ID работы: 13674112

Bloody Mary

Слэш
NC-17
Завершён
604
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
18 страниц, 1 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
604 Нравится 35 Отзывы 189 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Примечания:

L’amour est la seule maladie dont on n’aime pas guérir Любовь – единственная болезнь, от которой не хочется излечиться

В большом зале, где проходит прием, царит легкий полумрак, луна игриво заглядывает в большие окна, наблюдая за гостями, что стайками разбились по углам, ведя беседы о чем-то своем. В воздухе витают отзвуки приглушенных голосов, перебиваемых легкой мелодией музыкальных инструментов, оживляющих этот светский раут, и те, кто не любит шумных бесед или бессмысленных разговоров, могут спокойно насладиться приятной классической музыкой. Се Лянь заинтересованно оглядывал зал, вертя в ладони бокал с вином, смакуя на языке его приятную горечь, и не подходил ни к кому. Он ловил на себе восхищенные взгляды нескольких дам и улыбался снисходительно, впрочем, не проявляя к ним никакого интереса и стараясь никого не обнадеживать. Бесспорно, девушки были прекрасны, их наряды были сшиты искусно, блеск украшений говорил об их богатстве, а статная осанка и утонченная фигура – о благородном происхождении. Се Лянь объективно оценивал их красоту, которая, однако, совершенно не трогала струны его души. Мягко говоря, они выбрали себе не лучший объект для воздыхания. Вампир улыбается своим мыслям, делая еще один глоток терпкого напитка, когда ощущает за спиной чужое присутствие, а на талию легко опускается прохладная ладонь. — Кажется, этот скучный вечер наконец-то стал прекрасным, – чарующим, низким голосом произносят на ухо, и у Се Ляня на мгновение сбивается дыхание от чужой близости. Он разворачивается, чуть задирая голову и сталкиваясь с игривым взглядом разноцветных глаз. С первой встречи Се Лянь считал эту особенность восхитительной, и даже пару раз заявлял об этом вслух, вызывая лукавую улыбку и мягкий взгляд. — Вы как всегда в своем репертуаре, Хуа Чэнчжу – никаких манер, – со смешком произносит Се Лянь, замечая, что руку с его талии так и не убрали. — Что вы, – деланно удивляется мужчина, прикладывая свободную руку к сердцу. – Разве я могу быть неучтивым с молодым господином? Се Лянь на его слова только смеется, прикрывая рот ладонью и с весельем глядя на своего собеседника, чей взгляд искрится улыбкой. Почти с самого первого дня их знакомства пару лет назад Хуа Чэн во время разговора с ним вплетает в свою речь флирт, иногда едва заметно, а иногда откровенно и нагло, как сейчас, без стеснения лукаво ухмыляясь и касаясь легко, но интимно. Поначалу Се Ляня смущало подобное поведение, но позже он привык, приняв подобное за характерную черту демона и даже находя в этом что-то забавное и интересное. — Ах, Сань Лан такой бесстыдник, – сдается вампир, прерывая их маленькую игру и называя демона прозвищем, которое тому, по какой-то причине, нравится слышать от Се Ляня больше, чем настоящее имя. Хуа Чэн ухмыляется, мол, да, я такой, и берет чужую ладонь в свою, поднося к губам и легко целуя. Каждый раз от этого жеста у Се Ляня сбивается дыхание, и сердце пропускает удар. Это всего лишь элемент вежливости, обычно, правда, проявляемый к дамам, но Хуа Чэн приноровился делать так каждый раз, как видит Се Ляня. И пусть вампира это невероятно смущало, ему льстило такое проявление внимания. — Я смутил молодого господина? – невинно произносит демон, заглядывая в чужие глаза и любуясь бликами свечей в янтарных радужках. Ему никогда не надоест смотреть на них. — Ты делаешь это с завидной регулярностью, Сань Лан, – журит его Се Лянь, чувствуя, как настроение и впечатление от этого вечера резко улучшились с появлением одного нахального демона. Хуа Чэн смеется, показывая небольшие клычки, и с нежностью смотрит на Се Ляня, едва сдерживаясь от того, чтобы не поцеловать его мягкие губы. Он позволяет себе лишь маленькие, но чувственные касания, поднимая руку и проводя большим пальцем по вмиг зардевшимся скулам. — И с удовольствием сделаю еще раз. Се Лянь пораженно качает головой. Кажется, он никогда не привыкнет к слишком откровенным словам демона. Почти сразу, как они познакомились, Хуа Чэн проявлял недюжинный интерес к его персоне, всегда был вежлив и внимателен, участливо вступал в беседы и, казалось, всегда был тут как тут, когда Се Ляню становилось скучно или грустно. Он прекрасно скрашивал его одиночество, разбавлял речь забавными шутками, мог рассуждать практически на любую тему и всегда, всегда улыбался. Эта его черта, эта манера поведения была присуща ему лишь в присутствии Се Ляня. Вампир никогда не видел, чтобы с кем-то другим демон вел себя так же. Се Лянь давно подозревал, что нравится Хуа Чэну. По его ласковому взгляду и откровенному флирту это было не трудно понять. И вампир, по правде говоря, был совершенно не против этих отношений, но демон ни разу не сказал о своих чувствах напрямую, ни разу не предложил перевести их отношения в другое русло, поэтому Се Лянь ничего не предпринимал. В конце концов, раз Хуа Чэн начал эту игру, ему и делать последний ход. Се Лянь ведь легко ему поддастся. — Так нечестно, Сань Лан, – игриво произносит Се Лянь, приятно удивляя демона. – Ты совсем не думаешь обо мне. Под этими словами он подразумевает, что Хуа Чэн не думает о его чувствах, постоянно говоря комплименты и не подкрепляя слово делом, но демон, конечно же, понимает его по-своему. Он слегка наклоняется, касаясь носом виска и щекоча дыханием шею, шепча прямо на ухо: — Si la fleur poussait chaque fois que je pense à toi alors le monde serait un immense jardin. Се Лянь шумно вздыхает, чувствуя, как бесконтрольно алеют щеки от таких признаний, от чужой искренности и близости. Сердце бьется как заведенное, и Се Лянь не сразу находит силы взглянуть на своего демона-искусителя, чей взгляд стал серьезен, но был все также предельно открыт и честен. — Достаточно прямолинейно? – спокойно произнес Хуа Чэн, будто не он только что выдал это тревожащее душу признание. Се Лянь коротко кивает, все еще находясь под впечатлением от решительности демона и его цепких фраз. Он хочет что-то ответить, но его перебивает внезапно сменившаяся музыка маленького оркестра, заигравшего вальс. Вампир невольно оглядывается на собирающиеся в центре зала пары, медленно заводящие танец. Хуа Чэн прослеживает за его взглядом, улыбаясь уголком губ удачно подвернувшейся возможности. — Молодой господин позволит пригласить его на танец? – чинно, учтиво произносит Хуа Чэн, чуть склоняясь в поклоне и протягивая руку. Се Лянь удивленно смотрит на него, переживая бурю эмоций в своей голове, чувствуя радостное биение сердца, и ласково улыбается, вкладывая свою ладонь в чужую. Он делает шаг навстречу, увлекаемый демоном в центр зала к другим парам, изящно петляя между ними и ни на секунду не сбиваясь с ритма танца. Хуа Чэн притягивает его к себе ближе, кладя руку на талию и крепко удерживая, будто не давая Се Ляню сбежать – но он и не собирается. Они ходят по кругу, не отрывая взгляда друг от друга, и демон с ухмылкой наблюдает, как зрачки