Забыл взять тебя

      — И что с ним делать? — поинтересовался туповатый охранник, привязывая Дмитрия к стулу. — Он в отключке. Может, разрисовать ему ебало?       — Ты дебил?       Второй охранник, подойдя к первому, проверил узлы. Затем он недовольно взглянул на туповатого.       — Ты как себе представляешь? Начальству принесëм человека с разрисованным ебалом, сказав, что мы выполнили поручение? Ты совсем отбитый?       — Ну так... Смешно же.       Крепко стянутая веревка начала издавать непонятный скрежет, когда Дмитрий неожиданно задвигался. Тогда охранники резко замолчали, взглянув на очередную жертву.       — Какой-то дебил, — заключил туповатый, рассматривая Позова.       — Сам дебил, — ответил Дмитрий на автомате, еле-еле открывая глаза. — Где я?       Позов долго не мог прийти в себя. Кажется, он давно уже находился в отключке: всë тело ломило, ужасный озноб, тяжесть, мигрень. И всë это в один миг – просто супер.       — Может всë же разрисуем?       — Ага, конечно, — съязвил второй охранник. — Надо доложить Шастуну, что он очнулся.       Дмитрий только прищурился, услышав знакомую фамилию.       Шастун. Он знал только двух обладателей этой фамилии – своего лучшего друга, который точно в этой ситуации не принимал никакого участия, и... Тот странный заказчик. Позов попытался вспомнить последние события своей жизни, и тогда всë понял.       Он в ловушке. И он не знает, как будет выбираться из неë.       Охранники ушли, оставив Позова одного в помещении. Это была серая квадратная комната, в которой не было ничего, кроме выхода из неë. Позов, связанный к деревянному стулу, матерился себе под нос, пытаясь вырваться. Но верëвки были настолько крепкие, что он не мог толком пошевелиться.       Прошло несколько минут. Послышались шаги за дверью.       — Он очнулся, — послышался тихий голос, после которого дверь резко отворилась, явив перед Позовым уже знакомого ему человека.       Леонид Шастун. Сумасшедший с походкой розовой пантеры – так бы он охарактеризовал эту личность. Вечно со своей стальной тростью, неукротимый, разговаривающий хриплым басом. И показывающий своë превосходство одним своим существованием.       — Наконец-то, — произнëс Леонид, закатив глаза.       Он зашëл в комнату, закрыв за собой дверь. Теперь они с Позовым одни в этом маленьком квадратном помещении.       — Где я? Что вам надо? — прокричал Позов, смотря на мужчину широко раскрытыми глазами.       — Ты мне нужен для одного небольшого дела, amico.       Леонид подошëл к Дмитрию ближе, испепеляя тяжелым взглядом. Он долго молчал, рассматривая его. Позов вжимался в спинку стула, пытаясь в это же время развязать толстый узел на руках, потирая верëвку о ладони.       — Хм... Даже не думал, что у него будут такие друзья. Губа не дура у моего младшего.       С этими словами он отстранился от Позова, отойдя к двери. Дмитрий только широко раскрыл рот от удивления. О каком «младшем» говорил этот мужчина?       — Что вы собираетесь делать со мной? — прошептал он, глубоко дыша.       Леонид обернулся и, улыбнувшись краем губ, стукнул тростью о пол. Раздался характерный лязг металла.       — Не волнуйся, убивать тебя не буду.       Его слова прозвучали твëрдо и бескомпромиссно. Он подошëл к двери, после чего, в последний раз взглянув на Позова, добавил:       — Пока что.

