Хлопковый шнур сильно передавил шею и руки, которые были им обвязаны. Кожу невыносимо жгло, будто и вправду опалили огнем. Хенджин стал кричать от невыносимой боли, но из-за перевязанного горла крик получился немым. Дышать Хван тоже не мог. Все что он мог, это пытаться остановить этот кошмарный сон или, смирившись, ждать его окончания.       Через пару мгновений он оказался уже у ног Чана практически без сознания. Когда веревка ослабла, он активно начал поглащать воздух легкими. Бан лишь стоял над ним и ждал, когда эти дыхательные упражнения закончатся. Не дождавшись их завершения, он схватил младшего на руки, занося в номер и закрывая дверь. Бан бросил его на кровать, снова уходя через проход в соседнюю комнату. Хенджин лежал и боялся думать о чем-либо. Его только что чуть не удушили веревками, которыми он связан… Пытаться сбежать отсюда он больше не будет. В этом нет смысла. Он обречен.       — Что ж ты, Хван Хёнджин, не слушаешься старших, а? — Чан медленно подходит к кровати, на которой лежит Хван. — Тебя следует…м-м-м… наказать?       — Ты пидорас что-ли? Отпусти меня, бдсмщик херов! — Хван стал снова дергаться и метаться по кровати, пытаясь хотя бы отползти от этого извращенца подальше. Бан, злобно рыкнув, подошел к тому самому чемодану, открыв его. Хенджин, не пересилив свое любопытство, тоже пытался заглянуть внутрь, чтобы увидеть его содержание. Лучше бы он этого не делал…       Чан достал из этого странного чемодана-ящика две пары наручников. Хёнджин попятился к изголовью кровати, покрывая Криса всевозможными матами. Бан схватил младшего за ноги, притянув к себе. Он стянул с него тугие костюмные брюки, которые под конец стали неприятно скрипеть, грозясь порваться. Когда они уже валялись в углу комнаты, Чан одним движением руки стянул с Джина боксеры, также бросив их в неизвестном направлении. Схватив одну ногу, он наручниками пристегнул ее к одному бортику кровати, а другую — к другому. Теперь Хенджин мог только шевелить туловищем и орать, что Крис извращенец.       Чан пропускал все обзывательства мимо ушей, снова направляясь к чемодану. Увидев, что Бан достал оттуда резиновое колечко, Хенджин нервно сглотнул.       — Только не говори, что…       Чан тут же оказался около Хенджина, надевая это специальное кольцо на член младшего, по пути задевая кнопочку на ней. Вибрация раздалась по всему органу, отчего Хван гортанно простонал. Тут даже не понять, от наслаждения или от неожиданности. Бан лишь тихо посмеялся, отойдя на метр от кровати, чтобы полностью осмотреть общую картину перед ним. Он достал из кармана белых брюк свой телефон, заходя в программу, которая была единственной в скрытой папке приложений. В этой программе была лишь длинная полоска, выкрашенная в цвета светофора. Поставив курсор на красный цвет, он услышал задыхающегося от немых стонов Хвана.       — Ах ты… т-тварь! — сорвался Хван, снова и снова захлебываясь в стонах. Стонать в голос он не хотел, дабы не удовлетворять желания Бана.       — Пока я занят, полежи так, а потом продолжим, — выставил вердикт Чан, отправляясь в соседнюю комнату.       Пять долгих минут Джин терпел невыносимую вибрацию в члене. Он уже ныл от невыносимого возбуждения, готовый кончить. Но это всратое кольцо предотвращало все попытки.       Услышав тяжелые шаги Бана, Хван перевел на него взгляд. Из-за расплывающейся картинки он увидел Чана, держащего что-то в руках. Узнать, что это, Хенджину не удалось. Поставив это «что-то» на тумбочку около кровати, Чан снова встал перед Хваном, доставая этот чертов телефон из кармана. Вдруг вибрация в члене стала намного меньше, чуть ощутимой. Хенджин расслабленно выдохнул. Но он знал, что Бан так просто не остановится. Крис, недобро ухмыльнувшись, посмотрел на Хвана и начал активно дергать курсор от зеленого цвета к красному. Контраст вибраций только сильнее доводил Хвана, и он стал еще активнее метаться по кровати.       — Кристофер, блять, остановись, сукин ты сын, — еле выговорив это, Хван томно выдохнул.       Буквально через пару секунд Хенджин кончил прямо с кольцом, заскулив от боли и дискомфорта. Бан лишь дико посмеялся и, положив телефон на тумбочку, поспешил снять колечко с члена. Бросив его на пол, так как вытирать сейчас его от спермы времени нет, Чан пошел к чемодану, доставая из него еще две пары наручников и нож. Хёнджин, все еще отходя от оргазма, посмотрел на Чана. Увидев у него в руке холодное оружие, он почувствовал панику, с ног до головы охватившую его. Бан подошел к Хвану, а тот начал еще сильнее брыкаться, чтобы не дать к себе притронуться.       — Да успокойся ты, селедка! Я не собираюсь убивать тебя, — Чан, не выдержав, сорвался с криком на младшего, заставляя того тут же успокоиться.       Он аккуратно, не задев кожу, разрезал красные узлы, которыми был связан Хван. Откинув разрезанные куски веревки в сторону, Чан положил нож на тумбочку к телефону и стал рассматривать красные следы на шее младшего. Хенджин, почувствовав свободу рук, тут же хотел ударить поехавшего старшего, но тот мигом перехватил запястье и пристегнул наручниками к кровати. С другой рукой он поступил точно также.       Крис снова встал перед Хваном, смотря на очень возбуждающую картину. Хван лежал в форме морской звезды, пристегнутый наручниками. Единственное, чему тут не было места, так это костюмному пиджаку, который Чан тут же разорвал, откидывая его в сторону. Вот теперь Хван был полностью обнаженным.       Чан залез на Хенджина сверху, медленно приближаясь к его лицу.       — Ты безумно красивый, знаешь это? — прошептав в самые губы, Чан заглянул прямо в глаза младшему, в которых было видно, как страх сменяется жадной похотью. — Самый красивый из всех прошлых моделей, я даже постараюсь не испортить твою бледную сладкую кожу.       Бан вскочил с кровати, подходя к той самой тумбочке. Он взял пульт от кондиционера, висящего прямо напротив кровати, и настроил почти самую высокую температуру.       — Сейчас будет жарко!       Чан наклонился прямо к уху Хвана, кое-что прошептав. Затем достал что-то из прикроватной тумбочки-холодильника, находящийся с другой стороны кровати. Это был стакан с кубиками льда, которые были сильно заморожены. Чан забрался на кровать, сев между ног Хенджина, и потянулся за чем-то к тумбочке. Взяв с неё что-то, он вернулся в прежнее положение. Джин, уже полностью придя в себя, смог увидеть в стакане какую-то жидкость… После того, как Чан вылил пару капель на живот Джина, тот заорал на весь номер, будто его убивают. Это был воск, только что расплавленный. Соответственно он был ужасно горячим. Хван пытался привыкнуть к горячей жидкости. Чан в свою очередь снова наклонил стакан, оставляя пару капель на груди у Джина. Хёнджин, признаться честно, в этот раз получил некое удовольствие, нежели до этого.       Чан заметил, что Хван больше не пытается выбраться или заорать, наоборот, мечется от каждых капель, прося большего. Но он, зараза, подавляет такие желанные Баном стоны. Когда на теле было достаточно большое количество воска, Чан, оставив последнюю горячую каплю растворённого вещества, потянулся к другому стакану, стоящему на тумбе.       Он взял кубик льда, положив его прямо на место от капли воска, от чего наконец-то сладкий стон Хенджина сорвался с его губ. Контраст горячего воска и ледяного кубика льда оставлял необычное ощущения. Хотелось провалиться под землю, но ещё хоть раз ощутить такую перемену температур.       