Се Ляня расширяются, когда он заставляет его прогнуться в пояснице, откидывая голову назад и открывая шею, чем демон тут же пользуется, наклоняясь ближе и опаляя горячим дыханием прохладную кожу. Се Лянь на секунду прикрывает глаза, стараясь не терять голову раньше времени, но эта напористость, эта уверенность и желание в глазах Хуа Чэна оставляют ему мало шансов для побега. Се Лянь выпрямляется, нос к носу сталкиваясь с демоном, что губы растянул в широкой ухмылке, показывая клыки, и вампир не остается в долгу, всем телом прижимаясь к Хуа Чэну и выдыхая рвано ему на ухо, просто чтобы посмотреть реакцию. Сердце пропускает удар, когда руки на талии сжимают крепче, собственнически, а над ухом слышен низкий рык, предупреждающий, но не угрожающий. Никогда рядом с ним. Се Лянь прикусывает губу, улыбаясь, и отходит на пару шагов, не забывая, что они все еще танцуют, и медленно кружит вокруг него, держась за протянутую ладонь. В глазах Хуа Чэна огонь горит, пламя желания танцует в радужках глаз, он совершенно не замечает, что происходит вокруг – все его внимание сосредоточено исключительно на Се Ляне, он пожирает его взглядом, мысленно целует каждый сантиметр его кожи, слушает вздохи и стоны, которым еще только предстоит сорваться с его губ этой ночью. Демон чуть крепче сжимает чужую ладонь, притягивая Се Ляня обратно, – он кружится, в конце концов вставая спиной вплотную к Хуа Чэну и откидывая голову на чужое плечо. Взгляд демона становится голодным, когда он проводит ладонью вдоль чужой талии, спускаясь к бедру и ощутимо сжимая, а чуткий слух улавливает первый сорвавшийся с этих сладких губ стон. Хуа Чэн едва держит себя в руках – этот танец превратился в самую настоящую пытку для него, ведь очень сложно себя контролировать, когда перед тобой такой соблазнительный и отзывчивый вампир, за чьей невинностью и утонченностью скрывается такая же похотливая и озорная натура, как и у самого Хуа Чэна, и кровь закипает от одного только взгляда на Се Ляня. Хуа Чэн позволяет себе больше, наклоняя голову и прикасаясь к нежной коже плеч губами, оставляя поцелуи и чуть царапая клыками, специально, чтобы вызвать мурашки и заставить хотеть большего. Он наконец-то действует открыто, наконец-то касается так, как хотел давно, и больше не скрывает за шальными фразами своего обожания и желания. Се Ляню кажется, что комната вокруг него вращается, он едва может сфокусировать взгляд на гигантской люстре под потолком, на блеске золота и серебра, на бесчисленных огнях свечей – все сливается в причудливый вальс теней и света, отражается в глазах и завораживает, и он прикрывает веки, позволяя себе полностью сосредоточиться на ощущениях, на чужих сильных руках на своей талии, на крепкой груди, прижатой к его спине – и на прохладных мягких губах, покрывающих его плечи – его руки – поцелуями до самых кончиков пальцев. От этого жеста у Се Ляня перехватывает дыхание, и он пораженно застывает, сталкиваясь с чужим пристальным взглядом, полным обожания. Ему хочется, чтобы демон не переставал его касаться, не отводил своего взгляда и не давал думать о чем-то еще. Се Лянь стоит так близко, слышит чужое сердцебиение как свое собственное и понимает, что он хочет попробовать кровь демона, хочет ощутить ее сладость на языке. Се Лянь чувствует, как болят десна и появляются клыки лишь от одной мысли об этом. Он разворачивается в объятиях Хуа Чэна, кладя руки ему на плечи и увлекая в танец снова, и демон охотно поддается, изящно петляя между другими парами и при этом не спуская глаз с Се Ляня, чей взгляд стал более диким и расширились зрачки, чуть ли не полностью скрывая золотой янтарь радужки. От Хуа Чэна не укрывается эта перемена настроения, и он впервые за то время, пока они танцуют, подает голос, говоря тихо, сокровенно, но Се Лянь слышит так отчетливо, будто демон шепчет ему на ухо. — Что-то случилось, mi amor? – произносит он своим чарующим голосом, растягивая губы в самодовольной улыбке, когда тут же видит ответную реакцию. Се Лянь на долю секунды застывает в его руках, а по коже бегут мурашки. — Не слишком ли рано для подобных слов? – вампир все-таки берет себя в руки, делая изящный поворот, не выпуская чужой ладони, и возвращается в прежнюю позицию, вставая чуть ближе, чем раньше. — Ничуть. В твоем случае никогда не рано, mon chérie, – уверенно отвечает он, переходя на французский и продолжая закруживать их в танце, существуя будто отдельно от всего остального мира. Се Лянь не сдерживает вздох, сорвавшийся с его губ как подтверждение того, что Хуа Чэн все делает правильно, что все более умело увлекает его в свои сети, а он и не прочь поддаться. Он хочет утонуть в этих глазах, что горят рубином и обсидианом, в этом низком бархатном голосе, что вызывает мурашки по телу и оставляет терпкий вкус предвкушения на языке о том, что же произойдет дальше, насколько далеко готов зайти Хуа Чэн в своем флирте, поддаваясь своим желаниям и позволяя страсти и похоти взять верх над собой. Мелодия скрипки и оркестра становится все быстрей и насыщенней, танец близится к своему логическому завершению, и Се Лянь чувствует, как зуд в деснах становится невыносимым, как пробуждает в нем темное, первобытное желание впиться Хуа Чэну в шею и почувствовать наконец сладкий вкус его крови на языке, как над ухом раздастся рваный вздох, переходящий в низкий стон, когда Се Лянь не захочет останавливаться, а чужие руки будут сжимать его крепче, прижимать ближе к себе, не оставляя ни миллиметра между ними. У Хуа Чэна начнет кружиться голова, но даже тогда он не остановит Се Ляня, лишь сожмет его волосы в кулаке, посылая разряды тока по телу и с мазохистским удовольствием наслаждаясь болью во всем теле и резкой слабостью. Он не привык быть слабым, но в случае Се Ляня это не обсуждается, он готов позволить ему буквально что угодно, лишь бы увидеть ответное желание в чужих янтарных глазах. Хуа Чэн хочет целовать его губы, красные от его крови, и пробовать ее на вкус с чужого языка, слизывать с острых клыков или с подбородка, когда одна капля обязательно решит окрасить кожу вампира в алый красный. Хуа Чэн не сдерживает рычание, возбуждаясь от собственных фантазий, замечая, как на это реагирует Се Лянь, чья хватка на его плечах тут же усиливается. Демон не сдерживает улыбки, его желание достигает своего апогея, когда музыка почти заканчивается, и Хуа Чэн надавливает на чужую поясницу, вынуждая прогнуться в его руках и цепляться за его шею. Он не дает вампиру и секунды на раздумья, когда без предупреждения целует его, впиваясь своими губами в чужие, одной рукой удерживая чужую голову и не давая отстраниться. Но Се Лянь и не собирается – он удивленно стонет в долгожданный поцелуй, тут же зарываясь пальцами в черные длинные волосы и притягивая еще ближе, хотя ближе уже некуда. Хуа Чэн целует его страстно, остервенело, сразу же углубляя поцелуй и касаясь языком нёба. Се Лянь шумно выдыхает, отвечая с той же пылкостью, позволяя Хуа Чэну руководить процессом, но и сам при этом целует также напористо, тут же раскрывая все карты и позволяя демону увидеть, почувствовать его желание. Рука на его талии крепко сжимается, агрессивно и