***

      Антон проснулся рано поутру и не знал, чем заняться. Будить Арсения не хотелось, тем более после такой тяжëлой дороги. Но в то же время Шастун ужасно проголодался, и потому не придумал ничего лучше, кроме как проскользнуть на кухню и заглянуть в холодильник.       Удивлению не было предела. Весь холодильник был забит продуктами, начиная от яиц и заканчивая молоком. Всë самое необходимое было здесь, под рукой, и Шастун, недолго думая, решил приготовить завтрак. Но перед этим он позаботился об Арсении и закрыл дверь в его спальню, чтобы запах еды не разбудил его раньше времени.       Это была современная светлая кухня, совмещенная со столовой. Она была маленькой, но очень многофункциональной: электрическая плита, вытяжка, духовка, микроволновка, холодильник, тостер, кофемашина... Признаться честно, у Антона в его квартире и половины нет из того, что было на этой кухне. И ему казалось, словно он попал в рай, из которого он вряд ли хотел бы выбираться в ближайшее время. И хоть в интерьере не было ничего домашнего, а помещение больше напоминало номер в отеле, Антон чувствовал себя в безопасности.       Вскоре Антон пожарил блины, как научила его бабушка в детстве. Он не знал, что с ней и почему она ни разу не появлялась вновь, но одно он знал точно – это была очень милая и заботливая женщина, которая называла его ласково «Тоша» и учила готовить. И эти навыки до сих пор присутствуют у Шастуна, хоть и пользуется он ими нечасто.       Антон накладывал блины друг на друга, толком не задумываясь о своих действиях. Они получались идеально гладкими, сочными, поджаристыми. Глядя на них, хотелось побыстрее сесть за круглый стол напротив и, достав варенье со сметаной, начать их уплетать за обе щеки.       Сладкий аромат блинов заполнил всю комнату. Дверь спальни отворилась. На пороге показался Арсений. Лохматый, потирающий глаза, он осматривал всю кухню в поисках Антона и, неожиданно остановив взгляд на плите, вдруг оживился. И снова протер глаза.       — Ты готовишь? — с тихим изумлением произнëс Арсений.       — И тебя с добрым утром, — ответил Антон, положив очередной блинчик в стопку. — Выспался хоть?       Арсений сел за круглый стол, находящийся не так далеко от кухни, и шумно вздохнул.       — Честно говоря, не особо.       Антон только громко хмыкнул и, пожарив последний блинчик, положил тарелку на стол. И тогда его взгляд остановился на Арсении, сидящего в одних тëмных трусах. Антон тогда быстро отвëл взгляд, почему-то постеснявшись его рассматривать. Хотя раньше полуголые мужчины не вызывали в нëм такого смущения.       — Ты бы оделся хотя бы, — невозмутимо сказал Шастун.       — И так нормально. Или я тебя смущаю?       Антон, услышав вопрос, помотал головой. Он сел напротив Арсения, стараясь не обращать внимания на его оголëнную грудь. Но с каждым разом только она и попадалась взгляду. Антон испарялся в воздухе от смущения, смешивался с пряным ароматом блинов, не давая себе шанса на трезвую оценку ситуации. Чувства бурлили, и Шастун прикрывал глаза, стараясь сосредоточиться на мыслях о котятах.       — Хорошо, я оденусь, — сказал Арсений, вздыхая. — Моя девственная душа.       Антон, услышав подобное обращение к себе, тут же открыл глаза и взглянул на Арсения довольно серьëзно. Смущение куда-то пропало, когда задели довольно щепетильную тему – мужское достоинство. И тогда он, собравшись с мыслями, тут же сказал:       — Я похож на человека, который смущается полуголых мужчин?       Арсений, увидев серьëзность во взгляде Антона, мягко улыбнулся. Он придерживал подбородок рукой, оперевшись локтем о стол, и смеялся одним лишь взглядом.       — Ты похож на человека, который смущается Арсения Попова.       Мужчина лукаво посмотрел на Антона. И немного прищурился, когда Шастун встал со своего места и, достав сметану с вареньем, поставил их на стол.       — Я хочу узнать о тебе побольше. Какой ты? — неожиданно спросил Антон, сев обратно на свое место, чем вызвал явное недоумение у голубоглазого.       — Что конкретно ты хочешь узнать обо мне? — спросил Попов в ответ, откинувшись на спинку стула. — И с чего вдруг такой интерес?       Шастун серьëзно взглянул на Арсения, а затем перевëл взгляд на потолок. В его зелëных глазах отражалась глубокая задумчивость.       — Ты создаëшь таинственный образ, который многих может цеплять, — начал Антон и, ненадолго замолчав, продолжил. — Но я не из тех, кто цепляется за образы. Понятно объяснил?       Арсений, кивнув, взял один блинчик с тарелки, макнув его в сметану. Недолго думая, попробовал его, и в ту же секунду замер с широко раскрытыми глазами.       — М? Не ожидал, что блинчик будет вкусный? — съязвил Антон, увидев реакцию Арсения.       — Нет... Ничего. Но да, вкусно, — тихо ответил мужчина и тут же перевëл тему. — Так ты просто не хочешь стать заложником моего образа, так?       Антон вскинул бровь.       — Нет. Я это сказал к тому, что на мне не нужно примерять какую-то маску, чтобы понравиться. Просто будь собой и расскажи то, что хочешь.       Арсений не был удивлен подобным словам Антона, напротив – глубоко задумался.       Они некоторое время ели блины, не говоря ни слова. Вскоре закипел чайник, и Антон поспешил разлить кипяток по чашкам.       — Эти блины напомнили мне мою юность, если так можно сказать, — произнëс Арсений, поднеся к губам чашку. — Точно такие же готовила подруга моей тëти, когда она приезжала к нам на дачу. Золотое время.       — Хм, интересно. А где находится дача? — спросил Антон, недолго думая.       — В Италии.       Ответ Арсения заставил Антона врасплох. Он так удивился, что не смог сдержать нахлынувшего потока эмоций и выплеснул его сразу же с порцией чая прямо на пол.       — Дача в Италии... У кассира... — произнëс Антон хриплым голосом.       — Я не кассир, сказал же! — возмутился Арсений в ответ. — Ты ведь узнал, кто я. Чего удивляешься?       — Ты для меня на всю жизнь кассиром останешься. И неважно, что ты детектив.       Арсений не сдержал смешка. Улыбаясь, он потянулся за тряпкой и, нащупав еë, тут же принялся вытирать пол от чая. И справился он с этим достаточно быстро, несмотря на то, что Антон стоял у него над душой.       — Ну ладно-ладно, я понял. То есть ты из Италии, так?       — Ну как бы... Там долгая история, знаешь ли. Но я тебе еë расскажу как-нибудь в другой раз. Сегодня у нас много дел.       Антон разочарованно вздохнул. Ему не терпелось узнать об Арсении что-то больше его профессии и фамилии. О последнем, кстати, он узнал только благодаря случайной фразе Арсения.