Чан снова капнул маленькие огненые капельки воска, на этот раз на соски, отчего Хван томно и низко простонал. Это достаточно чувствительное место, и как только Чан аккуратно провёл кубиком льда по затвердевшим соскам, Хван готов был умереть от переполняющих его ощущений. Поочерёдно массировав соски младшего, Чан оставил пару капель воска, затем смазывая разгоряченные места льдом. Хван не знал куда ему деться. Ему было очень хорошо, и внутренний «Хёнджин» умолял Чана продолжить. Но сам Хван естественно молчал, получая неописуемое удовольствие от процесса.       Чан не хотел так просто доводить Джина до пика, поэтому тут же прекратил эти манипуляции под жалобный скулеж младшего. Он поставил стакан с воском обратно на тумбочку, а лёд засунул в холодильник.       Хёнджин все это время пытался перевести дух от недавно испытанных чувств. Чан, схватив влажные салфетки с тумбочки, вернулся в прежнее положение, достав одну. Хван вопросительно посмотрел на Криса, ожидая его следующих действий. Чан, наклонившись к грудной клетке Джина, начал аккуратно стирать с сосков все оставшееся от воска. Хенджин снова стал как змея извиваться под старшим. Томные вздохи переходили в полноценные громкие стоны, а Чан спускался все ниже и ниже, вытирая идеальное тело Хвана салфетками с ароматом алоэ. Когда все следы от воска были оттерты, Бан откинул мусор на пол, сразу же припадая губами к манительному соску, прикусывая его и чувствуя дрож тела Хвана. Рукой он обхватывает другой сосок, начиная активно массировать его, отчего кожа Джина покрылась многочисленными мурашками. Тело младшего было очень мокрым из-за выставленного на максимум кондиционера и манипуляций Криса. Соски жгло невыносимо. Хенджин еле терпел это, наслаждение вдруг переросло в достаточно жгучую боль.       — Кристофер Бан, остановись! — кое-как проговорил Хван. На большее его не хватило.       Чан продолжал массировать соски зубами и пальцами. Затем оторвался от них и, увидев насколько они красные, немедленно прекратил это. Он знал, что это не может привести ни к чему хорошему, поэтому поднялся с кровати, любуясь Хваном, который был на последнем издыхании, чтобы кончить. Поэтому, пожалев мальца, Крис схватил его член, активно надрачивая. Через пару движений Хван излился прямо в руку старшему, восстанавливая дыхание.       Чан тем временем быстро отцепил наручники, перевернул Хвана и пристегнул его заново, теперь уже задом вверх. Хенджин даже не заметил этого, его разум вернулся, когда он уже лежал на животе, пытаясь понять, что собственно происходит.       Бан снова подошел к чемодану, снова доставая оттуда какую-то штучку. На этот раз это был кнут с кожаными полосками. Хенджин не видел, что именно Чан достал оттуда, но он точно знал, что ничего хорошего в этом чемодане храниться не может.       Вдруг звонкий шлепок раздался по всему номеру, после чего пронесся болезненный вскрик Джина. Он даже не ожидал, что его сейчас начнут пороть. Бан же, сделав пару смачных ударов, положил плетку на кровать, снова отойдя к чемодану. Он опять достал какую-то неведомую вещь, которая уже скоро покоилась на шее у Хвана. Это был тот самый железный ошейник с цепью, который был у Чана на фотосессии. Крис что, спиздил атрибутику у стаффа, чтобы поиздеваться над Хёнджином?       Плотно закрепив его на шее, он встал над Хваном, держа в руках конец цепи и плетку. Он почувствовал себя могущественно, как никогда. Бан сделал пару сочных ударов по ягодицам, которые тут же стали розовыми. Следующие удары приходились на плечи, спину, бедра и другие места, на которых уже через пару минут кожа горела красным цветом. Все это время Чан тянул цепь на себя, ограничивая поступление воздуха в Хёнджина. Слыша томные полувздохи и другие попытки дышать, Чан только сильней возбуждался.       