Свет

Темная ночь обволакивает лес. Ветер шелестит в кроне деревьев, обдувает лицо и норовит потушить костер. Но ему это не удастся, ведь за огнём пристально следят два янтарных глаза. Они наблюдают за каждым движением языков пламени, а их совсем худые руки каждые пять минут подкидывают какие-то длинные щепки в огонь, а потом палкой водят по земле и остаткам жженой травы. Даже ночное звездное небо, осыпанное звездами, не завораживает так, как это делает трещащий и гудящий костер. Даже когда два часа ночи и бушует ветер, становящийся только сильнее и смелее, огонь-красавец все ещё пляшет, хотя это, вероятно, одни из последних его вздохов, и он вот-вот потухнет, буквально через пару минут. Янтарные глаза, смотрящие на него, медленно моргают, задерживая веки закрытыми. Им хочется спать, но глаза их партнера боятся спать в самой темноте. Янтарные глаза хотят с этим что-то сделать, но даже самому красивому и яркому пламени однажды придётся потухнуть. И, когда эти чудесные искры исчезнут, всё погрузится во мрак ночи. О когда-то стоящем здесь костре останется напоминать только приятный запах гари, забивающийся в ноздри и запоминающийся надолго. Только потухли последние угольки — янтарные глаза захотели закрыться, чтобы наконец погрузиться в сладкий сон, наполненный одними сплошными мечтаниями. Янтарным глазам хотелось отдаться особому царству, наконец отдохнуть и больше не думать о пучине ужасной, беспросветно плохой жизни. Оправдывать ту самую плохую жизнь янтарные глаза не смели. Они прекрасно понимали, что не делали ничего, чтобы жизнь из плохой резко стала хорошей. Но сон всё ещё казался им единственным способом не думать о её пороках. Глазам хотелось снова увидеть счастливые бирюзовые глаза их партнера, закружиться вместе с ними в хороводе взглядов, постепенно переходящем в медленный танец. Янтарные глаза наконец задремали, как и их владелец. Но именно в этот момент проснулся их партнер, выполз из палатки и осмотрелся. Бирюзовые глаза не видели никакого света, кроме как лунного. Но он не освещал практически ничего, только страшные стволы глумящихся деревьев, их свесившихся ветвей и шумящей листвы. Напуганные бирюзовые глаза обхватят себя за плечи, начнут оглядываться по сторонам: им страшно, но они не хотят будить янтарные глаза. Бирюзовые глаза прекрасно знали, каково приходится янтарным глазам. Они понимали, насколько тяжело им бывает уснуть, поэтому такой легкий чуткий сон не хотелось спугнуть, подобно маленькому кролику. Бирюзовым глазам тревожно как стоять на месте, так и ходить. Но где-то неподалёку шум реки, выбиваясь из этого оркестра деревьев, крон и ветра. И теперь эти бирюзовые глаза, переступив через себя, медленно пойдут на звук, к реке. Шум воды должен был успокоить их. В момент, когда они уже скрылись за деревьями, снова проснулись янтарные глаза. Они не обнаружили рядом их партнера, отчего и на них налетела волна беспокойства, захлестывающая с головой. Где сейчас были бирюзовые глаза? Куда они ушли? Почему не предупредили? Янтарные глаза не могли дать на этот вопрос ответа. Они спохватились и резко встали, буквально в пару движений. Им хотелось рвать и метать всё своими бешеными взглядами, но наконец найти обладателя бирюзовых глаз и убедиться, что он в порядке. Янтарным глазам пришлось достаточно долго прямо рыскать по лесу, прежде чем найти их партнера. Бирюзовые глаза сидели на глиняном берегу, опустив ноги в холодную воду реки. Иногда мелкие рыбешки, щекоча, кусали их. Обладатель бирюзовых глаз переодически посмеивался, прежде чем обернуться на обладателя янтарных. — Хэ-сюн? Доброе утро! — щебеча, сказал он. Хэ Сюань присел рядом и тоже опустил ноги в воду, уподобившись своему партнеру. — Ещё ночь, Цинсюань. Ещё темно, — забормотал он, но оказался быстро прерван. — А какая мне разница? Пока ты рядом, даже самая темная ночь станет ярким утром, — Цинсюань повис на его шее, обнимая, и положил голову ему на плечо. Сидеть в таком положении хотелось бесконечно долго. Никто никогда раньше не назвал Хэ Сюаня светом.