собственнически прижимая ближе, и Се Ляню это безумно нравится – ему нравится, как хищно ведет себя Хуа Чэн, как страстно целует и заставляет прогибаться под ним, – Се Лянь уверен, знает, что будет делать это на протяжении всей ночи и в разных позах, и эта мысль заставляет его кровь кипеть. Ему интересно, как долго Хуа Чэн сможет продержаться – как долго он сам сможет выносить эти сладкие пытки, потому что демон точно не даст ему кончить так быстро – будет дразнить и играться, кусать и целовать, касаться так, как никто до него, выпуская все потаенные желания вампира, помогая ему раскрыться и получить удовольствие. Хуа Чэн наконец выпрямляется, когда все вокруг уже закончили танцевать и стали расходиться кто куда, но им двоим абсолютно нет дела до того, что они стоят почти в центре зала, пылко целуясь и привлекая внимания прочей нечисти. Демону сейчас ни до кого нет дела, все его мысли сосредоточены только на вампире в его объятиях, на его спертом дыхании и голодных глазах. Демон отстраняется, чтобы дать ему отдышаться, но Се Лянь почти сразу же приникает к чужим губам обратно, слизывая выступившую кровь из крохотной ранки, оставленной им самим. Хуа Чэн ухмыляется, позволяя вампиру насладиться его кровью, но по нетерпению в чужих глазах, по дикому голоду во взгляде он видит, что этого совершенно недостаточно, что пары капель демонической крови невероятно мало для того, чтобы утолить зверский голод вампира, едва вкусившего лучшего деликатеса. С губ Се Ляня срывается тихий рык от разочарования, от того, что так мало, он хочет еще, и поэтому поднимает затуманенный взгляд на Хуа Чэна, что смотрит на него с откровенным восхищением и желанием. — Хочешь продолжить, mi amor? – дразнит, зная, как эти сладкие обращения на других языках действуют на Се Ляня. — Если мы уйдем отсюда прямо сейчас, я позволю тебе выпить столько моей крови, сколько захочет mon vampire. Се Лянь тут же кивает, из последних сил сдерживая себя, чтобы не наброситься на Хуа Чэна прямо на Демоническом балу, но это было бы уже слишком некультурно, а какая-то часть него, незамутненная похотью, еще помнит, что он, вообще-то, из аристократической семьи, и вести себя так в публичном месте ему не подобает. Демон улыбается одобрительно, кладя руку на чужую талию и направляясь в сторону двери, на ходу беря с подноса бокал с вином и выпивая его залпом, сжимая в руках так сильно, что он в конечном итоге лопается в его ладони, царапая кожу осколками, но Хуа Чэн не обращает на это внимание. Все его мысли сосредоточены сейчас на одном человеке, и от него не укрывается то, как пристально Се Лянь наблюдал за этим. Он щелкает пальцами, и дверь из зала едва заметно мерцает, а стоит ее открыть – как за ней простирается вовсе не коридор богатого поместья, а просторная спальня с большой кроватью у стены, покрытой черными простынями, а из окна льется мягкий лунный свет. Едва раздается щелчок закрывшейся двери, как Се Ляня тут же прижимают к ней, впиваясь в губы требовательным поцелуем, на который вампир тут же отвечает, обнимая Хуа Чэна за шею и прикрывая глаза. Сейчас, когда вокруг нет других людей, демон позволяет себе большее и опускает руку на чужую задницу, ощутимо сжимая и срывая с губ Се Ляня удивленный стон. Вампир отрывается от мягких губ и смотрит Хуа Чэну в глаза, теряясь в них, в восхищении и желании, что клубятся на дне зрачков. Он опускает взгляд на чужую руку и берет ее в свою, поднося к лицу и наблюдая, как капли крови стекают по тонким длинным пальцам из маленьких порезов от битого стекла. Хуа Чэн ухмыляется, видя, с каким голодом Се Лянь смотрит на его кровь, и подносит ладонь к чужому рту, проводя пальцами по губам и окрашивая их в красный. Вампир не отводит взгляда, когда приоткрывает рот и позволяет этим пальцам проникнуть глубже, облизывает их языком, смыкает губы на костяшках, мягко посасывая и выпивая кровь из маленьких ранок. Хуа Чэн шумно выдыхает, глядя на такого развратного и осмелевшего вампира, а ведь они даже еще не дошли до кровати. Демон двигает пальцами в чужом рту, оглаживает язык и слегка задевает нёбо, вызывая у Се Ляня тихий стон, и вампир все же прикрывает глаза, слизывая последние капли крови с чужой кожи и выпуская пальцы изо рта, облизывая губы и глядя на Хуа Чэна снизу-вверх. — Mon chérie, ты выглядишь прелестно, – низко мурлычет он, задерживая взгляд на скулах, подернутых красивым румянцем. Зрачки Се Ляня расширяются, и он с силой, неожиданной для Хуа Чэна, меняет их местами, прижимая демона к тяжелой деревянной двери, наклоняясь к чужой шее и шумно выдыхая, вызывая мурашки по коже. Демон растягивает губы в понимающей улыбке и начинает медленно и явно красуясь расстегивать пуговицы фрака, скидывая его куда-то на пол. За тем, как он расстегивает верхние пуговицы рубашки, Се Лянь наблюдает с нетерпением, едва контролируя себя, но не помогая ускорить процесс, чтобы не дать демону лишний повод для злорадства. Хуа Чэн слегка приспускает воротник рубашки с левого плеча, открывая вид на бледную кожу, которая кажется еще более белой в свете луны. Он выжидающе смотрит на вампира, давая ему зеленый свет, и откидывает голову назад, ударяясь затылком о дерево, когда Се Лянь приникает губами к его шее, с силой целует и царапает выступившими клыками, приоткрывая рот шире и впиваясь в мягкую кожу, слыша, как она рвется, а на язык льется теплая сладкая кровь. Он стонет, не отрываясь от чужой шеи, делая большие глотки и смакуя вкус демонической крови, которой наконец-то так много, как он хотел весь вечер. Хуа Чэн над ним выдыхает рвано, прикрывая глаза и растягивая губы в блаженной улыбке, а руки крепко сжимают талию вампира. Одна из них движется выше по его спине, зарываясь в длинные шелковые волосы, сжимая их в узловатых пальцах и прижимая чужую голову еще ближе к своему плечу, позволяя Се Ляню взять больше. Вампир рычит низко, опасно, предупреждает не самовольничать, словно дикий зверь рядом с добычей, но Хуа Чэн лишь усмехается на его жадность, чувствуя, как голова становится тяжелой от потери такого количества крови, а тело немеет от слабости, но это так восхитительно, что он не может попросить Се Ляня остановиться. Хуа Чэн знает, что при укусе вампиры впрыскивают в тело человека яд – безвредный по своей природе, но действующий как афродизиак, успокаивающий свою жертву и снимающий болевые ощущения, чтобы та не боялась и не пыталась убежать. Демон чувствует, как этот яд течет у него по венам, недвусмысленно отзываясь внизу живота, и он срывается на низкий длинный стон, когда Се Лянь подходит чуть ближе и, кажется, не осознавая этого, прислоняется всем телом к нему, задевая бедром чужое возбуждение. Хуа Чэн задается вопросом, что будет, если вампир сейчас не остановится. Как долго он еще сможет выдержать такой отток крови, как долго еще сможет стоять на ногах? Но мысли ускользают от него, и демон не поспевает за ними, полностью отдавая себя на милость Се Ляню, который вошел во вкус, жадно впиваясь в чужую кожу и выпивая кровь глоток за глотком. В какой-то момент он все же останавливается, аккуратно вынимая клыки, покрытые алой кровью, из плеча демона, слизывая выступившие капли