Она была так прекрасна

Две бутылки пива — и меня уже нет. Не знаю, что меня побудило сегодня сделать это. Мне не было грустно, напротив, я чувствовала некую воодушевлённость. Но каждый раз, когда мне становилось хорошо, я вспоминала о прошлом. Так и сейчас. Чёртов подъезд. Душно и накурено. В комнату нельзя ещё минимум минут 30. Подростки воплощают свои утехи, а я не хочу быть третьей. Идём гулять. Ночь, темно, холодно, и только шум из общаги прерывает немую тишину. Прочь. Бегу в пьяном тумане, прочь от звуков и людей. Дежавю. Всё как в детстве. Я постоянно убегала из дома. Искали ли меня? На утро, возможно. Всегда промокшая и замёрзшая, я сидела на заброшке и мечтала о лучшем. Тогда я ещё не пила и не могла так приглушить свою боль. Но был другой способ. Резать руки? Банально. Я обжигала себя. У меня была спёртая у отца зажигалка, которой я поджигала бумажки с заброшки и тушила об ногу. Вот такой я мазохист. Мне не было больно в тот момент — я чувствовала облегчение. Я не делала эти увечья для привлечения внимания, наоборот, я прятала свои ожоги. Когда все носили джинсы с подворотами, я прятала свои лодыжки в широких и длинных шароварах. Лишнее внимание ко мне было опасно. За это могли и в школе начать гнобить, и дома доставать. Лучшим решением было не показывать своё нутро. Так и сейчас, я сижу замёрзшая на старой детской площадке и тушу сигарету о лодыжку. Если бы отец узнал, как я перевожу сигареты, он перевернулся б в гробу. Вспоминая моменты прошлого, я иду по незнакомой улице и понимаю, что ночь и алкоголь не утопят боль...