Crazy Universe

«Меня зовут Кэрол Дэнверс...» – И дальше строчка не продолжалась. Можно оставить её и так, но хотелось как-то дополнить. В иные дни её вообще хотелось стереть. Она бельмом висела на первом абзаце первой страницы документа и упрямо выпрашивала то ли элегантное продолжение, то ли скромную точку. Кэрол промотала на последнюю страницу и перечитала наскоро накиданный вчерашний абзац. Да, это именно то, что она и хотела сказать. Ноутбук снова зашумел, будто вычислял траекторию полёта орбитальной космической станции. Давно пора бы сдать его в ремонт, но денег на это не было. С деньгами вообще всё было хреново. Уйдя в отставку из НАСА в звании майора, она получила приличные средства, которые быстро растворились. Тогда она отправилась домой на родительскую ферму в Луизиане и жила там какое-то время. Деньги понадобились на лечение брата, замену движка отцовской машины, ремонт комбайна, закуп зерна, да и крыша дома протекала. Ферма уже не приносила тех денег, что прежде, часть земель пришлось продать, но родители по-прежнему не хотели менять «свой дом» на какую-нибудь городскую бетонную клетку. Кэрол их понимала. Больше всего там, в космосе, она скучала по запаху сенокоса, обжигающему чаю с мелиссой, хрипу отцовского проигрывателя для винила и этому бесконечному, безграничному ночному небу, которое простирается во все стороны до самого горизонта. Здесь, в крупных городах, таких видов не сыскать, как ни пытайся. Эта ферма для неё была местом сакральным, родным. А деньги... Деньги они ещё заработают. Апартаменты Кэрол в башне Старка завалены пустыми бутылками и коробками от фаст-фуда. Как так вышло, что она живёт теперь здесь? Хороший вопрос, который она всё чаще задавала сама себе. Где угодно могла она себя представить несколько лет назад, хоть на дне Марианской впадины, но никак не в космосе и не в небоскрёбе Старка. Она безработна уже сколько? Если прикинуть на глазок: месяца три-четыре. Оставшись в свободном плавании, Кэрол не спешила принимать новые предложения по работе. Когда угодно, только не сейчас. Всю жизнь она гналась за карьерой и достижениями. Гналась так рьяно и безотрывно, что сейчас, похоже, перегорела. Сейчас было самое время, чтобы притормозить, перевести дух, оглянуться на всю свою прошлую жизнь и понять, чего она хочет для себя дальше. Все решения в своей жизни она принимала сама. И всё же, паршиво, когда не с кем посоветоваться: родители, старые друзья и коллеги, новые знакомые – никто из них не знает её так, как она сама. И, если уж она сама не знает, чего хочет, стоит ли полагаться на остальных? В ящике стола пылятся несколько предложений, ждут её согласия, каждое из которых по-своему привлекательно, по-своему обременительно. Лет пять назад она бы многие из них приняла, не задумываясь, но не сейчас. Так что сейчас, в последние недели, она всего-навсего прокрастинировала, собирала на себе пыль, подобно бумагам из ящика стола, и могла бы себе признаться, что пока это её вполне устраивает. Отличный период, чтобы осмыслить всё своё прошлое, с чем ей непременно помогал чистый лист Ворда и этот мигающий курсор. «Я выросла на ферме на юге страны, впитав в себя все соответствующие обычаи и привычки. Меня не удивишь ни петушиными боями, ни родео, ни крепким физическим трудом, ни занозами на руках. Не могу назвать свою семью богатой или успешной, но любящей и заботливой – несомненно. Родители ни разу не повышали на меня голос и не отчитывали, даже когда я хулиганила или приходила домой в ссадинах после очередной драки с каким-нибудь придурком. Мне повезло с родителями, хотелось бы надеяться, что они тоже мной довольны. Когда я была там в последний раз, несколько недель назад, я впервые за долгое время почти почувствовала себя счастливой. Знаете, дом, это место, которое ничем не заменишь. С детства я могла наточить любой нож, вспахать поле на тракторе, поменять масло в отцовском пикапе. Своего младшего брата я научила менять колёса у машин, ездить на лошадях, водить мотоцикл. С нежностью вспоминаю свои юношеские годы. Может, покажется глупым, но я находила своё очарование и романтику даже в таких простых вещах, как постройке нового амбара, запахе пиленой древесины, рёве бензопилы. Дощатые стены амбара я шлифовала с тем же тщанием, как Даниэль Ларуссо из «Парень-каратист». Не потому что меня кто-то заставлял