и тут же заживляя ранку, оставляя только два небольших прокола, вокруг которых медленно расползается темными фиолетовыми линиями гематома, что пройдет лишь через несколько недель. Взгляд Се Ляня проясняется, когда он понимает, сколько крови выпил у Хуа Чэна, и поднимает глаза, с тревогой глядя на демона. — Сань Лан, ты в порядке? Я не переборщил? – он замирает, когда слышит тихий смех, а в ответ смотрят чуть расфокусированным, но ясным взглядом. — Я думал, что буду единственным, кто спросит об этом этой ночью. Ты меня опередил, – он ухмыляется, видя легкий румянец на чужих щеках от своих дерзких слов. Человек бы точно не пережил такую потерю крови, но на то Хуа Чэн и демон – его кровь восстанавливается довольно быстро, не давая ему потерять сознание, но вот действие яда даже не думает проходить – и демону это нравится. Он наклоняется, медленно целуя Се Ляня и слизывая собственную кровь с его губ, задевая языком клыки и улыбаясь, когда у вампира сбивается дыхание. — И правда сладкая, – шепчет Хуа Чэн в миллиметре от чужих губ и тут же вовлекает вампира в еще один поцелуй, долгий и чувственный. Спустя какое-то время они все-таки отстраняются друг от друга, давая возможность привести дыхание в норму, и Се Лянь опускает взгляд, чуть вздергивая бровь, видя, как возбужден Хуа Чэн, и довольствуясь в глубине души, что именно он довел демона до такого состояния одним лишь укусом. В голову приходит озорная мысль, и вампир прикусывает губу, собираясь опуститься на колени, когда его подхватывают под локти, вынуждая встать обратно. — Не так быстро, mon vampire, хотя я ценю твой пыл, – Хуа Чэн ухмыляется, заглядывая в янтарные глаза, – но дай угадаю, ты еще не можешь спрятать свои клыки, верно? Се Лянь задумывается на секунду и удивленно расширяет глаза, а румянец на щеках становится ярче. Ой, он чуть не сделал демону больно своим неожиданным порывом. Вдруг становится до смешного стыдно, и он утыкается лбом в чужое плечо, разочарованно выдыхая. Хуа Чэн смеется низко, зарываясь ладонью в его волосы и успокаивающе поглаживая. — В следующий раз, милый, хотя мне нравится, что ты хочешь опуститься передо мной на колени, – шепчет демон в вмиг покрасневшее ушко и чуть прикусывает его, сжимая руки на талии вампира. Он делает шаг от стены, увлекая Се Ляня в сторону кровати и опускаясь на нее, прижимая вампира к мягкому матрасу и прохладному шелку черных простыней. — Моя очередь, cara mia, если позволишь. Хуа Чэн припадает к его шее, ведя дорожку поцелуев от местечка за ушком до ключиц, оставляя влажные, багровые следы, целует чувственно и сильно, согревает дыханием прохладную кожу, вмиг покрывшуюся мурашками. Се Лянь откидывает голову назад и прикрывает глаза, предоставляя полный доступ к своей шее, к своей груди, которую демон не оставляет без внимания, расстегивая пуговицы белой рубашки и распахивая ее, тут же касаясь губами и царапая клычками чувствительную кожу, срывая с чужих губ легкий стон. Он ведет ниже, доходя до подтянутого живота и широким мазком проходясь языком от кромки штанов до ребер, слизывая выступившие капельки пота и наслаждаясь тяжелым дыханием. У Се Ляня кружится голова от чужих прикосновений, от терпких поцелуев, от сильных, но таких нежных рук, оглаживающих его талию, он чувствует себя желанным и бесконечно обожаемым, и не стесняется выгибаться в ответ, подставляться под мягкие губы, под легкие укусы и горячие ладони. Он протягивает руки, подзывая к себе Хуа Чэна и обнимая его за шею, спускаясь под просторную рубашку и царапая ноготками широкую спину, замечая, как демон отзывается на его прикосновения, а из горла вырывается тихое рычание. У Се Ляня загораются глаза, и по телу бегут мурашки каждый раз, когда он слышит этот звук. Когда Хуа Чэн не сдерживает себя, показывает свои желания, свою темную, опасную сущность, которую Се Лянь готов боготворить денно и нощно. Демон наклоняется к нему, медленно и трепетно касается скул, подернутых румянцем, наслаждается гладкостью нежной кожи, задевает пальцем мягкие, красные от поцелуев и собственных клыков губы, что приглашающе раскрываются, и Хуа Чэн приникает к ним, целуя глубоко и долго, впитывая чужие стоны, воруя чужое дыхание и слизывая вкус собственной крови, все еще оставшейся на острых клычках. Он готов целовать Се Ляня вечно, вечно касаться его кожи, сжимать его в объятиях и смотреть в глаза цвета янтаря. — Ты с ума меня сводишь, mon amour, – на выдохе произносит Хуа Чэн, шепча признание в чужие губы. – Я так хочу тебя, je veux t'aimer toute la nuit et toute ma vie. Сердце бешено бьется, грозясь пробить грудную клетку, и Се Лянь застывает от этих слов, произнесенных так чувственно, так искренне, словно молитва, идущая из самых глубин демонической души. Он подается вперед, ближе, чтобы между ними не оставалось и миллиметра расстояния, мягко касаясь чужого носа и ловя приоткрытыми губами холодное дыхание. — Je suis totalement à toi, chéri. Хуа Чэн рычит, а глаза застилает пелена, когда он впивается несдержанным поцелуем в искусанные губы, стягивая с чужих плеч рубашку и отбрасывая ее в сторону. Се Лянь стонет в поцелуй, проделывая то же самое с его рубашкой, и цепляется за широкие плечи, оставляя на бледной коже длинные красные полосы от собственных ногтей. Горячие ладони надавливают на поясницу, заставляя прогнуться в сильных руках и прижаться ближе, кожа к коже, чувствуя жар друг друга, необузданное желание и страсть. Хуа Чэн тянется к кромке чужих брюк, ни на секунду не отрывая губ от тонкой шеи, от груди, покрытой следами его поцелуев, и расстегивает пуговицы, стаскивая штаны с крепких бедер и сбрасывая на пол вместе с нижним бельем. Се Лянь коротко стонет, когда чувствует прохладное дуновение ветра из приоткрытого окна на своей разгоряченной коже, но Хуа Чэн не дает ему отвлечься, тут же садясь между широко расставленных ног и ведя дорожку поцелуев вдоль живота, по мягким бедрам, оставляя на них первые засосы-укусы, зализывая крохотные ранки от собственных клыков и легко целуя местечко под коленом. Се Лянь сжимает в пальцах черные простыни, откидывается на матрас, позволяя демону делать с его телом все, что душе угодно, и принимает его ласку в полном объеме, его восхищение и обожание, поражаясь тому, сколько чувств вкладывает Хуа Чэн в простые поцелуи, в легкие касания и тихие слова, что сладким шепотом срываются с его губ, показывая Се Ляню такую любовь, о которой он никогда и не мечтал. — Сань Лан, милый, пожалуйста, не медли… – стонет вампир, чувствуя чужие поцелуи так близко к своему возбуждению, но этого так мало, губы демона не касаются его там, где действительно нужно, и Се Лянь почти дрожит от этой восхитительной пытки. — Caro, твое желание для меня закон. Хуа Чэн щелкает пальцами, и в его ладони появляется бутылочка со смазкой, а Се Лянь стыдливо отводит глаза из-за такого кощунственного применения магии. Демон улыбается, глядя на покрасневшие щеки, и сцеловывает чужое смущение, покрывая его лицо поцелуями-бабочками, легкими, словно перышко, отвлекая и незаметно разогревая смазку, приставляя палец ко входу и проникая внутрь, растягивая стенки и почти не встречая сопротивления. Се Лянь