Оставив ягодицы на самое сладкое, Чан принялся оставлять яркие следы на двух сочных половинках. Кажется, звуки плетки можно было услышать на других этажах. Точно также как и крики Хёнджина, которые проскакивали, когда Чан ослаблял ошейник.       На спине Хвана не осталось ни места без красного следа от плети. И только ягодицы были настолько красными и, наверное, горячими, что на них можно было приготовить завтрашний завтрак. Откинув эту тупую мысль, Чан сделал ещё пару ударов, натягивая на себя цепь сильнее, чем в прошлые разы. Чан ещё раз окинул взглядом эту картину, рассматривая, как капельки пота скатывались по алой коже, стекая на простынь.        Очухался он лишь тогда, когда услышал странный кашель со стороны Хвана. И, сделав последний, самый сильный удар, он расслабил цепь. Как только Джин впустил в легкие достаточное количество воздуха, он закричал чуть ли не на всю комнату:       — Красный блять, красный!!!       Чан испугался. Красный. Это их стоп-слово, которое он прошептал ему на ушко ещё в начале. Он тут же отбросил плетку в сторону и поторопился снять все ошейники и наручники.       За всю его «такую карьеру» все кричали стоп-слово почти сразу же, и Чану приходилось останавливаться. И только сейчас, когда Хван позволил ему довести все до конца, Бану стало очень страшно за младшего, поэтому он немедленно прекратил все махинации. Как только он освободил все конечности Хенджина, тот свернулся в позу зародыша, активно кашляя. Бан Чану впервые стало жалко его. Он поспешил обнять это чудо, которое тряслось… Судя по всему, от страха.       Посидев пару минут в обнимку с Хваном, Бан встал, подходя к тумбочке, чтобы взять кусочек льда из холодильника. Засунув его в рот и найдя пульт от кондиционера, он выключил его. Бан подошел к двери, которая ведет в коридор и посмотрел на Хвана.       — Можешь идти. Завтра рано вставать, так что поспеши лечь спать.       Бан надеялся, что тот сейчас убежит как ошпаренный, и Крис спокойно подрочит в туалете, но не тут-то было. Хван со вздохом вскочил с кровати, тяжелыми шагами направляясь к Чану. Сказать честно, Чан ожидал, что его сейчас либо побьют, либо наорут прямо в лицо. Но Хёнджин лишь подошел, прижав старшего к этой двери и впился в его губы своими. Чан стоит с глазами по пять копеек, не понимая, что делает младший. Обычно Крис никогда не целовался на таких мероприятиях, и его последний поцелуй был, наверное, на первом курсе университета. Он и не любил целоваться, не видел в этом такого кайфа, который видели остальные. Но эти губы, кажется, заставят Чана изменить своё мнение. Губы Хёнджина были с привкусом вишни. Это та самая гигиеничка, которая была в руках у Хвана на протяжении всей фотосессии. Он постоянно увлажнял ею губы, поэтому сейчас они все еще отдавали вишневым вкусом. А его губы… Они были очень мягкие и манящие. Ещё в процессе с воском, Чан засматривался на сексуальные губы Джина. Да что уж там говорить, он засматривался на них и на фотосессии.       Постояв столбом буквально пару секунд, Чан начал отвечать на поцелуй. Он был долгим, нежным и чувственным. Когда в лёгких воздух закончился, они наконец отлипли друг от друга. Посмотрев в глаза напротив, оба увидели то, что и хотели увидеть — желание и похоть. Животную похоть.       Они снова слились в поцелуе, который на этот раз был более жёстким и уверенным, нежели прежний. Хван аккуратно прикусил нижнюю губу Криса, чтобы протолкнуть свой язык к нему в рот, сплетая их языки воедино. Вот тут-то и началась борьба. Кто лучше вылежит рот другого. Никто проигрывать не хотел, поэтому эти двое только и делали, что целовались по дороге на кровать и даже на ней, отлипая лишь на пару секунд, чтобы вдохнуть.       