или так было нужно – мне просто нравилось. Ох, те беззаботные дни: вы с отцом и младшим братом сидите на крыше, укладываете черепицу, летнее солнце палит во всю силу и будто хочет сжарить вас тут заживо. Ты повязала себе рубашку на голову, чтобы не слечь от солнечного удара, то и дело смахиваешь пот с лица. И потом мама приносит вам холодной колодезной воды и по паре-тройке гамбургеров на каждого, начинённых свиной котлетой, щедрым куском сыра и зеленью. Вы спускаетесь, пьёте вдоволь, вперемешку с набитым ртом о чём-то шутите и смеётесь. Мама обтирает от пота отца и причитает, что мы все сгорим в этом крематории и покроемся корочкой. Я люблю свою семью». Каждый раз, перечитывая это, Кэрол улыбалась. Её насыщенное детство – не то, как она хотела бы прожить свою жизнь, но вспоминала об этом она всегда с большим теплом. Сама же мисс Дэнверс всегда стремилась к тому, чтобы во всём и всегда быть лучшей, добиться самых больших высот. Это выражалось во всём ещё с детства. Если она мыла посуду, то дочиста, на тарелке не оставалось ни единого пятнышка. Также она убиралась в комнате - девочка сражалась за чистоту до последней пылинки, до последней соринки. Стену амбара, которую определили за Кэрол, она красила дольше всех, заканчивала уже затемно, израсходовала больше всех краски, но после никто не нашёл бы на той стороне ни одного пробела. Если она косила траву, после неё ни одна травинка не выбивалась из общего ровного зелёного полотна. Всё это касалось и спорта, и учёбы. Любое место, кроме первого, было для неё поражением. В юной максималистке всегда жило и пылало чувство, что если она не стала лучшей, значит, плохо готовилась, значит, мало работала. Значит, была недостаточно хороша. И это скребущее, не покидающее чувство возможного несовершенства заставляло её пахать и вкалывать во всём, чего бы не касалась её рука. Тогда, будучи ещё совсем девчонкой, она и не представляла, куда это её заведёт. В десять лет она пришла к отцу и твёрдо, насколько твёрдо может говорить десятилетняя девочка, заявила, что намерена заняться боксом. Отец расхохотался, потом отшучивался, потом спорил, потом привлёк на помощь мать, потом торговался, потом сдался. Родители и были рады, что девочка растёт с таким непримиримым характером, но иногда это выходило за любые рамки. Город был в семи километрах от фермы, и трижды в неделю отцу пришлось возить туда дочь на тренировки. Позже, когда Кэрол подросла, она каталась уже на велосипеде сама. Со временем родители смирились с этим. Ровно до того дня, когда уже подростком она не пришла к ним и не поставила перед фактом, что нашла ещё одну секцию, на этот раз кикбоксинг, и теперь у неё будет шесть тренировок в неделю. Мать с отцом уже не пытались спорить и решили, что девочка сама устанет со временем от такого графика и решит выбрать что-то одно. Девочка так и не устала. «На чемпионате по кикбоксингу среди девочек-юниоров в полуфинале мне попалась дочь одного известного в прошлом боксёра. Богатая и влиятельная семья в соответствующих кругах. Сучка дралась грязно. В клинче она постоянно толкалась, старалась ударить под дых и незаметно била лбом мне по лицу. Во втором раунде она перестаралась и локтём рассекла мне бровь, ещё один подлый приём, бой хотели остановить, кровь заливала мне половину лица. Зато когда я не выдержала и оттолкнула уродину к канатам, судья сделал мне предупреждение. Она думала, от такого напора я сломаюсь, и в третьем раунде ей нужно будет просто меня дожать, набрать очков и спокойно забрать победу. В тот день ей предстояло узнать, что связи и наглость не всё решают в этом мире. Работать первым номером не только эффектно, чтобы выделиться перед судьями, но может быть и опасно для тебя самого. Я без труда принимала её удары, зажатая у канатов, и когда она стала бить совсем уж небрежно, я легко словила её на противоходе. Девчонку протащило на пару шагов назад от моего точного, короткого, плотного хука в челюсть. Добить её было делом техники. На второй минуте я отправила её в нокаут. Нетипично для юниорских соревнований, тем более женских, когда все бои проходят до конца, и всё определяется судейским решением. Не сдавайся, даже если всё против тебя». Сейчас, перечитывая события своей жизни, вспоминая, каким несгибаемым, железобетонным характером она обладала, ей казалось, что всё это как