в его руках выгибается, облегченно стонет от легкой наполненности, и расслабляется, позволяя Хуа Чэну ускорить процесс и добавить второй палец. Он входит глубже, разрабатывая вход и делая мышцы податливыми, касается пучка нервов внутри, посылая по телу Се Ляня импульсы тока и срывая с его губ первый действительно громкий стон, отражающийся от стен комнаты и растворяющийся эхом в темноте ночи. Хуа Чэн рычит, зацеловывая чужую шею, раз за разом надавливая пальцами на чувствительное место, наслаждаясь мелодией чужих стонов, высоким, красивым голосом прямо над ухом. Се Лянь тихо всхлипывает, чувствуя, как влага скапливается в уголках глаз, но демон не дает слезам скатиться по щекам, тут же сцеловывая их и успокаивающе касаясь губами виска, на котором блестят капельки пота. — Тише, солнце, потерпи немного, – горячее дыхание касается ушной раковины, и Се Лянь вздрагивает, когда влажный язык проходится по ней широким мазком. – Ты просто великолепен, Се Лянь, ты так прекрасен, я глаз оторвать от тебя не могу. И он действительно смотрит, смотрит долго и восхищенно, задерживая взгляд на блестящих от желания глазах, на искусанных губах, на спутанных каштановых волосах, разметавшихся на подушках; смотрит на вздымающуюся от резких вздохов грудь, на нежную кожу, покрытую следами его любви, на широко расставленные ноги и чужой вход, сжимающий его пальцы, когда он в очередной раз касается простаты. Се Лянь задушенно стонет, краснеет под этим горячим взглядом разноцветных глаз, но своих не отводит, ловит каждую чужую эмоцию, каждый блеск на глубине зрачков и каждую улыбку, легкий оскал и красивую ухмылку, из-за которой становится видно небольшие клычки. — Я хочу тебя, – едва слышно произносит Се Лянь, зарываясь пальцами в густые черные волосы. – Давай же. С губ Хуа Чэна срывается тихий, низкий стон, и он склоняется над вампиром, сливаясь в томном поцелуе. Он входит медленно, боясь причинить боль, чувствуя, как дрожит под ним Се Лянь от долгожданной наполненности, как сжимаются его мышцы, и чуть сильнее сжимает бедра, на которых к утру расцветут небольшие синяки. Хуа Чэн входит до конца, прижимаясь к чужой заднице, и они оба стонут в унисон от этой близости, от чувствительности в столь интимном месте, и демон начинает движение, плавно толкаясь в чужое тело, выбивая из Се Ляня стоны, что с каждым разом становятся только громче. Хватка на бедрах и талии становится жестче, а поцелуи, которыми его одаривал Хуа Чэн, превращаются в укусы, расцветающие на покрытой испариной груди. Се Лянь закатывает глаза, цепляясь за черные волосы и прижимая чужую голову ближе к себе, не давая отстраниться, и демон потворствует ему, целуя грудь и шею, прикусывая острые ключицы и окрашивая в красивый красный тонкую кожу. — Сань Лан, сильнее, – вампир стонет его имя, вскрикивая, когда Хуа Чэн исполняет его просьбу и вбивается сильнее, глубже, раз за разом проходясь под нужным углом и задевая простату. Он так глубоко, так идеально наполняет его, усиливая возбуждение и не давая расслабиться ни на секунду, постоянно касается его дрожащих бедер, тонкой талии, плоского живота и зацелованной груди, накрывая его своим телом. Се Ляню кажется, что демон везде, окружает его со всех сторон, он чувствует его дыхание в своих легких, и это так восхитительно прекрасно, что Се Лянь не может им насытиться. Толчки становятся более размашистыми и жесткими, когда Се Лянь притягивает демона к себе, царапая его спину до крови и вызывая легкую дрожь, и резко целует его, кусается, слизывая выступившую из маленьких ранок на губах кровь. Се Лянь не сдерживается, чувствуя прилив возбуждения от сладкого привкуса на языке, и впивается клыками в чужое плечо, прокусывая кожу и вновь глотая кровь демона, слыша громкий стон, сорвавшийся с губ Хуа Чэна. — Черт, mi amor, не останавливайся, продолжай, давай, – он беспорядочно вбивается в податливое тело, чувствуя резкий прилив возбуждения и слабости. У Хуа Чэна кружится голова от этого контраста, от чужого яда, проникающего ему под кожу, от потери крови, сильно сказывающейся на его сознании. Се Лянь глушит стоны в его плече, ни на секунду не отрываясь от израненной кожи и делая глоток за глотком, чувствуя, как вязкая и теплая кровь льется по его горлу, как едва заметно удлиняются клыки, сильнее впиваясь и разрывая мышцы. Хуа Чэн коротко вскрикивает от неожиданной вспышки боли, но она так приятна, так сильно возбуждает его, что он срывается, делая последние рваные толчки и изливаясь глубоко внутри. Оргазм накрывает его с неожиданной силой, и демон едва не падает, из последних сил удерживая равновесие на дрожащих руках. Се Лянь все еще не отпустил его, все еще пьет его кровь, затуманивая разум, и отрывается лишь когда чужая рука накрывает его возбуждение, с нажимом проходясь по всей длине и вырывая рваные стоны. Се Лянь красиво выгибается в пояснице, запрокидывая голову и позволяя своему голосу отражаться от стен спальни, когда он достигает пика, кончая себе на живот и на чужую руку. Он тяжело дышит, облизывая окровавленные губы, и не сводит пристального взгляда с Хуа Чэна, смотрит, не моргая, и демон не успевает сообразить, как его подминают под себя и садятся сверху. Се Лянь нависает над ним, сканируя его взглядом, его зрачки расширены, а радужку затопило чистым золотом, и Хуа Чэн засматривается на это, попадая в чужую ловушку. Се Лянь приникает к его шее, проводя по израненной коже носом, и снова впивается в нее, прокусывая самую первую ранку от собственных клыков и глотая сладкую кровь. Хуа Чэн откидывает голову на простыни, ловя ртом воздух и сжимая в ладонях чужие предплечья, но даже не думает отстранять от себя Се Ляня. Ему так хорошо, так восхитительно больно, комната плывет перед глазами от помутнения разума, от нехватки крови, которую демон просто не успевает восстанавливать, потому что Се Лянь не отрывается от него ни на мгновение. — Mon chérie, любовь моя, сильнее, пожалуйста, – стонет Хуа Чэн, почти шепчет, но Се Лянь слышит его отчетливо, тихо рычит, жадно впиваясь в чужую шею. — Сань Лан, – его голос слегка охрип, а губы вязко целуют бледную кожу, оставляя следы крови. – Еres mío...solo eres mío. Можно я…позволь… Он сбивается, теряя голову от желания, от жадности, от собственных диких инстинктов, которым Хуа Чэн потворствует, выгибаясь и из последних сил прижимая Се Ляня ближе. — Я согласен. На все согласен. Се Лянь рычит от его слов, от вседозволенности, кусая чужое плечо, на котором уже нет живого места, и разрывая клыками кожу, глотая кровь и прикрывая глаза от удовольствия. Он ведет себя настолько дико, настолько несдержанно, что часть крови проливается мимо рта, красные капли окрашивают бледную грудь и стекают на черный шелк. Хуа Чэн пораженно стонет, чувствуя, как все тело немеет, и нет сил даже поднять руки. Боль вперемешку с удовольствием растекается по венам, и демон тихо всхлипывает от перенасыщения, от чувствительности и полной беззащитности. Он никогда не чувствовал ничего подобного, никогда не ощущал так явно чужие прикосновения, сбитое дыхание над ухом, прохладный ветер из окна. Все его чувства разом обострились, но он не может ничего поделать, не