Хогвартс, берегись

Уставшая Амбридж проклиная все на свете, направлялась в свою комнату. Ей надоели эти издевательства и бестолковость других. Даже квалифицированные авроры не смогли ничего обнаружить. Никто из школьного персонала не спешил ей помогать, а студенты смеются за спиной. Конечно, профессора заняты другим шутником, который подсыпал что-то в удобрения и все, даже миролюбивые растения стали ядовитыми хищниками. Профессор Спраут не знает как ей на это реагировать изучать или плакать за ценными экземплярами, которые пропали. Ее любимого студента Лонгботтома откачивали, он упал в обморок. А ещё время от времени появляется противная акула, которая не только терроризирует портреты. Теперь она может ещё и ненадолго выбираться из полотна и пугать студентов. Например, покусала Малфоя, тот еле отбился от нее. Или пыталась напасть на девушек с Гриффиндора. Ученики возле портретов ходили осторожно, потому что акула научилась быть незаметной до нападения. Ее определенно создали специально и контролировали. Однако, кто это сделал, так и не смогли понять. Подозревали близнецов Уизли и Аллена Аддамс-Торпа, который в последнее время часто с ними общался. Однако, у них было алиби, как минимум на время большинства событий, хотя многие все же не сомневались, что это они. Как же хотелось Долорес схватить этих недорослей и хорошенько допросить. Однако, Фадж настойчиво просил не делать международный скандал и не трогать Аддамс-Торпа без серьезных доказательств, как и его друзей. Ничего, она ещё доберется до этих выскочек. Они у нее ещё пляшут. Она вошла в спальню, надеясь, что хоть тут сможет расслабиться. В комнате царил полумрак, в дальних углах горели свечи и воняло чем-то, что ассоциируется с похоронами. По полу были разбросаны вялые лепестки роз, длинные гвозди, земля… На стене виднелось что-то похожее на кровь. А на кровати, балдахин которой был украшен черными траурными лентами, лежал полуголый лысый упитанный мужчина в черных трусах с черепами. Во рту у него был стебель розы без бутона. В руках он держал бокал с вином. Зазвучала траурная мелодия. Амбридж подскочила от удивления. — Ну, вот мы и встретились, мой горшочек змеиного яда. — призывно играл он кожей, где обычно росли брови. — Вы… Вы кто такой? — профессор чуть не задохнулась от подобной наглости. — Зови меня Фестер, о страшнейшая из страшнейших. — Как… Как вы здесь оказались?.. И как посмели?.. — Любовь открывает любые замки, мурена моя белозубая… — Уйдите отсюда или я прогоню вас! — Мой розовый лягушонок пытается казаться неприступной, чтобы ее любимый лысик прикладывал больше усилий… Это так заводит… — Я вас не знаю… — А я думал, мы уже знакомы… Ведь это же я ухаживал за тобой… Но если тебе этого недостаточно, я хочу познакомиться поближе, мерзотинка моя. — Я… помощник министра, вы… не посмеете… — ведьма дрожала не то от гнева, не то от возмущения. — Любовь одолевает все границы, моя грозная ведьмочка. Я тоже себя не на помойке нашел… Хотя, нет, был один инцидент… — Остолбеней! — Долорес не стала терпеть подобную наглость и швырнула в него заклинанием, от которого мужчина ловко увернулся, несмотря на свои габариты. — Ааа… Ты хочешь поиграть, моя ветренная валькирия… — Я хочу, чтобы ты ответил за проникновение и нападение на заместителя министра! — Но ведь это ты не можешь сдержать своих чувств, моя упрямая Горгона. Вновь полетели слабые лучи заклинаний, от которых Фестер легко уворачивался. Он улыбался, думая, что ведьма почти у него в кармане. Конечно, так она играется и показывает свои чувства. Его уже не раз огревали по голове битой дамы, стреляли из пистолета, пытались отравить. Вон Гомес и Мортиша любят побаловаться с дыбой, а любимая племянница бьёт мужа хлыстом, убивает его в процессе, а после воскрешает. Честно говоря, он немного завидует Ксавье и брату, это ж какое