- Сергей Борисович, можно?

Арсений был отличником. Эдаким сыном маминой подруги. Учился на пятёрки, выигрывал олимпиады и во всем был умницей. Во всем, кроме физкультуры. Как же он ненавидел этот предмет. Прогуливать не позволяла совесть, а сдавать нормативы - подготовка. Будь он альфой, может, было бы проще. Но судьба сыграла злую шутку и сделала его омегой. Чёртовым омегой. По ночам не ходи, домой поздно не возвращайся, учись хорошо, одевайся прилично, на альф не засматривайся. И ещё куча других маминых правил. Мужчины-омеги - не такая уж и редкость, но в маленьком городке в провинции все же встретишь нечасто. Так вот, физкультура. Он сегодня один. Весь его класс в предновогодней суете дружно ушёл домой, и только он остался на седьмой и восьмой уроки. Неудивительно, но неприятно. Конец первого семестра уже скоро, а его средний балл едва превышает три. Кощунство для отличника и олимпиадника! Мама привыкла. Да и сама говорила, что физкультура у неё в детстве не шла. Но все же требовала пятёрку. Арсений искренне надеялся, что на улицу его сегодня не погонят. Лыжи - адское мучение. - Так-с... Ты один что ли? - учитель со звонком зашёл в зал. - Да... - Арсений, шёл бы домой вместе с остальными, - физрук был очень добрым и всегда на волне со школьниками, - давай. Ты уходишь, а я тебя не видел. Прогул не поставлю. - Сергей Борисович, мне оценки нужны... - Я могу принять у тебя отжимания, прыжки в длину, гибкость... Но что-то мне подсказывает, что средний балл не вырастет, - Арсений грустно опустил голову. Учитель, конечно, прав. - Может я могу что-то другое сделать? - Ну не знаю... Заполни мне электронный дневник, а то не охота время тратить. Попов выдохнул с облегчением. Хоть это ему под силу. - Я закончил, - он повернулся на учителя, который пил чай с печеньем. - Отлично, давай посмотрим, что там у тебя с оценками... Арсений... Три, пять, два? Не, ну четыре я тебе выведу. - Мне бы пять... - Это что я, а главное, ты должен такого сделать? Тут даже шести пятерок маловато будет. - Я просто на медаль иду... Мне очень надо. - Я, конечно, поставлю тебе две оценки за сегодня, но конец учебного года меньше, чем через неделю. Если у тебя будут предложения, подходи. Ты очень поздно забеспокоился. А ещё Сергей Борисович был справедливым. Арсений сам виноват, он тушевался весь семестр к нему подойти и попросить помощи. И по возможности уезжал на олимпиады или подготовки к ним, чтобы пропускать уроки. Два дня он ходил как в воду опущенный. Что он может сделать для учителя по физкультуре? Тот в придачу ещё и альфа. Альфа со сладким запахом шоколада... Он уже прибрался у него везде, все разложил по местам, навёл уют в каморке учителей физкультуры. Но даже ещё двух оценок было недостаточно. Проблема бы решилась, если бы ту двойку за отжимания ему исправили хотя бы на четыре. Но её поставили ещё в октябре, а для рядового учителя проблемно поменять старую оценку. Это нужно идти к завучу, объяснять ситуацию и выслушивать потом по первое число. Конечно, бедный учитель физкультуры ни в чем не виноват. Просто Арсений не спортивный... Но что он может сделать такого, чтобы Сергей Борисович решился сходить к завучу? Ну разве что самое очевидное... Но это не правильно, так нельзя! Дома от родителей влетало по самое не хочу. Отец грозился выпороть, и парень знал, что угроза вполне реальная, несмотря на то, что ему семнадцать. Мать твердила о том, что с физруками всегда можно договориться. Подушка вся была мокрая к утру от слез. Арсений с горем пополам смог пересдать гибкость на четыре, но двойка за отжимания все портила. - Сергей Борисович, можно? - Арсений, четыре часа дня, последний учебный день в году, ты почему ещё не дома? - Оценки нужны... Учитель устало выдохнул. Ему самому ещё отчёты заполнять, а поесть салатиков, приготовленных