Наконец-то они отлипли друг от друга. Кристофер посмотрел на мокрого, до жути возбужденного Хвана, и собственное возбуждение взяло над ним вверх.       — Ты точно хочешь этого? — спросил Чан, чтобы предотвратить несогласие.       Хёнджин лишь без слов притянул старшего за пиджак к себе, присасываясь к его губам. Кристофер был насквозь мокрый из-за кондиционера, поэтому с него ручьями тек пот, что возбуждало Джина ещё больше. Он схватился руками за мешающий предмет гардероба, пытаясь стянуть его со старшего. Услышав треск ткани, он понял, что порвал вещь. Но, наплевав на это, сбросил куски ткани на пол и принялся расстегивать ширинку на брюках.       Чан не стал смотреть на мучения Джина, поэтому сам сбросил с себя брюки вместе с боксерами. Бан, стоя рядом с кроватью, смотрел на мокрого, тяжелодышущего Хвана, а Джин смотрел на точно такого же Криса. Оба думали о том, что нечеловеческое желание насладиться телами берёт вверх над ними. Чан, первый наплевавший на все, снова ложится на Хвана, вовлекая его в очередной, уже мокрый, поцелуй. Правой рукой он осторожно искал тумбочку и, нащупав ее, вытащил кусочек льда, положив его на язык и подмигнув Хвану, прижался к его губам. Они в поцелуе передавали этот кусочек из одного рта в другой. Вперемешку с горячим жарким поцелуем оба получали большой кайф от холода, который исходил от кусочка льда.       Когда лед закончился, они разорвали поцелуй, учащенно дыша. Чан стал проводить дорожку поцелуев, начиная с чувствительной шеи и, спускаясь все ниже и ниже, заканчивал внутренней стороной бедра. Расцеловав буквально каждый миллиметр этого прекрасного тела, Крис вернулся к шее, начиная оставлять там красные отметины, которые, скорее всего, будут сильно видны на бледной коже младшего. Пока алые отметины расцветали на шее, Бан ввёл первый палец в Хёнджина, получив сдавленный стон. Немного поорудая одним пальцев, Чан вытащил его, и, собрав аккуратно предэякулят, выступивший на члене младшего, вставил в него уже два пальца. Крис не двигал ими, давая привыкнуть. Дождавшись мелких движений Джина, он стал аккуратно двигать двумя пальцами, растягивая младшего. Уже через пару минут тот был готов.       Чан, поцеловав Хёнджина в висок и затянув в очередной поцелуй, подставил свой член ко входу младшего, резко войдя наполовину. Вибрация от стона отдалась через поцелуй, что ещё больше вскружило Бану голову. Чан начал медленно двигаться, постепенно входя всей длиной. Он разорвал сладкий поцелуй, и тоненькая ниточка слюны протянулась между губами. Крис, разорвав её, сделал резкий и грубый толчок, отчего один из самых сладких стонов Джина за весь вечер раздался по комнате. Чан нашел ту самую точку, под которую сейчас поменял угол входа. Он начал ускоряться до бешеной скорости, с каждым разом входя все грубее и грубее.        Хёнджин, в свою очередь, захлебывался собственными стонами и непередаваемыми ощущениями. Сразу же почувствовав близкую разрядку, он хотел сообщить об этом Чану. Но кроме сдавленных пошлых стонов изо рта Хёнджина больше ничего вырваться не смогло. Но Бан и так понял младшего, ещё больше увеличивая темп. Через пару сильных точков они оба излились. Чан — прямо в Джина, а Хван — на белоснежные простыни, которые ещё после воска потеряли статус "белых простыней".       Оба завалились на кровать, пытаясь переварить последние события этого вечера. Когда Чан хотел предложить Джину совместный душ, тот уже мирно сопел на плече старшего. Кристофер наклонился к этому солнышку и поцеловал в нос. Затем схватил его на руки и понёс в ванную, где будет пытаться вымыть все то, что он в него «наделал». Хван, проснувшись, тоже помог Чану помыться.       Буквально через полчаса они, оба чистые и уставшие, лежали в другой кровате, которая стояла в соседней комнате, и засыпали в обнимку.

