Зверь

Посчитай скорей до ста:

слышишь, Зверь идёт.

Считай, скорей, считай до ста

и молви: друг меня спасёт?

             В одном маленьком городе его прозвали Зверь. Дали ему такое имя сразу, после того, как поверили в него. Сразу после того, как увидели его. Поймали его. Сразу после того, как убили его.              Джейк любил страшные сказки. Всегда просил маму рассказывать ему их на ночь. Ведь все до единой они заканчивались одинаково: герой побеждал монстра, герой находил дорогу домой, и все в итоге жили долго и счастливо.              А ещё Джейк любил своего друга.              У него было много имён. Были смешные и забавные, жуткие и непонятные. И лишь к концу истории останется только одно имя. Зверь.              Но Джейк любил называть его по имени. Его настоящим именем. Тем самым, которое он однажды сумел подслушать. Тем самым, которое снова и снова писал в своей яркой тетрадке, что хранилась в верхнем ящике его письменного стола. Да, Джейк любил называть своего друга по имени. Но лишь в тайне, лишь шёпотом. Ведь у всех друзей есть свои правила и секреты.              Хранить имя Зверя в тайне — вот одно из первых правил, что успел понять Джейк. Всего правил было не много.              Никто не должен знать об их дружбе. Особенно взрослые: не поверят, засмеют, разлучат.       Не называть по имени.       Не плакать.       Никому не рассказывать о домике в лесу.              И лишь позже Джейк придумал свои собственные правила. Начал придумывать их с тех самых пор, как впервые понял, почему взрослые называют его друга Зверем.              Кабинеты врачей были почти идентичны. Словно близнецы, словно друзья, желающие быть похожими друг на друга.              А знаете, что бывает, если разделить близнецов? Если разделить таких друзей, какими были Джейк и Зверь? Катастрофа.              Джейк смог понять то лишь став взрослым. Смог понять людей, которые выживали в таких катастрофах, а потом не переставали сожалеть, что в них не погибли.              В кабинетах, которые были похожи один на другой, о таком не говорили. Разговоров было не счесть, но не о важном. А лишь о том, что никакого друга, носившего самое настоящее имя, не было. Был лишь Зверь.              В той сказке монстр был повержен. Дорога к дому найдена. И больше не нужно было считать до ста. Вот только такое привычное «и с тех пор все жили долго и счастливо» не срабатывало. Как и никогда не срабатывало ни одно из правил, что когда-то Джейк записал в своей тетради, а после выучил наизусть.              Не смотрите на Зверя.       Не говорите со Зверем.       Не верьте в Зверя, но кричите о нём на каждом шагу.       Не дружите со Зверем.       Не ходите в лес со Зверем.       Не забирайтесь в домик у дерева, что построил для вас Зверь.       А, если к вам подкрался зверь, жмурьтесь изо всех сил и считайте. До пяти или до       десяти. В обратном порядке или до ста.       Не прикасайтесь к Зверю.       Не целуйте Зверя.              Не делайте ничего из этого списка, иначе вы и сами не заметите, как однажды и сами превратитесь в Зверя.              С годами произошедшее с Джейком и тем, кого он так сильно хотел видеть своим другом, стало обычной страшной сказкой. Одной из тех, которыми у взрослых принято пугать детей. С годами она больше не требовала внимательных слушателей в виде людей в белых халатах. Жители в том городе — все, кроме Джейка — остались довольны своим «и жили они долго и счастливо».              Пока в какой-то момент эта страшная сказка снова не стала чем-то большим.              Никто и не заметил, как эта история стала одной из тех, что непременно требуют лишь одного — не забвения. А продолжения и повторения.              — Да, в нашем маленьком городе Его прозвали Зверь. Дали ему такое имя сразу, после того, как поверили в него. Сразу после того, как увидели его. Поймали его. Сразу после того, как убили его.              Да, моего лучшего и единственного друга, которого убили взрослые, звали Зверь.              И я прекрасно понимаю, почему ему совершенно не нравилось это имя. Зве-е-рь. Вы только прислушайтесь, как это звучит. Зве-е-рь. Как это режет слух. Как неприятно скрежещет в груди, вызывая раздражение, злость… Заставляет Зверя во всём своём страшном гневе и обличии рваться наружу.              Зверь. Зверь. Зверь!              Каждый раз я видел, как мой рассказ, моя история, моя страшная сказка трогает их за душу — каждого из тех детей, которых я приводил в свой дом. В свой подвал. В логово Зверя. Который иногда им являлся. Делал это каждый раз, когда сказка переставала трогать их душу, когда они переставали верить в своего лучшего друга, когда начинали плакать и проситься домой.              В такие моменты мои сказки их больше не трогали.       Тогда их начинал трогать я.              Да, у меня больше не было имени. Спустя годы после своей собственной страшной сказки я растерялся: забыл себя, свою фамилию и суть. Наверное, всё это навсегда осталось в том доме на дереве.              Да, я не помнил своего имени. И дети звали меня всегда по разному. Но взрослые в этом маленьком городе — в одном из многих, где мне довелось побывать, тоже прозвали меня Зверь.