к празднику, хотелось ужасно. - Я бы поставил тебе пятёрки, но не за что. Почему ты в октябре не подошёл и не сказал, что идёшь на медаль? Я бы постарался помочь, я же не изверг. Давай в следующем семестре наверстаем, и будет тебе пять в году. - Мне в семестре надо... - Зачем? Ты не слетишь с золотой медали из-за одной четвёрки. - Ну.. Надо. - Хорошо, твои предложения. - Давайте я вам отсосу, а вы мне двойку на четыре исправите? - Что?! - учитель неверяще посмотрел на смущенного школьника. Арсений ни жив, ни мёртв стоял у дверей, готовый выбежать в любую секунду. - Я.. Я никому не скажу, честно-честно. Мне просто очень нужна эта оценка. - Попов, ты сдурел? Я не буду с тобой спать. Ты как минимум несовершеннолетний, а ещё это нарушение профессиональной этики, - альфа правда пытался подбирать слова. - Но вы не сказали, что не хотели бы, - зацепился юноша. Он знал, что совсем не интересен противоположному полу. Однако надеялся, что, может быть, учитель согласится. Он же не предлагает смотреть на его щуплое некрасивое тело... А губы вроде ничего, в меру пухлые. И он бы действительно постарался сделать приятно. Он вообще старательный. - Арсений, нет, - омега совсем поник. - Ну вот зачем тебе эта семестровая? - Меня дома убьют, если я с четверкой приду, - учитель об этом догадывался. - Но ты же умный, ты все время где-то защищаешь честь школы, все время что-то учишь. Физкультура - не самый важный для тебя предмет. - Угу... - на глазах омеги появились слёзы. Он и так все это знал. И родители знали. Но угрозы в виде ремня пугали больше. - Сильно тебе влетит? Арсений показал один незаживший шрам на руке. Ему уже лет пять, отец тогда промахнулся. - Иди, я всё тебе поставлю. - Спасибо, спасибо большое, Сергей Борисович! Если я что-то могу сделать для вас... - Сделать... Если не трудно, занеси эти ведомости сейчас завучу и поной ей, что у тебя только по физкультуре четыре выходит. Мне так меньше влетит. - А... Хорошо - хорошо, без проблем. Арсений иногда мечтал о том, чтобы служить в театре. И сейчас перед Лидией Михайловной разыгрывал один из лучших спектаклей в своей жизни. - Мне так обидно, всю жизнь ни четверки... Я бы мог быть первым, кто все одиннадцать лет без четверок в долях отучился... А мне просто времени не хватает... - И что ж, Сергей Борисович на встречу не идёт? - Идёт, идёт... Но у меня там совсем плохо по отжиманиям было... Мне бы одну оценку на четыре исправить и всё... - он строил грустные глазки, стараясь выглядеть слабым и беспомощный в жестоком мире. Через пять минут учитель физкультуры был уже у завуча. - Что там Арсению исправить надо? - Лидия Михайловна открыла журнал. Арсений стоял с телефоном у кабинета, обновляя итоговые оценки. Наконец, увидев заветную пятёрку, он выдохнул, отправил скриншот маме и со спокойной душой ушёл в раздевалку. После новогодних праздников Попов сразу побежал к учителю физкультуры с шоколадкой. - Сергей Борисович, можно? - он приоткрыл дверь. - А, Арсений, заходи-заходи, - преподаватель отвлёкся от телефона. Омега тихонечко зашёл, прикрыв дверь, и достал шоколадку из рюкзака. - Сергей Борисович, я хотел спасибо сказать за то, что помогли мне тогда... - он несмело протянул шоколадку, из-за которой останется сегодня без обеда. - И извините, пожалуйста, за то моё предложение... - Да не за что, и я не злюсь. Тому, кто не умеет прощать, никогда не быть учителем. Но ты все же так больше не делай, это может плохо кончиться, - он принял шоколадку и положил в ящик, где, кажется, было ещё несколько подобных. - Сергей Борисович, а можно мне на лыжи не ходить? - А что это вдруг? - учитель не хотел, чтобы пусть и отличник, и омега, но все уже рядовой ученик считал себя особенным. - Они мне совсем тяжело даются... Давайте я бегать буду в это время? Хоть какой-то