будто бы и не про неё. Кэрол Дэнверс, способная теперь в лучшей своей форме разнести в пыль космический корабль, на сегодняшний день собирала себя по кусочкам. Всю жизнь она гналась, бежала, вкалывала, и теперь, похоже, что-то в ней надломилось. В любом бы надломилось, кто пережил смерть любимого. В любом, у кого возлюбленный умирал на руках. Внезапно на помощь пришло бухло. Кэрол, чтобы как-то спастись от бесконечных накатывающих воспоминаний, стереть раз за разом возвращающиеся ночные кошмары, однажды, ещё там, дома на ферме, пошла и раскрыла бутылку домашней отцовской настойки. Помогло. Хотя бы на вечер она смогла забыться и ни о чём не вспоминать. Не вспоминать, как умирающий Мар-Велл шептал перед смертью: «у тебя всё получится, Кэрол». Не вспоминать его кровь, тот взрыв, весь ад и ужас того дня. На следующий день она выпила снова. И это снова помогло. Кроме бухла единственным помощником оказался старенький ноутбук, который она покупала ещё во времена учёбы в лётной школе. Как-то по наитию, исключительно интуитивно она однажды открыла на нём Ворд и записала одну-две мысли, что крутились у неё в голове. Как будто бы записанные, изложенные здесь, на электронном листе, они заслуживали быть зафиксированными, замеченными. Сколько мыслей вот так мимолётом проносится у нас в голове? Сколько из них достойны быть записанными? Записанная мысль – уже больше, чем просто случайное соображение. Если мысль записали, значит, она того заслуживает. В тот день Дэнверс ещё недолго в тишине посидела перед практически чистым листом и накидала коротенький абзац о себе. Буквально несколько слов. Немного о своём росте – 177 сантиметров, указала возраст – 28, она – натуральная блондинка и майор ВВС в отставке. Кэрол усмехнулась и стёрла это всё, оставив лишь возраст. Поразмыслив, она изложила первое своё воспоминание, пришедшее к ней из прошлого. «В шестнадцать лет я накопила на мотоцикл. Мне пришлось несколько месяцев мыть полы и посуду в одной местной забегаловке, откладывать деньги со школьных обедов, раздавать газеты, но я была довольна. Отец постоянно повторял: лучше увидеть дочь в борделе, чем сына на японском байке. Так что выбрать я, очевидно, могла только американца. Это был никакой не «Харлей», а старенький, потрепанный «Индиан», который даже не заводился. Мне пришлось чинить его прямо в мастерской продавца, на это ушла пара недель. Когда я приехала домой на собственном мотоцикле, отец расцеловал меня и сказал, что гордится. Ещё он сказал, что ему плевать, на чём я приехала бы, на американце, японце или скейтборде, он всё равно меня любит. Если хочешь чего-то добиться, чего-то достичь – бери всё в свои руки». С тех пор изложение собственной жизни на электронную бумагу стало для неё сродни терапии. Уже не первый месяц она вела свой безмолвный рассказ, который незаметно перевалил за 150 страниц. Всё это казалось ей таким естественным, будто бы это было одним единственным, что могло бы ей помочь, будто само бессознательное привело её к этому. Кэрол не хотелось омрачать своё повествование недавними трагическими событиями, а вот вспомнить свою жизнь и оглянуться назад – самое то. В иные дни она могла написать сразу с десяток страниц, а порой слова не складывались в предложения целую неделю, но файлик с её воспоминаниями неуклонно ширился и рос. Несколько раз она бралась за перестановку абзацев, переписывание написанного, и в какой-то момент поняла, что из ленивых набросков это уже становится похоже на осмысленное повествование, вполне похожее на мемуары. Мемуары… как глупо, ей и тридцати-то ещё нет, да и она – никакой не первый президент-женщина, не борец за равноправие темнокожих, не рок-музыкант. Кэрол весьма позабавило тогда, какое громкое определение она придумала для своих записок. Больше она не рефлексировала над своим новым увлечением и отдалась ему полностью. И вот теперь, пройдя такой длинный путь, она живёт здесь – в башне Старка. Как так вышло, она, кажется, не понимала полностью и сама. Ник Фьюри, её старый знакомый по службе, узнав об отставке и ознакомившись с материалами о последних событиях, сразу вышел с ней на связь и предложил ей службу в ЩИТе и Мстителях. Тогда он лично посетил её родительский дом и ужинал вместе со всей семьей Дэнверс. Оставшись после наедине, распивая вино на веранде дома, Фьюри поведал ей о