Назови меня по имени

      Я либо бессмертная, либо сумасшедшая, но что ни сделаешь ради благородной цели.       — Зовите меня Тигр. С этого дня я буду вашим капитаном, — представился на удивление худощавый мужчина в маске соответствующего животного. Изящный, утончённый — ему бы больше подошло прозвище Рысь или что-то наподобие, однако руководство почему-то прозвало этого шиноби совершенно иначе.       — Рады знакомству, — ответили мы хором, точно болванчики.       — Пума.       — Ястреб.       — Мышь.       Вроде бы ничего сверхъестественного не происходило: стандартное знакомство на первом собрании, но почему липкий пот предательски выступил на спине? Надеюсь, это спишут на простое волнение.       Стоит ли вообще игра свеч?       Представившаяся Пумой — девушка с длинными лиловыми волосами, такая высокая, статная: ей бы химэ быть, а не прозябать в подземных лабиринтах. Ястреб — обычный парнишка, слегка полноватый, но атмосфера вокруг него, наверное, была наиболее спокойной среди всех. И Мышь — я — подделка в теле Учихи.       — С этого момента и впредь вызывать вас будут через посыльную птицу. Время прибытия на место сбора — две минуты.       — Есть!       «Да разве это вообще возможно? Мы что, сверхскоростные ракеты, с другого конца деревни мчаться?» — старалась отвлечься ироничными комментариями. Главное, чтобы руки не слишком дрожали. Сколько Оскаров должна была бы выдать мне киноакадемия за это? Одним бы точно не отделались.       — Выходные вам не положены, можем вызвать в любой момент.       «Это, между прочим, мой лучший отыгрыш! Даже круче, чем когда были тесты для вступления в ряды масочников!»       — Экипировку разрешено обновлять в любое время по мере износа. Для этого следует прийти в отдел… — продолжал инструктировать лидер, но я уже плохо слушала: в один миг в моей голове будто бы взорвался пёстрый фейерверк, заглушивший любые внешние сигналы.       «Блин, мимо», — посетовала тихонько, стараясь выровнять сердцебиение: Тигр монотонно-строго вещал что-то про отчётность. «Ладно, осталось ещё двое», — утешала я себя, сосредотачиваясь на происходящем в этой комнатушке.       На самом деле, цель сего перформанса одна — раздобыть компромат на Данзо. Да, Корень — организация обособленная, но катакомбы они делят вместе с обычными анбушниками, а в дни приёма новичков всегда и везде царит хаос: и даже самая дисциплинированная организация шиноби — не исключение.       «Нет, я всё-таки сумасшедшая», — пришла я к окончательному умозаключению, когда произошёл уже второй промах подряд. Рискнуть всем ради одного дня — ну не дура ли?       Никто не знал, где именно прячется Корень: ибо они крысы, что кучкуются по углам, в самых злачных и непригодных для жизни местах. Но вчера птица передала мне распределение команд, а заодно координаты для сегодняшнего собрания и — самое ценное — карты катакомб: такой набор полагался всем новичкам. Подземная система была столь сложной и запутанной, что даже опытные ниндзя не смогли бы сориентироваться без подробного плана. Однако на схеме, выдаваемой при вступлении в ряды масочников, присутствовало несколько необъяснимых прорех: в некоторых местах детали словно размывались, в то время как в других были слишком чёткими. Подозрительно, но, похоже, слухи не соврали.       «О да, я отдала за эту информацию половину накопленного Изуми жалованья».       Шиноби — не благородные воины, это всё сказки. Точнее, не все из них. Конечно, никто бы в здравом уме не продал расположение Корня: за это их семью до троюродной прабабушки казнили бы без суда и следствия, потому что Данзо — тот ещё параноик. Однако продать слух слуха о слухе — вполне. А дальше ты или думаешь своей головой, или никак.       «Есть!» — закусила я губу как можно сильнее, чтобы никоим образом не выдать нахлынувшие эмоции: третий клон попал ровно в точку.       Затхлый плесневелый запах: не знала, что воспоминания клонов передают даже такие детали. Мрачные коридоры, с несколькими скудно горящими факелами на стенах, которые скорее помогали окончательно не заплутать, чем действительно освещали путь. Приходилось ориентироваться вслепую. Шаринган — под запретом: узнают — конец. Хватало того, что приходилось поддерживать хэнге какой-то неизвестной тётки.       