норматив подтяну. - Ну смотри у меня, проверю потом, как ты полтора километра пробежишь. - Хорошо, тогда я сегодня в зал? - Да. Арсений честно переоделся в футболку и шорты и, размявшись, стал наматывать круги. Полтора километра на улице - это добрые шестнадцать кругов в зале. Пробежав десять, омега без сил сел на скамейку. - Арсений, если отдыхаешь после бега, иди пешком, твоему телу так проще восстановить дыхание, - Сергей Борисович возник из ниоткуда. - А вы разве не на улице? - Я отправил Юрия Геннадьевича, у него девятый класс тоже на лыжах. Не могу же я оставить ученика одного в зале. Если ты перенапряжешься или потеряешь сознание, я обязан оказать первую помощь. - Так вы видели, как я бегал? - Больше тебе скажу, я следил неотрывно. Кстати, для более длинных дистанции разгоняются в конце, а не в начале. Отдохни минут пять-семь и давай ещё десять кругов, - Арсений кивнул и все же встал, послушавшись совета. Он проклинал физкультуру третьим и четвёртым, но выбора не было. Весь потный и уставший он сидел в раздевалке. Пока не пришёл остальной класс, стоило уйти быстрее. Собрав вещи, он решил скоротать время в столовой. Оставшихся карманных денег едва хватало на чай с сахаром и булочку. Но желудок беспощадно ныл и просил поесть. - Это весь твой перекус? - Матвиенко сел рядом. - Тебе после тренировки нужно восполнить энергию. Не сразу, конечно, но на следующей перемене... - Я поем. - Если я приду и тебя тут не будет, я найду тебя в классе, - омега обречённо вздохнул. - Я на карманные деньги купил вам шоколадку, мне больше не дают. Обычно впритык хватает на обед. Даже отложить нечего. - А что ты обычно берёшь? - Курицу с гречей или с пюре. - Зайди ко мне через урок. После математики Арсений явился с повинной в спортзал, будучи уверенным, что его отругают. - Сергей Борисович, можно? - А я тебя уже заждался... Проходи. - На столе около компьютера стояла тарелка с курицей и гречей. - Поешь нормально, у тебя ещё три урока. - Но... - Арсений, я пошёл тебе навстречу, причём дважды, - припомнил учитель. Смущенному омеге ничего не оставалось, кроме как послушаться. Но в душе зародилось тёплое чувство преданности этому альфе... Арсений все так же оставался серой мышкой в классе. В очках, в вязяной жилетке поверх рубашки и в каких-то старых синих джинсах. Эта одежда была удобной. Он вырос в десятом классе, но так и не привык к своему росту, поэтому ходил, ссутулившись. Одним словом, альф не привлекал. А ведь ему тоже хотелось внимания. Многие омеги из класса уже были в отношениях. Арсений слышал как позитивный, так и негативный опыт. Кто-то рассказывал, как это здорово целоваться со своим альфой во дворе или ходить вместе в кино. Кто-то жаловался, что уже третий альфа за день предлагает помочь с геометрией. А Арсений... Он грустно слушал эти истории со стороны, не зная, как выглядит любовь и забота от противоположного пола. Если становилось совсем тоскливо, он шёл к учителю физкультуры, чтобы заполнить электронный дневник. И специально сидел подольше, чтобы вдоволь надышаться шоколадом. А Сергей Борисович всегда предлагал чай и печенье. От таких минимальных жестов внимания становилось радостно. Больше всего Арсения пугало то, что многие жаловались на грубость альф в постели. Он так боялся и ждал своего первого раза... И совсем не хотелось, чтобы это было больно. Но где он со своей внешностью найдёт нежного и заботливого альфу? В школе такой был только один. Низенький, коренастый, постарше самого Арсения и пахнущий шоколадом. Одна загвоздка: он - его учитель. Но, может быть, он не откажется... Это же не из-за оценок. Идея показалась бредовой с самого начала. Но чем ближе был выпускной, тем больше омег с параллели лишались девственности и хвастались, как же это было круто. Терпение закончилось, когда какой-то