Мстителях, о других людях с выдающимися способностями, об уровне возможных угроз и о том, что им нужны люди вроде Дэнверс. Поскольку вступление в Мстители было вещью сравнительно формальной, Кэрол дала согласие. Она ещё сама до конца не осознала уровень своих новых сил, и это могло бы стать отличным подспорьем. Но что более привлекало девушку – возможность помогать стране и миру. Она и представить не могла себя в такой роли до недавнего времени. Она ведь – просто офицер, пусть и лучший среди прочих, пусть и превосходный пилот, но… супергерой?.. Довольно быстро она пришла к пониманию, что это ей вполне по душе. Особенно на фоне событий в Нью-Йорке, которые она пропустила, будучи в космосе. Какую неоценимую помощь она могла бы оказать людям в той заварушке? Как жаль, что её не было в тот день на Земле, как жаль, что тогда она ещё не могла совершать тех вещей, которые может сегодня. Совсем другое дело – служба в ЩИТе. Это уже вполне официальное поступление в ряды военной государственной организации и заключение контракта. После того разговора с Фьюри, управление ЩИТа направило официальное приглашение Дэнверс, сейчас оно, распечатанное на нескольких листах, валялось в ящике стола рядом с другими, в числе которых служа в ЦРУ, годичный контракт на должность инструктора в лётной школе, восстановление её в звании майора и в должности руководителя группы силовой поддержки при департаменте исследований в НАСА и прочие. Несмотря на непростую финансовую ситуацию, Кэрол не спешила принимать ни одно из этих предложений. Первым её знакомым среди Мстителей стал Клинт Бартон. Это случилось во время её первого визита на одну из баз ЩИТа. Как новый участник супергеройской команды, Кэрол получила статус внештатного сотрудника с минимальным уровнем доступа; Фьюри тогда сказал, что всё, что она пока может видеть – лишь вершина айсберга. Интриговал, старый лис. Соколиный глаз оказался на удивление вежлив и приятен. Он живо интересовался прошлым Кэрол, уклончиво рассказывал о парочке своих последних заданий, разок-другой сносно пошутил и несколько раз повторил, что она может обращаться к нему по любым вопросам и за любой помощью. Вполне себе приятный человек с явной военной выправкой и грустными глазами. Встреть такого в очереди в супермаркете и подумаешь, что он полицейский в гражданской форме. В тот период Кэрол, как и некоторым другим, ещё предстояло пройти голосование на вступление во Мстители, но Фьюри заверил, что это процедура весьма формальная: сейчас отряду нужны новые лица и глубина состава, ведь Тор покинул Земное царство, а Беннер предпочёл вновь скрыть место своего пребывания. Клинт в личной беседе это подтвердил: если адекватно оценивать нынешнюю численность – их теперь оставалось всего четверо, а общая ударная мощь команды снизилась весьма существенно. Новые знакомства, люди и события – всегда интересный опыт. Сейчас он казался Кэрол не только этапом волнующим, но и необходимым. Ей, в её раздробленном, раздавленном, разбитом состоянии просто необходима была какая-то встряска, иначе её депрессия могла затянуться и усугубиться. Да и посмотреть на величайших героев земли, как их тиражировали СМИ, было, чего уж скрывать, весьма занятно. Где-то в глубине души таилась грешная мысль как-нибудь помериться силой с Тором и Халком, но, увы, на сегодняшний день их и увидеть-то было никак невозможно. Интересно, какие они, эти двое? Почти сразу же на горизонте жизни мисс Дэнверс показались Вдова и Женщина-Паук. Кэрол не слишком сейчас хотелось кого-то сравнивать и анализировать, но Наташа и Джессика, как бы ни была на первый взгляд похожа их секретная шпионская биография, отличались друг от друга разительно. Там, где Джесс охотно интересовалась прошлым Мисс Марвел, Ната говорила строго о делах. Где Джесс шутила, Ната молчала. В какой-то момент показалось, что если Женщина-Паук метит новым знакомым в приятели, агент Романофф скорее желает ото всех отгородиться. Нельзя было назвать Наташу неприступной, скорее замкнутой; нельзя было назвать Джесс веселушкой, скорее экстравертом. Подобная расположенность к другим людям не слишком ладилась со шпионской репутацией, но кто их разберёт, этих шпионов. Что объединяло их обеих, так это их исключительная женственность и внешний вид. В какой-то момент Кэрол почувствовала себя неуютно: обе этих дамы, пусть и в