Поворот — ещё и ещё. Бесконечно тянущиеся ряды комнат, в которые было лучше никому и никогда не заглядывать, как вдруг — слишком большое расстояние между двумя идентичными дверьми. Подозрительно.       Подошла проверить — острое учиховское зрение не обмануло, тут действительно что-то было не так: и материал стен в этом месте как будто отличался, и глубина. Зацепилась за поверхность пальцами, желая найти углубление или, напротив, характерный выступ. Есть! Надавила на вмятину чуть сильнее, морально уже готовясь к тому, что это просто ловушка. Но на удивление стена пришла в движение — опустилась с грохотом вниз и открыла целый потайной ход впереди.       Времени оставалось в обрез — столь громкий звук явно услышали те, кто должен, — протиснулась в образовавшийся проём: бежать не получилось бы, слишком узко, так что пришлось быстро семенить боком.       Вскоре тесная дорога закончилась и начинался новый уровень лабиринтов: коридор — поворот — коридор, и так, казалось, до бесконечности. Что я искала? Как собиралась найти? Сама не знала, но любой секретный документ Корня мог сослужить большую службу.       Постепенно застоявшийся запах исчез — на смену пришёл лишь сильный, пробирающий до самых костей холод. Освещение сменилось на электрическое. Кажется, я продвигалась в верном направлении. Пришло время играть по-крупному!       Открыла один кабинет — типичный склад оружия. Второй — пустота, ни единой вещицы внутри. Третий — снова ничего. Скорее, скорее, нельзя останавливаться! И вот в какой-то момент наткнулась на подозрительно просторную комнату — вошла — по периметру стояло несколько колб, заполненных жидкостью, а внутри были… люди. Бессознательные, но, несомненно, ещё живые. Чуть поодаль — простенький стол с кучей ящиков.       Рванула к нему. Распахнула все ячейки — одну за другой — повытаскивала какие-то бумаги, свитки, явно записанные никому не известным шифром. Сгребла всё это на столешницу, сложила печати, вызвала птицу. Так-то для этого нужен был специальный контракт, но именно на однодневный контракт и ушла вторая половина накоплений Изуми. А что, разве кто-то говорил, что все контракты вечные и нерушимые? Все хотят подзаработать, и средненькие ниндзя — не исключение.       Закончила так спешно, как могла. Выбежала обратно в коридор, напоследок зачем-то оглянувшись на несчастных, заточённых помимо воли. Я не могла сейчас поддаться минутному желанию спасти всех и вся и вытащить их отсюда. Стало больно. Мерзко. Отвернулась и понеслась дальше.       Не знаю, сколько времени провела, лихорадочно плутая по лабиринтам Корня. Такое чувство, что несколько часов, но умом понимала, что всего каких-то пять-десять минут. Когда со стороны раздался подозрительный лязг, почти сразу стихший до лёгкого шороха, стало ясно, что пора заканчивать. Птица передаст всё найденное оригиналу.       — На этом инструктаж для новопоступивших окончен. Далее — татуирование, и на сегодня свободны.       Я по-прежнему находилась в некоем трансе, прокручивая воспоминания, поступившие от клона. Что-то удалось найти. Возможно, среди этой кучи обнаружится что-то ценное, как минимум, касающееся неэтичных экспериментов. Чем больше компромата удастся раздобыть — тем весомее станут потом мои слова перед Хокагэ.       — Пума.       Девушка кивнула и спокойно прошла к Тигру. Встала, повернулась вполоборота. Тот в ответ сложил несколько печатей — слишком стремительно, без Шарингана не разобрать — ладони его засветились алым: он обхватил одной своё запястье, а вторую максимально вытянул. Секунда — хлопок. Шипение. Когда мужчина отстранился, стало видно, что на покрасневшей коже отпечатался витиеватый знак Огня. Как символично.       — Мышь.       Я также кивнула. После сцены с Пумой идти на подобное откровенно не хотелось, но здесь никто не стал бы спрашивать. Я покорно заняла то же место, где ещё недавно стояла лилововласая девушка, и приготовилась к худшему. И не зря. Когда разгорячённая рука коснулась предплечья, хотелось выть: я с трудом удержалась, из-за чего с губы всё же поползла струйка крови. Хорошо, что маска скрывала. Такое ощущение, что к коже приложили раскалённое железо, а потом ещё и подождали немного для верности. Когда лидер позвал Ястреба, я уже плохо соображала, что происходит: боль застилала всё вокруг. С трудом доковыляла обратно, дождалась нескольких финальных распоряжений и наконец унеслась домой — мчась на всех парах, чтобы хоть немного остудить свежую рану.