забитый, маленький, неприглядный омега из их класса в школу пришёл за ручку с альфой из института. Говорили, что они познакомились, когда этот омега ходил на курсы, чтобы сдать вступительные. Попову хотелось хныкать от вселенской несправедливости. У него даже друзей не было, чтобы излить свою душу. Арсений тоже хотел избавиться от невинности, почувствовать себя взрослым, интересным для альф... - Сергей Борисович, можно? - юноша неловко мялся в дверях каморки. - Проходи - проходи, Арсюш. Что-то хотел? - Сергей Борисович, а лишите меня девственности.... Пожалуйста. - Арсений, ну ты опять за своё? - Нет, я просто... Просто в классе на меня никто не смотрит... - он от растерянности натянул рукава фиолетового свитера на кулаки. - Ну вот зачем тебе это сейчас? - учитель повернулся на омегу. - Подрастешь, найдёшь себе достойного альфу и с ним уже проведёшь свой первый раз, - он говорил так непринуждённо, совсем не теряясь, как будто это само собой разумеющееся. - Я понимаю, что возраст и гормоны... Но не бросаться же на первого встречного, - последняя фраза вылетела случайно. Физрук сразу понял, что сказал лишнее. Арсений пулей вылетел из коморки. Горящие щеки, заплаканные глаза. Его фактически назвали шлюхой. - Нет, Арс... Я.. - но омеги уже не было и в помине. И почему за бег четвёрка? Конечно, он не должен был так делать. И как вообще пришло в голову подойти с такой просьбой к учителю. Попов сидел в туалете на подоконнике. Все равно следующего урока нет. Солёные капли стекали на запяться, колени. Плечи дрожали... Звонок уже прозвенел и все разбрелись по классам. Матвиенко искал ученика по этажам. Не хватало ещё чтобы кто-то из учителей или, не дай бог, завучей увидел достояние школы плачущим. Наконец, он услышал тихие всхлипы. Поколебавшись, физрук открыл дверь в туалет для омег и увидел Попова, свернувшегося клубочком, на подоконнике. - Арсений... - Простите, я не должен был... Извините, вы правы, это все гормоны, - из голубых глаз ручьями лились слезы. - Арсений, это ты меня прости. Я совсем не имел ввиду того, что ты подумал... Просто не нужно сейчас торопиться... - омега не успокаивался. - Я неэтично поступил. Прости меня за мои слова, я не имел права так говорить, - альфа подошёл ближе. - Простишь? - омега кивнул, утирая рукавом свитера сопли. - Может быть, попьём чаю у меня в коморке? Школьник тихо угукнул, но слезы все текли из глаз. Он притянул к себе учителя и уткнулся ему в грудь, пытаясь успокоиться. Серёже было стыдно, что он довёл до такого. - Я могу что-нибудь сделать, чтобы хоть как-то загладить свою вину? - Поцелуйте меня... Хотя бы в щёку... Или в голову... - Арсений так просяще смотрел своими голубыми глазами прямо в душу. - Или просто обнимите и погладьте по спине... Мне так не хватает внимания альф. Учитель взял ладонь школьника в свою, поднёс её ближе и наклонился, чтобы поцеловать запястье. Омега плакал, но уже от счастья. Он пытался утереть слезы, шепча благодарности. Юноша умылся, холодной водой, чтобы хоть немного прийти в себя. И все же вид был зареванный. Как же надеялся Матвиенко, что по пути в спортзал они никого не встретят. Но завуч сама нарисовалась из-за угла. - Арсений, а что случилось? - она вопросительно посмотрела на растерявшегося учителя физкультуры. - Я упал на лестнице... Руку сильно ударил, Сергей Борисович мне помог встать и дойти до туалета, чтобы подержать ушиб под холодной водой, - кто бы мог подумать, что отличники так уверенно врут... - А, ну хорошо-хорошо... Аккуратней будь, у тебя скоро областная олимпиада. Если нужно, можешь уйти сейчас домой. Медсестра сегодня не в школе. - Хорошо. Матвиенко выдохнул с облегчением, когда завуч скрылась из вида. - Будешь конфеты или печенье? - физрук достал несколько подаренных учениками коробок. - Да я просто чай