настоящий момент вели активно свою профессиональную деятельность, выглядели безупречно. Кэрол же, смотрясь в зеркало, напоминала себе перепаханный тракторной гусеницей початок кукурузы. Когда довелось познакомиться с Соколом и Капитаном Америка, между ними Кэрол нашла такую же неясную, но уверенную разницу. Кэп говорил о важности боевого духа, Сэм – о современных гаджетах, один утверждал, что тактика и подготовка к любой операции часто важнее сил личного состава, второй сыпал неясными терминами, если первый – старомодный, архаичный человек-лозунг, второй – солдат с сотней пушек и костюмом за миллион долларов. Меж тем, как показалось, они – хорошие друзья. Быть может, противоположности и правда притягиваются, а может, Капитан Америка на сегодня для любого был бы противоположностью. Все несколько дней, проведённых со Мстителями на базе ЩИТа, Кэрол не могла отмахнуть от себя растущую предубеждённость в отношении Сокола. Его озорные глазки так и блестели, разговаривая он с женщинами, и всё время общения с Соколом ожидалось, что он вот-вот спросит, есть ли у Кэрол парень. Она много лет пыталась заставить себя не судить о людях по первому впечатлению, и много лет с этим не справлялась. И, конечно, он, тот самый, Капитан Америка… Икона супергероики. Настоящий патриот, любимый сын Соединенных Штатов, герой войны, человек-легенда. Кэрол ценила и уважала его заслуги перед страной – их невозможно было не уважать. Совсем другое дело то, что Стивен – удачный продукт научных экспериментов; раз уж производство подобных суперлюдей спустя 65 лет так и не поставлено на поток – чрезвычайно удачный. Ох уж эта опостылевшая, набившая оскомину история, как непримечательный, слабый юноша, чьи фотографии можно найти в музеях и исторической хронике, вдруг преображается и становится героем нации. Потрясающее перевоплощение. Сказка, а не история. Вполне в духе глянца и фотовспышек. Перематывал ли ты, Стив, стёртые до крови руки, чтобы ещё несколько раз забраться по чёртовому канату? Добегал ли последний километр кросса, сжимая зубы от боли в подвёрнутой лодыжке? Вставал ли ты с нокдаунов, Стив? Знаешь ли ты, что такое добиваться чего-то потом и кровью? Не получается - делать ещё. И ещё. Пробовать, пока не получится. И пытаться, пока не станешь лучшим. Какое элегантное решение проблемы: ничего не добиться, принять сыворотку и стать супергероем. Должно быть, ты и в самом деле храбрый, порядочный и доблестный, как о тебе говорят. Любимый сын Америки. Но чего добился ты сам? Без сыворотки ты бы... что? Кэрол, конечно, не стала бы тыкать ему этим в лицо. На сегодняшний день она и сама – творение внешних сил. Вот только до всего этого она успела стать майором ВВС, и везде, за что бы не бралась, становилась первой среди прочих. И успехи свои она выгрызла не на одарённости или таланте, а на характере. Если на чистоту, кто на самом деле заочно вызывал уважение, так это Чёрная Вдова. Та самая, которая вовсе не интересовалась ни Кэрол, ни кем-то другим из новичков. Если у Клинта был врождённый дар, у Кэпа сыворотка, у Старка - деньги, у Сэма – военные гаджеты, у Джессики – суперспособности, то Вдова не выделялась ничем примечательным. Кроме внешности, разумеется. Из всех коллег Наташа могла бы показаться самой заурядной, но эта её особенность выделяла её не в минус, а в плюс. Говорило это о том, что она жизнь положила на то, чтобы добиться в сфере своей деятельности самых выдающихся показателей. Одно то, что она сражается в конфликтах рядом с богом и такими неординарными людьми, говорит о многом. При других обстоятельствах, не будь они обе такими, какие они есть, Кэрол была бы совсем не прочь как-нибудь распить вместе с Натой пару-тройку бутылок вина. Дэнверс вообще уважала людей, которые всего добиваются сами. Тех, кто готов не спать ночами, жрать землю, подниматься каждый раз, когда падают и вновь, и вновь, бороться за то, во что верят. И совсем не важно, кто это: спортсмен, политический деятель, художник, музыкант или супергерой. Если этот человек прилагает усилия и упорство, и, в конце концов, получает желаемое, добивается своей цели, тогда он достоин самых искренних комплиментов. И уж точно под это определение не подходил Старк. Из всех своих новых коллег, он заранее нравился ей меньше всех. Аура бабника, сумасброда, сумасшедшего миллиардера были отвратительны