может даже пальцем пошевелить, лишь слышать, как рвется его плоть, как течет теплая кровь по его коже, которую Се Лянь тут же слизывает, и как расцветает на плече огромная гематома, которую не получится скрыть даже за высоким воротником рубашки. Рука, удерживающая чужое предплечье, безвольно падает на шелковые простыни, и Хуа Чэн теряет сознание от переизбытка ощущений и потери крови. Се Лянь наконец отрывается от его плеча, переводя мутный взгляд на расслабленное лицо демона, на его приоткрытые губы и разметавшиеся по подушке волосы. Грудь едва заметно вздымается от слабого дыхания, и Се Лянь только сейчас осознает, что сделал – что ему позволил сделать Хуа Чэн. Он почти выпил его досуха, и если бы Хуа Чэн не был демоном, то точно умер бы, но он уже мертв, и даже полное обескровливание его не уничтожит. Се Лянь смотрит на чужое истерзанное плечо, покрытое засохшей кровью и его несдержанными укусами. Гематома пройдет через пару недель, но метка, которую Се Лянь оставил в порыве своей ярости, своей дикости и животного желания, уже не сойдет никогда, показывая всем вокруг, что Хуа Чэн, этот опасный и сильный демон, известный своим хладнокровием и жестокостью по отношению к врагам, теперь принадлежит ему, Се Ляню. Эта мысль будоражит его сознание, но вместе с тем вампиру становится стыдно за свое поведение, он должен был лучше контролировать свои инстинкты. Хуа Чэн тоже не помог, лишь подстегивал Се Ляня перейти черту, поощрял его вольности и жажду. Мысль о том, что демон намеренно его подстрекал, чтобы Се Лянь повязал его, кажется настолько же сумасшедшей, насколько и логичной, зная разнузданный характер Хуа Чэна, и, будем честными, осознание того, что демон теперь принадлежит ему, делает властолюбивую и самовлюбленную сторону Се Ляня полностью довольной. Вампир встает с кровати, подходя к широкому шкафу из красного дерева и находит чужие домашние одежды. Он набрасывает на плечи красный халат, однако штаны оказываются ему немного велики и их приходится подвязывать, чтобы предотвратить неловкие казусы. Се Лянь бросает на себя взгляд в зеркало, на растрепанные волосы и красные отметины по всей груди, слегка поправляет халат, отмечая, что ему идут одежды с чужого плеча, а красный цвет ткани вкупе с покрасневшими от поцелуев и чужой крови губами смотрится на нем удивительно притягательно и страстно. Се Лянь возвращается в кровать, накидывая на обнаженное тело Хуа Чэна черную простынь, и садится у изголовья, прислоняясь спиной к стене и кладя чужую голову себе на колени. Он зарывается пальцами в густые черные волосы, перебирая пряди и поглаживая по голове от висков до основания шеи. Умиротворенное лицо Хуа Чэна кажется еще прекрасней в свете луны, что бросает мягкие белые лучи на прикрытые веки, мажет серебром по густым ресницам, слегка подрагивающим во сне, и блестит на черных волосах. Сейчас, когда его губы не растянуты в лукавой ухмылке, такой манящей и притягательной, а глаза не смотрят так хищно и жарко, в чертах демона появляется что-то невинное и беззащитное, и Се Лянь безумно дорожит этими мгновениями, когда ему позволено лицезреть такого Хуа Чэна, пусть он и старательно игнорирует причину, по которой они вообще оказались в этой ситуации. Несмотря на общую усталость, благодаря насыщению чужой кровью ему совсем не хочется спать, поэтому Се Лянь проводит в таком положении всю оставшуюся ночь, рассеянно перебирая шелковые пряди и напевая себе что-то под нос. Первые лучи солнца робко заглядывают в комнату, медленно крадясь от окна в сторону кровати, и Се Лянь слегка жмурится, когда оно целует его щеки. Пусть он и вампир, но ему совсем не страшен солнечный свет, в отличие от его более слабых собратьев, поэтому он позволяет себе насладиться его слабым рассветным теплом. В какой-то момент Хуа Чэн в его руках начинает шевелиться, чуть поворачивая голову и приоткрывая заспанные глаза, сталкиваясь с чужим взглядом цвета янтаря. Его губы растягиваются в слабой улыбке, когда он чувствует, как его голову нежно массируют чужие пальцы. — Доброе утро. Се Лянь фыркает, чуть улыбаясь, и наклоняется к нему, даря легкие поцелуи. — Доброе. Как ты себя чувствуешь? — Лениво, – отзывается Хуа Чэн, игриво улыбаясь и с теплотой во взгляде глядя на Се Ляня. – Никуда сегодня не встану. Вампир хихикает с его поведения, поглаживая мягкие волосы и невольно скашивая глаза на чужое плечо, покрытое укусами и синяками, и на его лице появляется виноватое выражение. — Сань Лан, прости за это. Я должен был лучше себя контролировать, – он отводит взгляд, отворачивая голову и чувствуя, как стыд медленно заполняет его сердце. Хуа Чэн едва слышно вздыхает, протягивая руку и касаясь чужой щеки, с нежностью поглаживая прохладную кожу. — Нечего извиняться, я сам тебе позволил, – честно говорит Хуа Чэн, но, когда видит, что Се Лянь не реагирует на его слова, поворачивает его голову, вынуждая смотреть на себя. – Помнишь, что я сказал тебе? Се Лянь смотрит в чужие разноцветные глаза, в очередной раз отвлекаясь на красоту их гетерохромии, и коротко кивает. Я на все согласен. — Но ты же не знал, что я имею ввиду. — Не имеет значения. Если это связано с тобой, mon amour, я на все согласен, – со всей искренностью в голосе произносит Хуа Чэн, не отрывая теплого взгляда от Се Ляня, чьи щеки вмиг заалели от таких слов. Он знал о дерзком и непредсказуемом характере демона, в очередной раз убедился в этом вечером и ночью, но эта искренность, это признание просто выбивает у него почву из-под ног, заставляя в очередной раз убедиться в безрассудстве Хуа Чэна, но эта его черта, его беззастенчивое поведение и уверенность в себе, в правоте своих слов и твердости своего решения, кажутся Се Ляню невероятно привлекательными, чарующими и ужасно притягательными. Его речам хочется верить, ему хочется поддаться – Хуа Чэн уже показал свою полную преданность, позволив оставить на себе метку, и Се Ляню остается только восхищаться чужим сумасбродством. Се Лянь позволяет робкой, но счастливой улыбке коснуться губ, и Хуа Чэн улыбается ему в ответ, глядя, как в янтарных глазах плещется рассветное солнце, как оно целует подернутые румянцем скулы, на которых едва заметно видны веснушки, и Хуа Чэн шумно вздыхает, удивляясь, как он мог до этого не заметить такой очаровательной особенности. У вампиров от природы бледная кожа, и даже если они могут переносить солнце, она не загорает, поэтому веснушки на чужой коже стали настоящим открытием, и Хуа Чэн привстает на руках, в нежном жесте потираясь своим носом о чужой, и сцеловывает маленькие созвездия на его щеках. Се Лянь счастливо жмурится, наслаждаясь ленивой лаской, мягкими поцелуями и новым, теплым чувством, затапливающим его сердце, словно мед, и согревающим, словно самое яркое солнце. Свежий утренний ветер гуляет по комнате, слабо развевая тяжелые шторы и приятно охлаждая кожу, пуская по ней легкие мурашки. Лучи бросают легкий свет на темную мебель из красного дерева, яркими бликами отражаются от зеркала и робко касаются двоих, слившихся в мягком, чувственном поцелуе, что не собираются отрываться друг от друга до самого вечера, до поздней ночи и до конца своих дней.