попью... Мужчина поставил перед учеником все свои запасы. - Бери, не стесняйся. Попов все же взял себе несколько шоколадных конфет. - Прости ещё раз... Я не должен был так поступать. И спасибо, что прикрыл перед завучем. - Да не за что, это моя вина, - Арсений смутился и покраснел. - Арсений, а почему ты ко мне с этой просьбой подошёл? Вокруг ведь много альф твоего возраста. И они уж точно симпатичнее меня. - Они бы меня высмеяли. Да и красота не главное. - А что главное? - Характер. Вы добрый и заботливый. А ещё вы старше и опытнее. И вы во мне видите омегу. - Это как? - Вы держите дистанцию. Снижаете пороги нормативов, беспокоитесь, когда я задерживаюсь в школе, а на улице уже темно. И несмотря на то, что я тоже парень, никогда не впихиваете во всевозможные соревнования. Я просто не знаю, когда в следующий раз встречу такого альфу... - Встретишь. Ты же очень складный для омеги. Это твои одноклассники сейчас, может быть, не замечают, а вот в вузе от поклонников отбоя знать не будешь, я уверен. - Что же поменяется? - Альфы чуть-чуть поумнеют. Да и коллектив сменится. Тут все стереотипно думают, что ты скучный заучка, а там будут другие люди. И сначала они посмотрят на внешность. А если ты очки заменишь на линзы, свитера на красивые рубашки, а чёрные джинсы на брюки или обтягивающие скинни, то и сейчас все альфы параллели глаз с тебя не сведут. - Правда? Вы действительно так считаете? - омега несмело посмотрел на учителя. - Конечно. Арсений мило засмущался и съел ещё одну конфету. Альфа с пониманием смотрел на школьника. Конечно, тому хочется всей подростковой романтики... Он сам только недавно вырос из этого возраста. Хотелось прижать к себе омегу и зацеловать, чтобы тот и думать забыл, что не нравится альфам. Нравится... Просто ещё не пришло его время. За беседой они не заметили, как закончился урок. - Сергей Борисович, а можно вас обнять? - ученику хотелось урвать ещё чуть-чуть внимания мужчины. - Можно, - Матвиенко ласково улыбнулся. От омеги пахло воздухом после дождя. С шоколадным запахом альфы этот аромат совсем не сочетался. На следующий день Арсений утром достал когда-то купленные линзы. Попросил маму погладить рубашку и брюки. На его аскетичном теле эта одежда смотрелась достаточно хорошо. Особенно подчёркивались ещё худые бедра, которые станут по-омежьи пухлыми ближе к двадцати. Он даже попытался уложить непослушную чёлку, но успеха не достиг. В школе альфы и правда стали провожать его долгим взглядом. Было даже немного не по себе, но вместе с тем очень приятно. Ему льстил такой интерес. Но хотелось узнать мнение только одного человека. - Арсений, занеси пожалуйста в спортзал эти документы, - попросила учительница математики, - учитель физкультуры должен сопровождать завтра мой класс на экскурсию, пусть распишется. А вот и повод. - Сергей Борисович, можно? - Тебе всегда можно, заходи. - Тамара Ивановна просила передать. Матвиенко поднял глаза на своего ученика и счастливо улыбнулся. - Тебе идёт, - омега смутился, но приподнял уголки губ. - Спасибо. - Дай угадаю, сегодня все взгляды прикованы к тебе. - Ну, да... Меня Саша даже гулять позвал. - О, и ты согласился? - Нет, он мне не нравится. Он со всеми омегами класса уже перевстречался. А с кем-то даже дважды. - Ну и правильно. Найдёшь ещё себе достойного альфу. Арсений скромно улыбнулся, кивнул и, попрощавшись, вышел из коморки. Он уже нашёл себе достойного. Может быть, это глупо, но учитель физкультуры ему казался очень хорошим. На День всех влюблённых Попов неожиданно получил с десяток Валентинок. Некоторые были даже подписаны. Сам он отправил лишь одну. Ну как отправил, занёс, пока никто не видел. Матвиенко в тот день получил целых три открытки. Одна от молоденького и заносчивого учителя английского. Этот странный почерк знает вся