Дэнверс. Он буквально был олицетворением всего, с чем она сталкивалась в своей жизни и что побеждала. Такие, как он, не имеют ни малейшего понятия о том, чтобы добиваться чего-то сами. У них от рождения всё есть. Они не лезут из кожи вон, дабы занять своё место под солнцем. Пока она не прочитала сводку событий в Нью-Йорке, она готова была поставить своё будущее годичное жалование на то, что он лишь играет в супергероя. Что он просто пересмотрел боевиков и тратит миллионы, летая по свету в сверкающем красно-золотом костюме, останавливаясь пропустить коктейль-другой где-нибудь на пляжах Санта-Моники. Кэрол познакомилась с ним уже после вступления в ряды Мстителей. Всех новичков проинформировали о положительном решении и пригласили на общее собрание в небоскрёб Старка. И наружный облик той башни, и её внутреннее убранство были в высшей степени фешенебельными и презентабельными: разве могло быть иначе? Рассевшись за внушительным, монументальным круглым столом в конференц-зале на выделенном для отряда этаже, Мстители впервые собрались в обновлённом составе. Капитан Америка много внимания уделил представлению новичков, он особо внимательно говорил о каждом: о том, как Сокол уже несколько лет состоит в элитном отряде по специальным операциям армии США, привлечённым к сотрудничеству со ЩИТом; о том, как долго Джессика Дрю работала под прикрытием в самых удалённых уголках света, и успела передать разведке страны множество бесценных сведений; о том, как Кэрол Дэнверс несколько лет проработала в ВВС и была удостоена чести нести службу в секретном подразделении НАСА на суборбитальной космической базе Земли. Стив Роджерс не забыл и упомянуть о старых членах отряда супергероев, впрочем, это было без надобности – их и без того растиражировали едва ли не как первых людей страны, как бесценных столпов безопасности для всей нации. Брошюрки и буклеты с их биографией легко можно было встретить где-нибудь в сувенирных магазинах или в отделах игрушек. Тогда же Капитан уведомил всех, что организовал для отряда учения; это было призвано улучшить командное взаимодействие, отработать тактическое слаживание, укрепить командный дух и наладить общее взаимодействие. Как бы там ни было, а Стив Роджерс и в самом деле производил впечатление прекрасного лидера. Учения должны были продлиться несколько дней. - Не переживай, если Старк будет тебя первое время раздражать. – Пошутил Клинт, когда они с Кэрол остались как-то в стороне ото всех в первый день учений. – Он всех по-началу раздражает. Привыкнешь. – Пожалуй, именно с Клинтом Кэрол сблизилась быстрее всех. Он был ненавязчив, добр и меланхолично весел. Мисс Марвел уловила эту его выстраданную способность к оптимизму и иронии; ей до такого ещё расти и расти. А Бартон, должно быть, уловил в Дэнверс какую-то схожесть со своей лучшей подругой Наташей. Со стороны они, должно быть, и правда были чем-то похожи. Обе хмурые, не самые приветливые дамы, часто ехидные. Сказать про Тони Клинту пришлось потому, что Стив поставил Дэнверс и Старка работать в паре и обеспечивать прикрытие с воздуха; в то время, как Сэм Уилсон был бойцом универсальным типа Земля-Воздух, Железный человек и Мисс Марвел подолгу могли находиться в воздушном пространстве на любой скорости и высоте, взяв на себя, как и огневую, так и тактическую поддержку. Она ждала. Ждала какой-нибудь двусмысленной колкости, когда они постоянно держали связь во время тренировочных операций, ждала какой-нибудь покровительственной, великодушной похвалы в свой адрес, ждала, что он в один из дней начнёт зазывать всех к себе на командную вечеринку. Ждала чего-то, что так соответствовало образу Старка и слухам о нём. Ждала этого мужского, доминирующего, высокомерного снисхождения. Она встречала прежде его тысячу раз и тысячу раз отвечала твёрдостью, непреклонностью и стойкостью. Вместо этого ни она, ни кто-то иной не дождался ничего. Старк прилетал строго вовремя до начала операции и улетал сразу после. В иные дни он вовсе ни с кем не здоровался и не прощался - лишь проинформировал всех по общей связи, что он уже на позиции в воздухе и готов слушать указания отсюда. Что уж говорить, если он ни разу за несколько дней учений, даже не поднял шлем своего костюма. Вдова сухо и небрежно язвила после учений, что Старк скорее всего всё время был удалёнке, а то и вовсе