***

Просторная зала, освещенная тысячью свечей, блестит от обилия драгоценностей на приглашенных гостях, от начищенного фарфора и золотых люстр, висящих высоко под потолком, повсюду слышатся непринужденные беседы и легкие разговоры, шуршат тяжелыми тканями дорогие платья девушек и бумажные расписные веера, в воздухе витает запах дорогого парфюма и цветов, смешиваясь с терпким ароматом выдержанного вина. Гости разбились на группки, что-то обсуждая и сплетничая, то тут то там можно было услышать легкий смех и чуть повышенные голоса, кто-то хвалился своими достижениями и рассказывал о путешествиях, другие же обсуждали последние новости, а кто-то заинтересованно оглядывал залу, наблюдая за красивыми юношами и мужчинами, пряча улыбки и покрасневшие щеки за веерами. Вокруг царила атмосфера блаженного спокойствия и праздного веселья, а за окном занималась полная луна. Хуа Чэн сидел в кругу знакомых ему демонов и парочки оборотней, вольготно откинувшись на спинку резного кресла и закинув ногу на ногу, перебрасывался незначительными и редкими фразами, по большей части выступая лишь в роли слушателя, иногда бросая скучающие взгляды на главную дверь. К ним изредка подходили дамы, прислоняясь к высоким спинкам кресел и заинтересованно присоединяясь к разговору, но не потому, что им было интересно, а больше за тем, чтобы обратить на себя внимание молодых господ. Собеседники Хуа Чэна потворствовали этому, позволяя некоторым дамам присесть на подлокотники своих кресел, между делом делая им легкие комплименты и отпуская двусмысленные шутки, на которые, впрочем, дамы совсем не обижались. Однако сам демон категорически не приветствовал подобную компанию рядом с собой, безмолвно качая головой, когда та или иная девушка просила разрешения присесть рядом или даже просто встать. Подобное поведение вызывало удивление у девушек и смех у его товарищей, однако Хуа Чэн совершенно не реагировал на их насмешки. — Как грубо, Хуа Чэн, отказывать такой прелестной даме, – с ухмылкой заметил один из сидящих рядом, опираясь подбородком о ладонь. Демон лишь пожал плечами, кинув на него скучающий взгляд. — Нет ничего такого в том, что я не хочу, чтобы другие люди были слишком близко ко мне. К тому же, ваша компания их более чем устраивает, – размеренно произнес Хуа Чэн, вызывая у сидящих рядом девушек заинтересованный взгляд. Все же редко кто так открыто отказывал девушкам на подобных вечерах. Обычно мужчины наоборот пытались привлечь к себе их внимание, выставляя себя в лучшем свете, рассказывая интересные истории или рассуждая на животрепещущие темы, поэтому Хуа Чэн, ведущий себя прямо противоположно, был как невиданная ранее диковина, невольно притягивающая к себе взгляды из-за собственной уникальности. Демон, однако, совсем не обращал внимания на интерес к своей персоне, расслабленно откинувшись на кресле и перекатывая между пальцами бокал с вином. Ворот его темно-бордовой, словно дорогая роза, рубашки слегка распахнулся, открывая вид на острые ключицы и бледную кожу, на которой ярко выделялась темными чернилами метка. Одна из девушек, сидевшая напротив, бросила случайный взгляд на молодого господина и удивленно вздохнула, прикрыв веером часть лица. В глазах появился заинтересованный блеск, и девушка уже не могла сдержать своего любопытства. — Что это у вас на плече, Хуа Чэнчжу? Неужели вы воротите нос от нас, потому что уже заняты? Взгляды всех сидящих тут же устремились на демона, ни на дюйм не сменившего своего положения, лишь приподняв одну бровь и опустив глаза, замечая распахнутый ворот рубашки. Другие демоны, однако, пришли в возбуждение от такого развития событий. — Когда ты успел связать себя с кем-то, Хуа Чэн? Еще недавно ничего же не было. — Мне больше интересно, кто оказался настолько особенным, чтобы привлечь внимание этого эстета, – фыркнул мужчина слева от Хуа Чэна, делая глоток вина. – Да и к тому же, мы слишком долго живем, чтобы привязывать себя навечно к кому-то одному. Не слишком ли опрометчивое решение? Многие вокруг закивали, отчасти критикуя демона, а с другой стороны удивляясь его безрассудству. Его выбор резко стал новой темой для оживленной беседы, однако сам Хуа Чэн не проронил не слова, со скукой и безразличием во взгляде слушая эти пересуды. — Господа, дамы, мы все так активно обсуждаем Хуа Чэнчжу, но ведь никто не заметил, что метка на его шее явно оставлена вампиром, – вдруг произнесла одна из девушек интригующим голосом, вновь обращая на демона несколько пар ошарашенных глаз. — А ведь точно! — Вы, должно быть, шутите, Хуа Чэнчжу. Дать вампиру пометить себя! Одно дело оборотни или другие демоны – они, можно сказать, безвредны, но вампир! Они же как паразиты, присасываются к своей жертве и тянут из нее все соки. Вы, конечно, не человек, чтобы это сильно сказалось на вас, но все равно! — Какие тут шутки, вы сами все видите – впервые за последнее время Хуа Чэн все же подал голос. Он звучал обманчиво безразлично, но в нем чувствовалась затаенная угроза. – Не испытывайте мое терпение. — Но зачем вам это? Демон устало выдыхает, делая глоток вина и отставляя бокал на небольшой столик рядом. — Не вижу ничего ужасного в том, чтобы позволить ему пить мою кровь. Как вы и сказали, я не человек, мне это не навредит. — Но– Дверь в залу открывается, и Хуа Чэн моментально переводит на нее взгляд, совершенно не обращая внимания на то, что ему продолжают настойчиво говорить. За весь вечер эти двери уже открывались несколько раз, и каждый раз Хуа Чэн внимательно всматривался в лица вошедших, разочарованно опускаясь на кресло, когда не находил одно единственное. Сейчас, однако, он моментально замечает красивые черты лица и янтарные глаза, каштановые волосы, каскадом лежащие на плечах, обтянутых белым камзолом с вышитыми золотыми нитями узорами, а две