везение, найти такую жену. Может, Долорес будет не хуже и сделает его любимый болезненный массаж. Или приласкает кнутом. О, это будет великолепно. А, может, она знает ещё какие-нибудь игры, которые внесут разнообразие. Современные женщины они такие. Ведьма же была далека от мечтаний наивного Аддамса. Она хотела наказать наглого выскочку, который посмел издеваться над ней. Конечно, женщина не верила в искренность намерений Фестера, а даже если бы и поверила, то ни за что бы не согласилась. Ведь ей нужен чистокровный респектабельный муж из приличной семьи, с хорошим состоянием. А не сомнительный выскочка с варварскими замашками. Амбридж очень быстро устала, у нее не было много магии. Она не заметила, как мужчина подобрался к ней, заключил в объятия и сделал глубокий поцелуй ей в губы. От подобной наглости профессор упала в обморок, но он этого не замечал и продолжал ещё некоторое время целовать бесчувственное тело. И только потом до него дошло и Фестер положил любимую на ложе. Тем временем Вещь снимал все на камеру, предвкушая ржач от родственников. Ал так точно жалел, что не увидит подобное зрелище, однако, сестра его остановила. Они обязаны уважать личную жизнь дяди, тем более, что вдруг барышня растает и у них все получится. Детям такое лучше не смотреть. А то как бы их родители не прятались, они все же несколько раз заставали их в очень неприличных ситуациях и позах. А старые Аддамсы вообще не прятались. Поэтому, чтобы уберечь хрупкую психику свою и брата (точнее не видеть подобного ужаса), Эва решила оставить «голубков» наедине, не считая обрубка, который лишнего не покажет. Ну, на самом же деле не пропускать все веселье из-за лишней брезг… скромности. Тем более нужно все зафиксировать и сохранить для потомков. Долорес пришла в себя и первое, что она увидела — это коварная улыбка наглеца, который вновь начал над ней издеваться, говоря о своей любви и пытаясь поцеловать. Ведьма маггловским способом врезала ему по физиономии и бросилась бежать, думая по пути, как ей вызвать авроров, чтобы арестовали наглеца. Ночью Хогвартс наблюдал подобную картину: по коридору бежала, понемногу сбавляя темп из-за одышки, Амбридж. За ней неспеша, сияя улыбкой, чуть не танцуя направлялся лысый мужик в трусах, при этом выкрикивая слова любви и сомнительные комплименты. Понемногу он догонял ее. Бедный Вещь не успевал, он не мог держать камеру и снимать, поэтому эстафету перенял Пивз, которого некромант поставила дежурить. Полтергейст в этот раз точно был не против, когда ещё можно увидеть подобное зрелище? Эва с Алленом были неподалеку, поэтому тоже любовались, хотя Ал и попытался закрыть сестре глаза, чтобы она не видела их дядю полуголым. Но та отказалась, аргументируя тем, что видела вещи и похуже, тем более, он же в трусах. Хуже было бы, если без или эта жаба выбежала голой. Тогда бы не выдержала психика не только у ее брата, но и у обоих. Хотя, нет у всей школы, которую, похоже, разбудят вопли учительницы. Ведьма начала орать, чтобы этот злодей отпустил ее, «Ромео» же продолжал изъясняться в любви, направляясь за ней. Близнецы Уизли, которые решили внести свою лепту в издевательства над Долорес, вышли из тайного прохода и замерли, увидев подобную сцену, не понимая, как на все происходящее реагировать. Когда мимо пролетел хихикающий Пивз с камерой, а после прошли Аддамс-Торпы, они решили присоединиться к зрителям, заодно и по ходу дела разобраться. Хотя, парни начали догадываться, что над «бедным профессором» издеваются. Портреты и дежурные старосты протирали глаза, не веря в увиденное. Снейп, который прибежал на вопли, отправился назад, откупорил бутылку огневиски и выпил ее залпом. Спраут все ещё была в теплице, оплакивала растения, Макгонагалл и Флитвик не вмешивались, как и остальные учителя. Альбус, под очередную вульгарную песню от Распределяющей шляпы