запускал вместо себя искусственный интеллект. Приглашать всех на командную вечеринку в честь окончания тренировок и вступления в команду новых бойцов пришлось Стиву Роджерсу. На вечеринке в тот день Старк появился позже всех, повертелся с полчаса и ушёл. Душой компании в тот вечер, да и, похоже, отныне теперь, были Клинт, Джессика и Сэм. Бартон по большей части рассказывал какие-то курьёзные случаи из прошлой жизни отряда Мстителей, а Сокол и Женщина-Паук непременно остроумно комментировали и продолжали задавать вопросы. Несколько раз и Вдова не упустила момента ввернуть колкую шпильку в разговор. Стив тем временем, как заметила Дэнверс, внимательно, точно заботливый старший брат, следил за тем, чтобы никто не перебрал, чтобы никто не скучал и вечер закончился на доброй ноте. Бартон оказался человеком даже лучше, чем успела его узнать мисс Марвел до этого момента, он несколько раз при всех обращался к ней, вовлекая её в общую беседу, вытаскивая из собственных мыслей. Несколько раз к ней подсаживались то Джессика, то Сэм. - Мы теперь Мстители, Кэрол. – Шпионка протянула ей коктейль, чтобы выпить за это. - Кэрол. За нас. За Мстителей. – То и дело напрашивался на тост Сэм. - Эй, а где Старк? – Спрашивал излишне громко Клинт у Кэпа. Как будто именно Кэп должен знать, где находится хозяин башни. Тот лишь пожимал плечами и отвечал что-то дежурное, что сказал ему Тони. - Слишком высокомерен, чтобы пить с нами. – Не без издёвки, оторвавшись от бутылки, кривилась Наташа. В тот вечер Дэнверс хорошо набралась; как и других перебравших, её отвёл в свободные апартаменты Кэп. Оказалось, Стив вполне себе здесь хозяйничает и выполняет свои лидерские задачи даже в таких вот мелочах. В обед следующего дня с больной головой Кэрол прошаркала в общую просторную кухню-гостиную, где был внушительный бар, чтобы чем-то поправить своё разбитое состояние. Там к тому времени уже хозяйничал Старк. - Двенадцать бутылок «Гавана Клаб». Пять «Джим Бима». Яблочного. Два ящика «Гиннеса». – Кэрол быстро осеклась – видимо, делает опись, на сколько за всё время успел опустеть кошелёк господина Железного человека по вине супергеройских коллег. К тому времени, ей уже рассказали, что всё здесь предоставлено из личных средств Старка. Переступив через гнетущее чувство позора, Кэрол решила, что миллиардер не слишком обеднеет, если она выпьет ещё и поллитра минералки за его счёт. Выпить, конечно, хотелось бы чего покрепче, но если уж этот крохобор знает весь алкоголь тут до последней бутылки, то не стоит унижаться ещё больше. – Кэрол. – Поздоровался он, когда дама проходила мимо него. - Тони. – Также нейтрально и безлико. Дама прошлёпала тапочками к огромному, двухдверному холодильнику и узрела свой приговор – ни одной бутылки с водой. - Опоздала. – Сказал, по-прежнему занятый пересчётом и анализом бухла. – Поутру здесь каждый сам за себя. – Усмехнулся Старк.  Кэрол обречённо рухнула в длинный кожаный диван и сокрушённо приложила ладонь ко лбу. Старк говорил что-то ещё, но голос его мерк на фоне гудения в голове и пульсирующих барабанами войны висков. Девушка ушла в себя и вернулась к жизни лишь спустя пару минут от настойчивого призыва Тони. Разлепила тяжёлые веки и в миг перестала ненавидеть это утро – Тони держал перед ней бокал. - Дайкири? – Принимая спасительный яд. - Он самый. – Кэрол сразу отпила половину этого холодного, цитрусового, почему-то сейчас особенно вкусного коктейля. Вчера в начале вечера она пила только его, раз за разом намешивая, и теперь непонятно, Старк выбрал сейчас именно его случайно или заприметил вкусы дамы ещё вчера, пока не покинул вечер. - Джарвис? – Он быстро отвлёкся от неё и снова общался со своим голосовым помощником. - Всё записано, сэр. По доставке уточняется. - Хорошо. Свяжись с Роджерсом. Пусть приезжает к дате доставки и носит это всё сам. – Вот оно что. Это не опись выпитого – это новый заказ на общий бар. - В холодильнике ещё остался «Гиннесс». Есть много льда и чего покрепче «Гиннеса». Бери, что хочешь. – Уже собираясь уходить, снова обратился к Кэрол. - Зачем столько «Гиннесса»? – Пива и правда в холодильнике было навалом. - Наташа его любит. - Мне показалось, вы как-то не слишком ладите. - Не ладим.  