***

      Тем не менее, АНБУ действительно были мастерами своего дела: очутившись в крохотной комнатушке Изуми, я вдруг поняла, что травмированная рука совершенно не болит. Пощипала её, даже подставила под горячую струю — ничего. Удивительно. Пользуясь выпавшим шансом, грешным делом даже задумалась о том, чтобы принять ванную. Шиноби не жаловали никакие ароматические гели или шампуни, потому как это создавало лишнюю вероятность быть обнаруженным, так что мечты об апельсиновом или же лавандовом масле остались в далёком прошлом. Ладно хоть просто в тёплую водичку можно было окунуться: полезно для сна. «Хотя какого сна: отрублюсь, как только голова коснётся подушки», — сладко рассуждала я, словно бы уже ощущая щекочущие и распаривающие облачка пара. Прекрасный вечер и крепкий сон — что может быть лучше? Особенно когда на миссии теперь придётся ходить в несколько раз чаще.       Однако мир, как обычно, наплевал на мои планы, подослав одного очень шумного и до безобразия невоспитанного кота прямиком под дверь Мыши.       — Изуми-тян! — явился не запылился Мерцающий. Нет, я понимала, что он рано или поздно прискочит, но какого лешего именно сейчас? Мне только что болючую татуировку нахлобучили, так ещё и нервов помотали, можно я просто отдохну?       Шисуи же явно не желал внимать моим немым просьбам и решил закатить истерику в лучших традициях дешёвых мелодрам. Было бы очень забавно это наблюдать, если со стороны.       — Как это понимать? Ты серьёзно решила вступить в АНБУ?!       «У них там секретная организация или проходной двор?» — эта напористость и извечное желание сунуть нос в чужие дела начинали порядком надоедать. Ежу понятно, почему Шисуи себя так вёл, но понять и принять — вещи порой совершенно разные. Причём слово «АНБУ» этот идиот как будто бы специально прокричал как можно громче, чтобы наверняка все узнали. «Теперь ещё и перед Фугаку отплясывать, ну, спасибо», — после многочасовой головомойки эмпатии во мне оставалось ровно ноль. Если не минус.       Шисуи по-прежнему выглядел довольно измотанным, и где-то в глубине души мне было его действительно жаль. Но вот наглая и уставшая от жизни девица снаружи просто хотела принять ванную. Я так многого прошу?       — Не ты ли говорила держаться подальше от Корня? А сама лезешь прямо к ним под нос!       «А ещё я только что набрала компромата на целый фургон и даже спасла свою задницу от прытких лап Данзо, разве я не чудо? Ради тебя же, идиота кусок», — но, конечно же, сказать я этого не могла, так что привычную фальшивую маску пришлось натянуть посильнее, а сжать шею внутреннего гордеца потуже.       — Шисуи, не переживай, всё будет нормально, — улыбайся и веки прикрывай, дурёха ты эдакая, а то точно тихую ярость на дне чёрных бусинок будет видно.       — Нормально? Ты, что ли, не знаешь, кто такие АНБУ и как это опасно?       — Знаю, но я много тренировалась. С тобой и Итачи, разве нет? — язвительность медленно просачивалась наружу, но я пока ещё была способна её отфильтровывать.       — Это не меняет сути дела, Изуми-тян! — вдруг резко приблизился он и схватил за плечи, ограничивая любую попытку к отступлению. Ещё и прямо в глаза уставился. — АНБУ — это монстры, монстры во плоти! Зачем тебе с ними работать? Да ещё и миссии, на которые их посылают — одна другой хуже! Что если с тобой что-то случится?!       «Ты только что косвенно назвал Итачи монстром, или мне показалось?» — не поняла я такого финта. Ясное дело, что Мерцающий в моменте себя явно контролировал очень плохо — вон, как ноздри ходуном ходили, — но всё же такую реплику Изуми могла бы воспринять как оскорбление.       — Ты хочешь сказать, что Итачи тоже?       — Да не это я имел в виду, не переводи тему! — освободиться из цепкой хватки так и не удалось. — Да и вообще как ты… Итачи вообще знает об этом?       «Хотела бы я знать, откуда ты узнал, мистер самый шустрый. Птичка Хокагэ напела»?       — Погоди, — терпение стремительно стало заканчиваться, потому как были задеты слишком чувствительные струны моей и без того разгневанной души, — в каком смысле «знает ли Итачи об этом»?       — Ты же его невеста, конечно он должен зна-..       — Постой, Шисуи, я люблю Итачи, это безусловно, — как-то даже слишком просто произнесла я столь важные слова, впервые признав свои чувства к молчаливому гению. Или всё же не свои? — Но почему я должна спрашивать его разрешения?       — Потому что вы с ним…       Всё, тушите свет.       — То есть, — когда кто-то касался столь спорной темы, меня было не остановить, пока не выговорюсь, — раз невеста, то теперь и шага сделать без него не могу?       — Изуми-тян, я не это… — опешил Мерцающий от столь резкой перемены. Да, он явно не ожидал от подруги детства подобного выкрутаса, но должна же я показать, что бедная девочка, в конце-то концов, тоже личность, а не бесплатное приложение к лучшему другу.       «Конечно, мне же в будущем пелёнки стирать да еду наваривать! Как столь скудный умишко сам может что-то решать без вашей помощи»? Внутри всё буквально кипело: так много хотелось выплеснуть, но нельзя было, нельзя… Итак тщательно отыгрываемая долгие месяцы роль уже трещала по швам, куда усугублять.       — Шисуи, уходи, — собрала я последнюю волю и указала на оконный проём, через который, как и всегда, вошёл незваный гость.       — Изуми-тян… — он явно хотел извиниться: давным-давно отпустив мои несчастные руки, попытался взять хотя бы одну из них вновь, но я не дала — резко отпрянула, словно от Тигра с его татуировкой.       — Уходи.       Не знаю, выглядела ли я достаточно разгневанной, разочарованной, уставшей или всё вместе, но обычно настойчивый парнишка на сей раз подчинился. Он понимающе вздохнул и привычно растворился в воздухе.       Тишина. Только стук часов в одинокой комнате. Ветерок колыхал полупрозрачные занавески: столь невесомо. Словно никого тут только что не было, а всё случившееся — всего лишь игра воображения.