вещал о любви, а Трелони тут же нагадала им скорую смерть после свадьбы. На что Эва тут же ей торжественно обещала, что их похоронят в одном гробу, ее дедушка с бабушкой специально сделают заказ у знакомого. — А, вы здесь каким боком, мисс Аддамс-Торп? — спросила Минерва даже и не думая наказывать ученицу, за подобное зрелище можно многое простить. — Это дядя моей мамы, Фестер Аддамс. — объяснила девушка. — Он влюбился в нее по фото и приехал, чтобы жениться на ней. — Так, все это время… — …это был ваш дядя? — удивились близнецы. — Почему же… — …вы молчали? — Чтобы испортить все теории, которыми обменивалась школа? — спросил беззаботно Ал. — Нет, так было бы не интересно. — А сказать нам? — обиделся Фред. — Мы же друзья. — сказал Джордж. — Меня заставили. — было видно, что Аддамс-Торп нагло врёт и даже не скрывает этого. — Так, парни, успокоились. — перебила их перебранку Паучок. — Не будем портить ссорами это поистине ужасно прекрасное зрелище. — Пивз, сбегай за попкорном, я забыл его на тумбочке возле своей кровати. — обратился к полтергейсту художник. — Ты не можешь мне приказывать. — обиделся тот. — Зато могу натравить на тебя кое-что похлеще акулы. Или засунуть динамит прямо в… одно место. Не умрёшь, но приятного мало будет. Хотя, кузен Франк, обожает взрывается, а после собрать себя по частям. Мама и его жена сколько раз предупреждали его, что в следующий раз не будут собирать его и воскрешать, но ему все мало. А тебе будет в самых раз. — хищно улыбнулся Аллен и стал похож на ту самую акулу. — Он может. — кивнула Эва. — Хорошо. — устало вздохнул Пивз и полетел по дороге бурча, что он с почётного пугала всея школы превращается в лакея для наглых детишек, ну и времена пошли. — У нас появилось… — … столько кумиров. — Мы и не знаем… — …кому поклонятся. Не они одни не знали, как реагировать на происходящее. Пришли на крик студенты и кто-то из Слизерина все же вызвал авроров, пока полтергейст принес попкорн. Но Фестера успели предупредить и он убежал. Амбридж слегла с сердечным приступом в Больничном крыле. Авроры начали допрашивать присутствующих, однако, когда услышали об ухаживании целый час ржали и потом вернулись назад, в Министерство, чтобы рассказать другим. Конечно, преследовать незадачливого жениха не стали, пусть сами разбираются. Дамблдор ещё долго вещал о силе любви, а весь Хогвартс потешался над преподавателем и ее незадачливым кавалером. Подробности Аддамс-Торп рассказали лишь друзьям, послав остальных лесом. Хотя, слухи становились все интереснее, в конце даже утверждали, что это Долорес напоила или преследовала бедного Аддамса. Лаванда всерьез говорила Парвати, что Амбридж затащила упирающегося мужчину в свою спальню, раздела его и напоила любовным зельем. Грейнджер хихикала вместе со всеми. Ей нравилось быть не пай-девочкой, а немного непокорной и даже слегка шаловливой. Она посмотрела на Поттера, который смущённо ей улыбнулся и шестого Уизли, который пытался стащить попкорн у Ала, чего у него не получилось. — Вот наглядный пример, как не нужно ухаживать за девушкой. — Гермиона с намёком смотрела на друга. — Это точно. — хмыкнул Гарри, после чего подошёл ближе и прошептал ей на ухо. — А если я приглашу тебя… прогуляться и обещаю вести не так, как он, то ты согласишься? — Это, что… свидание? — удивилась девушка. — Ну, да… — парень покраснел. — Я не умею делать красивые комплименты и жесты, но, надеюсь, ты меня поймёшь и простишь… По старой дружбе… — Конечно, я с радостью пойду. — засияла она. По незаметному кивку от Аллена, Грейнджер поняла, что тот все же решил помочь сестре, победить пари и дал несколько советов Поттеру или хорошего пинка для разгона. Однако, важно ли это? Главное результат, а если способ его достижения был немного не совсем правильный, на это можно закрыть глаза. С недавних пор девушка осознала это.