Когда в тот же день чуть позже Старк предложил ей проживание в своей башне, Кэрол хотелось расхохотаться. Расхохоталась бы, не будь она в последние месяцы разбита и подавлена. Настолько абсурдного предложения даже придумать сложно. Этим можно было бы завлечь какую-нибудь студентку журфака, но никак не её. Старк не сдавался. Он засыпал её аргументами и доводами, которые в целом казались разумны. Она будет ближе к Мстителям, сможет тратить меньше времени на дорогу, будет больше вовлечена во все их дела и прочее, прочее, прочее. Он не торопил, дал ей какое-то время подумать. Одним из главных аргументов она сочла для себя «тебя никто посторонний не будет беспокоить». Это было, что называется, «в яблочко». Не сразу, но Кэрол согласилась. Если бы этот лощёный выскочка как-нибудь наедине только намекнул бы о том, чтобы познакомиться поближе, она легко поставила бы его на место; об этом она не беспокоилась. Но, заселившись к нему, можно сказать, в дом, он не проявил… ничего. Их редкие разговоры можно было пересчитать по пальцам. Как бы всё это время не готовила Кэрол себя к неприязни, к отвращению к Старку, как бы не настраивала себя на холодный, почти хамский тон, складывалось почему-то всё как-то иначе. И теперь, переехав сюда, она вместо всего, что обещал ей Тони, нашла для себя то, что было ей нужно на самом деле: покой, одиночество и спокойствие. Время собраться с мыслями, привести голову в порядок. Так она и жила теперь здесь уже сама не помнила сколько, и если бы не тягучее чувство, что живёт она тут на правах иждивенца и как будто бы в долг, всё вообще было бы прекрасно. Компьютер по-прежнему назойливо шумел. «Меня зовут Кэрол Дэнверс...» – снова напоминала о себе неоконченная строка. Каждый раз видя её, девушка словно ощущала тягучее чувство неоконченного дела. Что она успела сделать за сегодняшний вечер? Успела написать пару страниц, составить бутылки в один угол, протереть пыль со стола... Сил браться за что-то хотя бы чуть более трудоёмкое не было никаких. Сегодняшний вечер новоиспечённая супергероиня коротала за бутылкой «Мартини» и клавиатурой задыхающегося ноутбука, как вдруг бутылка совсем опустела. Девушка прогулялась до общего бара, но он, весьма осиротевший, не мог похвастаться ничем, кроме «Амаретто» для извращенцев, противного «Гиннеса», водки и лимонов, всю текилу к которым вылакали Сэм и Джесс; травить себя одинокой бутылкой абсента тоже не хотелось, как и нетрезвой шарахаться по ночному Нью-Йорку в поисках алкоголя, рискуя нарваться на киношников или папарацци. Побродив по одинокому этажу, уже захмелевшая Кэрол решилась на то, что не позволила бы себе никогда – пойти за выпивкой к Старку. Немыслимый для неё трезвой поступок. С одной стороны тут: давиться всякой дрянью из бара, с другой – пытаться не-пьяной уснуть, отгоняя от себя дурные мысли и трагические воспоминания, с третьей – переступить через себя и пойти брать в долг бухла из личного бара местного хозяина. Куда ни кинь, всюду хрень. Ничего ведь страшного не случится, если она один-единственный раз побеспокоит Старка? Во всяком случае, он и сам не слишком скрывает своё пристрастие к зеленому змию. Не им друг друга судить. Это будет первый и последний раз, когда Кэрол позволит себе такую фамильярность и невоспитанность. Впредь лучше подохнуть наутро от проклятого абсента, лучше залезть в долги и набрать себе «Мартини» про запас, чем снова идти туда. Больше она такого не сделает; лишь один-единственный раз бросит на себя позорную тень, и на этом всё. Кроме того, Старк так и не дал ни единого намёка на то, что в нём можно видеть какую-то угрозу или недруга. Скорее уж он вовсе забыл, что на этаже Мстителей кто-то проживает. Похоже, ему и в самом деле было всё равно. За каждым супергероем были закреплены собственные апартаменты, а жить там или нет – дело сугубо личное для каждого. И если кто-то захочет переночевать разок другой в собственном номере, а то и вовсе там поселиться, знать об этом Старку совсем не обязательно, да и, похоже, не интересно. Это было даже немного странно: Кэрол могла в любой день съехать отсюда, а Старк бы об этом так никогда и не узнал. Что ж, остаётся надеяться, что Старк не спит и воспримет всё как в порядке вещей. В тот вечер, заходя в специальный лифт, поднимаясь на этаж Старка, она и подумать не могла, что остаток дня она проведёт будто бы со своим старым приятелем, с которым не нужны ни слова, ни темы для разговоров, ни повод для встречи.