боковые пряди собраны на затылке заколкой в виде нежного цветка. Бледная кожа приобретает более теплый оттенок в свете тысячи свечей, а губы растянуты в легкой улыбке. Они должны были приехать на вечер вместе, но у Се Ляня появились неотложные дела, и он убедил Хуа Чэна ехать первым, обещая, что вскоре прибудет сам. Поэтому демону ничего не оставалось, кроме как коротать время с разномастной нечистью, слушая их беседы и изредка принимая в них участие. Теперь же, когда вампир здесь, ему больше не придется скучать в чужом обществе. Се Лянь направляется к ним, и Хуа Чэн встает с кресла, чтобы встретить его на середине пути под заинтересованные взгляды своих собеседников. Вампир подходит ближе, не сводя глаз с демона и протягивая ему руку, которую тот тут же целует, бережно удерживая пальцами прохладную ладонь. Вокруг раздаются удивленные вздохи дам, что едва заметно краснеют от прилюдного проявления близости и сильнее обмахиваются своими веерами, которые, впрочем, совершенно не скрывают их любопытных взглядов. — Прости за задержку, Сань Лан, ты не сильно скучал? – нежным, легким голосом произносит Се Лянь, совершенно не обращая внимания на невольных зрителей вокруг. — Ton démon уже начал думать, что ты оставил его тут одного, – с притворной обидой пожаловался Хуа Чэн, вызывая у Се Ляня улыбку своим ребяческим поведением. — Я не могу подвергнуть Сань Лана такой пытке, – заверяет его вампир, отчего Хуа Чэн тут же прыскает. Он наклоняется, целуя его в лоб, переходя на нос и губы, смакуя их сладость и наслаждаясь их мягкостью. Се Лянь удовлетворенно выдыхает, зарываясь пальцами в чужие волосы и обнимая за шею. Поцелуй выходит недолгим, потому что их прерывают вежливым покашливанием, так что Хуа Чэн вынужден оторваться от любимых губ, переводя вопросительный взгляд на мужчину справа. — Может, вы нас представите, Хуа Чэнчжу? Раз уж нам всем выпала честь лицезреть ваши теплые чувства, – немного язвительно произносит оборотень, в принципе, выражая общее мнение. Только если у мужчин оно более негативное, то сидящие рядом дамы совершенно точно очарованы. Се Лянь удивленно расширяет глаза, слегка застигнутый врасплох этой плохо скрытой враждебностью, но тут же растягивает губы в приветливой улыбке. — Прошу прощения, господа, мы немного забылись. Мое имя Се Лянь, приятно познакомиться, – он коротко кивает головой в знак уважения всем сидящим вокруг, однако Хуа Чэн не разделяет его дружелюбия. Он берет его за руку, подводя к своему креслу и садясь в него обратно, притягивая вампира к себе на колени, тут же вызывая восхищенные шепотки у дам. — Не нужно быть с ними таким радушным, mon chérie, всего пару минут назад они перемывали тебе кости, – ничего не скрывая заявляет демон, приобнимая Се Ляня за талию одной рукой, другую же удобно устроив на его бедре. Вампир прислонился боком к чужой груди, слегка наклонив голову, из-за чего их лица были очень близко друг к другу. — Мне? – удивленно произносит Се Лянь, искренне не понимая, как умудрился стать темой чужого разговора. – И о чем же шла речь? Сидящие вокруг демоны и оборотни неловко переглядываются, не ожидавшие, что объект их пересуд все узнает, да еще так скоро и в их присутствии. — О том, какой я идиот, раз позволил тебе повязать себя, ведь ты из меня все соки выпьешь, – честно повторяет демон, втайне наслаждаясь общей неловкостью и чужим недовольством. Хуа Чэн неконфликтный, но злопамятный, и он не упустит возможность отыграться на тех, кто усомнился в чистоте помыслов Се Ляня. Се Лянь лишь смеется в ответ на это, совсем не чувствуя раздражения или злости к собравшимся, что обсуждали его до его прихода. Он приподнимает руку, касаясь скулы Хуа Чэна и проводя по ней большим пальцем, наслаждаясь бархатом кожи. — Твои спутники правы, Сань Лан, я наглый паразит, и не собираюсь тебя никуда отпускать, – ласково, но в то же временно притворно поучительно произносит Се Лянь, вызывая улыбку на красивом лице. Хуа Чэн фыркает, заправляя длинную прядь за ушко, поглаживая щеку, подернутую веснушками, и коротко целует в висок. Он берет чужую ладонь в свою, мягко касается пальцами, и подносит к губам, оставляя легкие поцелуи-бабочки и особенно долгий поцелуй в центре ладони. — Тогда нам повезло, что я не собираюсь никуда убегать. Се Лянь хихикает, чуть ближе прижимаясь к сильному телу, а вокруг раздаются усталые и обреченные вздохи. — Все-все, Хуа Чэнчжу, мы поняли. Избавьте нас от этих нежностей, вы же в общественном месте. — Не вижу ничего постыдного в том, чтобы проявлять чувства на людях, – пожимает плечами Хуа Чэн, удовлетворенный тем, что им удалось вызвать чужое раздражение. – Я могу хоть на весь зал заявить, что люблю его. Дамы пораженно вздыхают от такого проявления преданности, а Се Лянь любопытно поворачивается к нему. — Серьезно можешь? Даже его бы смутило, если бы демон во всеуслышание заявил об их отношениях и своих чувствах, но сам факт, что Хуа Чэн на это способен и совершенно этого не стесняется, вызывает у него неподдельный интерес. — Конечно, – с полной уверенностью заявляет демон, кивая для убедительности. – Для того, чтобы сказать такую простую истину, не нужно много смелости. Се Лянь глубоко вздыхает, чувствуя, как слегка краснеют щеки от этих слов, а в груди, словно маленькая бабочка, бьется от теплых чувств сердце. Он встречается взглядом с чужими яркими глазами, что смотрят на него с безграничной нежностью и теплотой, и наклоняется ближе, приникая к мягким губам и сминая их в легком любовном поцелуе. Хуа Чэн тут же отвечает, сцеловывая его улыбку и прижимая к себе за талию теснее. — Мой демон, – сокровенно шепчет Се Лянь в миллиметре от чужих губ и ловит восторженное дыхание. — Всецело, cara mia.
Примечания:
Отношение автора к критике
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.