***

      Утро. Хёнджин просыпается от лучика солнца, щекочущего ему нос. Оглянувшись, Хван не обнаруживает Бана рядом с собой. Он резко поднялся в сидячее положение, но тут же опустился обратно. Ягодицы… Они ужасно ныли, что сидеть было нереально. Твою мать, ему в самолете лететь дофига, он же не будет стоять весь полет… Смирившись с этой проблемой, он поднялся с кровати и пошел на поиски Чана. Обойдя весь номер, он его не обнаружил. Неужели он вот так оставил Хвана?       Но нет, его чемоданы здесь, валяются на полу. И кровать, кстати, убрана, ничего со вчерашнего дня тут не осталось. Хёнджин направился к шкафу Криса, откуда он достал просто огромнейшую футболку, которая даже Хвану была велика.       Затем он решил, что хотя бы в таком виде дойдет до ресепшена и попросит запасной ключ-карту от своего номера. Но как только он подошел к двери, она открылась, и там показался Чан, стоявший с пакетом в одной руке и с ключом в другой.        — О, ты уже проснулся! — Чан ярко улыбнулся. — Я тут еду принёс, так что садись за стол.       Хёнджин удивился с такого разного Кристофера вчера на фотосессии, вечером и сейчас. Будто три разных человека. Но отбросив эти мысли далеко и подальше, он пошел на кухню, раскладывая еду, которую принёс Бан.       За завтраком они сначала молчали. Но потом Хенджин все-таки решил спросить то, из-за чего собственно и оказался вообще здесь.       — Слушай, Крис, ты с каждой моделью, с которой ездишь куда-то на фотосессии, вот так вот поступаешь?       Чан аж поперхнулся едой, и Хёнджину пришлось сильно стучать по его спине, чтобы тот наконец-то пришёл в чувство.       — Честно, до такого дошло первый раз. Обычно они убегают ещё во время связывания, обещая мне, что покинут пост модели в ближайшее время. На самом деле, мне абсолютно всё равно на мой статус и на каком месте в модельном топе я нахожусь. У меня было что-то типа недотраха, который я исправлял БДСМом. Но до удовлетворения ни разу не доходило, почти все сбегали, но ты… Ты конечно поступил ещё хуже, сбежав украткою. Но ты даже после моих издевательств остался со мной… — Чан сидел с таким лицом, что Хван думал, что тот сейчас заплачет, но он лишь спокойно продолжил историю. — У меня в старшей школе была любовь, которую я добивался очень долго, и был преданный друг, с которым мы общались с детства. Родители скончались, еще когда я был маленьким, поэтому жил я у бабушки. И в один день я остался совсем один… Девушка переспала с другом. У меня до этого было все не очень хорошо с ментальным здоровьем. Были срывы, панические атаки. И вот эта выходка близких мне людей добила меня окончательно. А через пару дней умерла моя бабушка... И я стал бесчувственной тварью. Но вчера с тобой… Я кажется наконец-то начал чувствовать. Я не знаю, как это описать, но... пожалуй закончим на этом, — маленькая слеза все же скатилась по щеке старшего, которую тот моментально стряхнул, но Хван все равно увидел её и сам чуть не разревелся.       Хёнджин поднялся со своего места, подошел к Бану и просто обнял его. Ничего не говоря, просто обнял. Тут слов не нужно, только поддержка, которую Хван сейчас пытался подарить Кристоферу.

***

      После завтрака они оба встали из-за стола, выкинув за собой мусор.       — Держи свою карту, — Бан протянул карту-ключ от номера Джина. — У нас ещё пять часов до самолёта, так что соберись и отдохни. Я уже договорился со стаффом, что мы летим вместе, — Хван вопросительно взглянул на Чана. — Не смотри на меня так! Мне так захотелось. Всё, иди уже! А я в душ.       Чан скрылся в коридоре, удалившись в душевой. Хван же, стоя в дверном проёме, прокрутил все моменты вчерашнего вечера и, взяв еще и ключ Чана, перешёл в свой номер. Джин схватил свою одежду, в которой прилетел вчера рано утром, и пулей направился обратно в номер Чана.       Закрыв дверь и нервно сглотнув, он бросился к двери ванной, осторожно входя без стука. Бросив одежду на пол и сняв чужую футболку, он аккуратно заходит в душевую кабинку к Крису, напугав его до невозможности. Затем Чан прижал Хвана к холодной плитке, соединяя их губы в долгом и горячем поцелуе.       До самолëта ещё целых пять часов. Так что у них ещё много времени, чтобы насладиться друг другом целиком и полностью.