Назови меня по имени

      В те редкие часы, когда не находилась подле Тэруко, не заменяла её и не пропадала на запланированных тренировках, я предпочитала отдыхать в одиночестве, но чаще — проводить время с одним своевольным Учихой, который когда-то очень давно обещал спалить резиденцию самого Хокагэ, только бы встретиться со мной.       Казалось, ещё вчера Коноха восстанавливалась после тройного заговора — Песка, Камня и Звука, — а Саске только-только учился пользоваться полученной силой, которой, по иронии судьбы, так отчаянно жаждал в «каноне», и какую совершенно случайно обрёл в этой реальности. Чужие дети быстро растут, да? Ещё вчера он представлялся мне сущим дитём, однако, не успела оглянуться, как Учиха вдруг вытянулся, стал шире в плечах, покрупнел и теперь уже напоминал не угловатого подростка, а самого настоящего взрослого шиноби.       — Доставка еды для утомлённых службой ниндзя, — в назначенный час материализовался, словно из ниоткуда: что ни говори, а Какаши хорошо обучил своих подопечных маскировке — настолько, что не выдавать своё присутствие стало для них буквально инстинктом.       Юноша появился передо мной в длинных тренировочных штанах обычного чёрного оттенка и такой же водолазке — не в обожаемой ранее рубашке с высоким воротом, но и спасибо, что не в безвкусных балахонах, перетянутых канатами, какие он мог бы носить, свяжись всё-таки с сумасшедшим учёным саннином. Весь его облик — подсвечиваемый проникающими сквозь ветви деревьев солнцем — ощущался столь тёплым, но в то же время отдавался неконтролируемой тревогой в глубине.       Саске не поглотила ненависть.       Он не выбирал месть, потому что некому и не за что было мстить.       Он сохранил свет, которым полнилась его душа.       Мы сделали всё правильно.       — Саске, — я улыбалась, искренне радуясь принесённому обеду, однако также — безосновательно, но от того не менее панически — боялась, что он всё-таки окажется во тьме. Как могла, старалась прятать, буквально силой заталкивать неуместные переживания подальше, в самые далёкие чертоги, но порой они всё равно прорывались ядом, настойчиво напоминая о себе. Так и сейчас: похоже, я слишком зацикленно глядела на Учиху, отчего брови его в непонимании сошлись на переносице. — Спасибо, как раз специально поменьше съела на завтрак, чтобы как следует проголодаться к твоему приходу, — но эти сомнения — только мои, не стоит портить ими столь прекрасный день.       — Сегодня в меню соба с овощами и говядиной, — в момент, когда крышка одной из коробочек приоткрылась, вверх вместе с паром устремился невероятно аппетитный аромат, которому невозможно было сопротивляться. Мысли о еде стали отличным противоядием.       — Как ты это делаешь? — я старалась уловить каждую добавленную специю и приправу: различала нотки красного, чёрного перца, и, похоже, каких-то пряных семян? — До сих пор не могу поверить: Учиха Саске — кулинар!       — Не питаться же нам вечно походными пилюлями и заварным рамэном, — а он, между тем, деловито выкладывал из сумки палочки, бутыли, заполненные соком, и пакетики с десертом. — Так и в Наруто можно превратиться!       — Ха-ха!       — Сколько раз предлагал ему научиться: ни в какую. Рамэн подавай ему, рамэн, а если не «Итираку», то хоть кипятковый, но чтобы самому — да ни за что.       — Он, судя по твоим рассказам, отличается особым упрямством. Когда не надо, — я, следуя примеру собеседника, зацепила сначала несколько кусочков зелёного перца и ломтики нашинкованной моркови, чтобы уже после приступить к длинной гречневой лапше. — Ну, ничего, пройдёт время и та девочка ему не только рамэн будет готовить.       — Хината? Она, конечно, влюблена в него по уши, но пока до этого тупня дойдёт...       — Потребуется целая Великая война шиноби.       — Сестрёнка в своём стиле.       Кто бы мог подумать, что я буду упоминать подобные события будущего в шутку? Но это тоже был один из способов хоть немного облегчить волнения. Как всегда говорилось: сарказм — лучший друг в любой ситуации. Жаль, что я позабыла об этом так надолго.       Обычно мы прятались на небольшой поляне, затесавшейся среди бесконечных лесов, что буквально облепляли местные горы. Вид открывался потрясающий: с одной стороны, оттуда хорошо просматривалась деревня, с другой — мы находились достаточно далеко, чтобы скрыться от посторонних. Это был тот редкий случай, когда я могла позволить себе отпустить хэнгэ и слышать свой голос, видеть своё отражение в дымке тёмных, почти бесконечно-смоляных глаз.       