***

      Вскоре Антон и Арсений оказались на минус первом, где, помимо рецепции, был также зал для совещаний. Его дверь было трудно заметить из-за белоснежной колонны, скрывающей угол обзора.       Они зашли в просторное помещение, где их уже ждал Сергей Матвиенко, сидя за длинным стеклянным столом. Сзади мужчины висел огромный телевизор, почти во всю стену. Но больше всего поразили современные стулья на колесиках. Антон, сев на один из них, заметил, что может откинуться назад, приняв лежачее положение. Что он и сделал, вызвав у Арсения тихий смешок.       — У нас много проблем, — произнëс Сергей, сделав характерный взмах рукой. — И во что вы меня впутали, а?       Арсений и Антон переглянулись, после чего синхронно повернули голову на Сергея. Сделали они это неосознанно, поэтому заметить такую деталь смог только Матвиенко.       — Понимаю, это тот ещë пиздец, — сказал Арсений, тяжело вздыхая. — Какие наши дальнейшие действия?       Сергей ненадолго замолчал. В его карих глазах отражался яркий свет лампы, стоящей на столе.       — В общем-то, нужно валить в Европу. Вернее – в Италию, по понятным причинам, — сказал Сергей, скрестив руки на груди. — Но сделать это можно только через окольные пути, границы же закрыты. Да и за вами хвост.       Антон с недоумением посмотрел сначала на Сергея, затем — на Арсения.       — С какого... в Италию, скажите мне? — возмутился он, подбирая цензурные выражения. — А вариант «договориться» вообще не рассматривается?       — Ну давай. Посмотрю, как ты будешь договариваться с профессиональными наëмными убийцами, — ответил Сергей с явным сарказмом в голосе. — От них можно только сбежать. Точка.       Услышав ответ Сергея, Антон недовольно нахмурился. Но затем, вспомнив об Арсении, с надеждой во взгляде посмотрел на него.       Попов только пожал плечами.       — Сергей прав. Другого варианта нет.       Тогда все надежды Антона рухнули. Он понял, что никогда больше не увидит белые ночи Петербурга. Никогда больше не встретится со своими друзьями и знакомыми, чтобы выпить с ними пиво в местном баре. И никогда больше не увидит близких, живущих на другом конце города.       Никого не увидит.       Осознание этого заставило Антона погрузиться в полное уныние. До этого вся эта поездка казалась ему каким-то незапланированным отпуском, но теперь пришло твëрдое осознание серьëзности ситуации. Он в бегах. Он не сможет жить так, как жил раньше. Теперь он вынужден скрываться всю жизнь от преследователей. И это совсем не устраивало Антона...       — Тебе придëтся пожить там несколько лет. Потом ты сможешь вернуться домой.       Слова Арсения немного успокоили Антона. И тогда он с облегчением вздохнул, потерев переносицу.       — Ладно, — сказал Антон, приняв сложившуюся ситуацию. — Как мы туда поедем?       — «Мы»? — переспросил Сергей, явно удивлëнный употреблëнным местоимением.       — Мы, — твëрдо ответил Арсений, с решительностью посмотрев в глаза Матвиенко. — Я тоже еду.       Эти слова положили начало нового путешествия. Путешествия, способного перевернуть прежние представления о жизни.