школа. Вторая, подписанная, от класса, который он ведёт. Молодцы ребята. А третья анонимная, но учитель догадывался, от кого она. Запах грозы в школе только у одного человека. Но не ему винить юного омегу. Он сам чуть не послал маленькую открытку в виде сердечка. Как только Арсений сменил имидж, он сразу же стал одним из популярных омег школы. И сам Серёжа как будто вернулся в свой одиннадцатый класс. Ему тоже хотелось побороться за его сердце. Подарить цветы, шоколадку, позвать гулять и, может быть, поцеловать его у подъезда. Арсений в день святого Валентина пришёл в розовой толстовке чуть ниже бедер и в облегающих джинсах. Руководство школы ему все прощало, поэтому завуч, хоть и посмотрела не добро, но говорить ничего не стала. - Сергей Борисович, можно? - Заходи, Арсений. Хочешь чаю или конфет? - Да нет, у меня ещё два урока потом. Я вот хотел спросить, можно мне как-то с оценками в этом семестре до апреля разобраться? А то потом ЕГЭ... Не до всего будет. - Правильный подход, - похвалил учитель, - давай посмотрим, что там у тебя... Так, ну одна четвёрка и даже одна пятёрка - это неплохо. Может быть подтянешь бег и гибкость? У тебя вроде неплохо получаться стало. А остальные я тебе уже так поставлю, чтобы не мучать. - А можно только гибкость? - А что такое? Ты вроде хорошо бегал. Арсений неловко помялся и выпалил. - У меня бедра огромные стали, мне неудобно бегать, - он приподнял толстовку. Матвиенко увидел слегка округлившиеся формы ученика, все-таки чёрные джинсы ему шли, и по-доброму усмехнулся. - И вовсе не огромные. Просто у тебя скоро первая течка, вот тело и приобретает завлекающие альф формы. - В смысле течка? - Арсений большими оленьими глазами смотрел на учителя. - Арсень, когда тело омеги готовится к течке, то оно стремительно "становится взрослым". У кого-то это в восемнадцать, у кого-то в двадцать три. Все нормально, просто у тебя произошло это пораньше. С того момента, как начали расти бедра, отсчитай три-четыре месяца и получишь примерные даты. - То есть апрель-май? - Ну это тебе виднее. Арсений побледнел и погрустнел. Он надеялся, что эта участь настигнет его, когда он уже будет жить отдельно от родителей. - А это больно? - У каждого по-разному. Не беспокойся, ты поймёшь, когда все начнётся. Запасись чаем с ромашкой и хорошими фильмами... Ну или порно, - учитель посмотрел на покрасневшего омегу. - Просто полежишь четыре дня под одеялом. Только не пей подавители, во время течки это очень вредно. Попов болванчиком кивал. Он думал, что проведёт эти дни с любимым альфой, будучи взрослым... Дома, рассказав все маме, понял, что та тоже не в восторге. Апрель и май - последние месяцы перед егэ. - Ты выпьешь таблетки и все. - Но это вредно... - Арсений, ну подумай. Твой отец работает посменно. Он уставшим будет приходить домой, а тут ты. - Но я же в этом не виноват! - Арсюш, милый, ты и нас пойми. Мы никак не сможем тебе снять квартиру или гостиницу на это время. - Но... - Мы все обсудили. На восьмое марта Арсений впервые получил цветы. Такие красивые разноцветные тюльпаны, связанные голубой ленточкой. - Сергей Борисович, а за что? - Омегам принято дарить цветы, вот и всё. Тем более, ты какой-то поникший последнее время. - Мама заставляет пить таблетки в дни первой течки, вот и грустный. - Что? Почему? - У меня отец сменами работает... А уйти мне некуда... - А отец не может нигде заночевать? - У нас нет знакомых или родственников в городе. - А твоя мама... - Когда я подрос, она стала пить подавители. Матвиенко не знал, как помочь. Если было бы можно, он на всю течку забрал бы Арсения к себе. Пока не хотелось признавать, что он был бы не против провести ее с омегой. Арсений расцветал на глазах. Из гадкого утёнка он вырос в прекрасного лебедя. Красивые пышные бедра, стройная талия, точеные черты лица