Мы разговаривали обо всём: обменивались только нам понятными шутками, смеялись и сплетничали. Наверное, как старшей мне полагалось сохранять какой-никакой авторитет, но я махнула на это дело. Шисуи прав: Саске давно уже не ребёнок и пора принимать его за равного. Именно поэтому тогда ему и рассказали всё, абсолютно всё, кроме одного-единственного — правды о том, что я — не Изуми. Впрочем, почему-то мне кажется, что, даже узнай он это, понял бы и принял бы, сказав, что ему нужна только я — в этом они с Мерцающим были невероятно похожи.       «Шисуи», — кольнуло где-то внутри от непрошенного воспоминания.       — Сестрёнка?       — А? Что?.. — я отличалась умением уйти в себя практически в любой момент разговора, чтобы потом в удивлении пялиться по сторонам, не понимая, что вообще творится. Такое и раньше было мне свойственно, однако, чем дальше, тем чаще внимание стало рассеиваться — и всё не просто так, потому что кошмары перестали навещать в одиночку.       — Ты просто вдруг отключилась, будто перестала меня слышать. Всё в порядке? — он глядел так обеспокоенно: совесть заныла от этих блестящих тёмных искорок.       «Йя-а!.. У-у!.. А-а!..» — внезапно донёсся звук, точно из ниоткуда. «Ва-а! Ми-и!.. Уо-о!» — тот тонкий писк, что показался поначалу игрой воображения, всё-таки оказался не ею, хотя так хотелось бы. Думала, что просто устала, надеялась, что в этот раз пронесёт. «Много хочешь, девочка», — спорила сама с собой, руками уже сжимая ушные раковины до онемения, а носом, наверное, упав в самую землю: в моменты приступов я не различала, где верх, где низ и как вообще вращается Земля. «А-а!.. О-о!.. Мэ-э-э!..» — словно множество людей разом кричало что-то —громко и отчаянно, невозможно было разобрать ничего: голоса их сливались в единый гул, который мучительно долго, точно острая сабля, полоскал по барабанным перепонкам.       «Давай, терпи. Скоро, ещё чуть-чуть», — утешала, как могла, лишь бы продержаться, только бы выстоять последние секунды. И вот заветный хлопок — боль и шумы разом стёрлись, снимая тёмную пелену и возвращая восприятие внешнего мира.       — … ка? — это, наверняка, звал Учиха.       — Сас…ке…       — …трёнка? — я не видела, но могла воспроизвести выражение лица юноши по памяти: слишком хорошо его знала и слишком часто в последнее время случались эти поганые приступы.       — Мне, — смог перед взором рассеялся, открывая вид на перепуганного шиноби. Ощущения постепенно оттаивали, а потому я могла почувствовать, как опустившиеся вниз длинные пряди едва заметно щекотали нос. — Мне даже не стоит врать, что всё нормально, да?       Попытка перевести происходящее в шутку ожидаемо провалилась, заставив Учиху ещё сильнее насупиться. Он — прежде державший меня, судя по всему, на руках — усадил обратно на расстеленный для пикника коврик, бережливо стёр выступившие капли пота со лба и помог отпить воды из протянутой им же походной фляги, что шиноби всегда таскали с собой.       — Стало чаще? — когда он злился — не поверите — становился один-в-один похож на Шисуи. И неважно, что с недоверием на меня сейчас технически глядели глазёнки Фугаку, эти бесенята на дне — о, да, вылитый Мерцающий, не иначе!       — Ну…       — Сестрёнка, — пытал без ножа: одной похладевшей интонацией и подозрительным прищуром. А это уже для всех Учих общее, да?       — Как бы это сказать…       — Сестрёнка.       — Да-да, стало чаще и приступы дольше, но Цунаде-сама сказала, что с этим всё равно ничег-…       Он крепко и резко прижал меня к себе — не давая времени даже понять, что творит, не то что выразить несогласие.       — Такое нельзя пускать на самотёк. Я, мы… обязательно что-нибудь придумаем, — и в этом тоже безумно напоминал Шисуи: такой же упёртый и самонадеянный. — Сакура сейчас обучается у Цунаде-сама, Наруто вот-вот отправится к Джирайе. Говорят, на горе Мьёбоку существует множество неизвестных, в том числе лечебных ниндзюцу. Поэтому мы обязательно найдём способ исцелить тебя. Не волнуйся, мы обязательно…       Несмотря на то, как уверенно Саске обнимал меня, какой твёрдостью полнились его речи, колотящееся в страхе сердце — отдающее удары эхом через грудную клетку — выдавало его с поличным. И он наверняка знал об этом.       — Со мной всё будет хорошо, Саске, — а я знала, что бессовестно вру ему. Даже лучшие медики Страны огня после бесконечных обследований и консилиумов не могли объяснить причину внезапного недуга, но я, вопреки здравому смыслу, словно нутром чувствовала: это мир отвергает меня.