с очаровательным носиком-кнопкой. Учитель физкультуры все чаще заглядывался на омегу. И всегда был рад, когда тот заходил со своим скромным: "Сергей Борисович, можно?". В начале апреля весь свой гон он провел с мыслями о нём. Представлял, как бы тот смущался, краснел и стонал. Как бы послушно принимал в себя член альфы. Как бы мелко дрожали бедра, как бы он трепетал под его весом. Как бы выгибался на особенно чувствительных толчках, а может быть, сам бы насаживался, принимая глубже и закатывая глаза от наслаждения. Альфа в нём требовал обладать. Пришлось взять два дня отгула после гона, потому что возвращаться в школу и видеть там Арсения представлялось невозможным. Разумеется, учитель гнал все те мысли, что иногда посещали его по ночам, но на утро они сменялись более романтичными, где они вместе готовят завтрак, целуются лёжа в постели, где гуляют, держась за руки. Однажды он размечтался настолько, что представил омегу уже беременным... Тогда, конечно, понял, что нужно просто дотерпеть до конца учебного года и потом постараться забыть. Но он не избегал своего ученика, нет. Даже если тот просто зашёл после уроков к нему на чай или, неловко переминаясь, просил подвезти до дома, потому что на улице страшный ливень. Хотя порой Серёжа считал себя маньяком, предлагающим маленьким детям конфеты, коих у него было в изобилии. Но Арсений, измазавшийся в любимом шоколаде, всегда выглядел так умилительно... Матвиенко вновь размечтался настолько, что не сразу услышал стук в дверь. - Сергей Борисович, можно? - Да, конечно. Что-то случилось? - обычно школьник уже дома в это время. Арсений зашёл согнутый наполовину. - Течка началась... Вся учительская коморка наполнилась насыщенным запахом дождя. Арсений сел на маленький диванчик в углу. - Живот болит... - пожаловался омега. Матвиенко из своей спортивной бутылки вылил воду и налил туда горячий чай из термоса. - Приложи, станет полегче, - альфа заботливо сам положил бутылку на живот, показывая, где стоит держать. - Давай я отвезу тебя домой. - Не хочу домой... У меня сейчас там отец, он сегодня в ночную. - Тогда... - куда вообще можно отвезти течного омегу? - поехали ко мне. Что-нибудь придумаем... - Хорошо, - Арсений бы отказался, будь это любой другой альфа. Но учитель физкультуры нравился... Так нравился, что школьник был бы не против, если бы тот не устоял и присвоил его себе. Физрука же не покидало осознание, что как минимум ему влетит от родителей мальчика, а потом, возможно, ещё и от завуча. И от директора. С другой стороны, не оставлять же его одного в такой ситуации. - Где хочешь поспать? На моей кровати или на диване? - Да без разницы... - Тогда спи у меня, тут мягче. Да и диван сломан немного... И продиктуй мне номер твоей мамы, я с ней попробую поговорить. Арсений счастливо улегся под одеяло и накрылся им по шею, потому что рубашку и брюки он аккуратно сложил на стул. Запах альфы на подушке и под одеялом успокаивал. Но хотелось все же учителя рядом... Попов бы все сейчас позволил. Он чувствовал, как течёт, и белье спасали только прокладки, которые дала мама на всякий случай. Но вот запах они не скрывали... Спальня за несколько минут превратилась в дождевое облако. Матвиенко сделал чай с ромашкой и принёс ноутбук омеге, а сам ушёл звонить маме ученика. - Алло, это Татьяна Васильевна? - Да, а вы кто? - Я учитель физкультуры вашего сына. У Арсения в школе началась течка, я пока что привёз его к себе... - Что? Вы же альфа, да?! - голос стал истерично-взволнованным. - Да, но не волнуйтесь... - Как я могу не волноваться? Мой сын с малознакомым альфой у него дома во время течки. Скажите адрес, я сейчас же приеду, - он не мог осуждать её. Если бы его сын-омега был не пойми с кем во время течки, то он бы здорово врезал этому самоуверенеому альфе. - Я обязательно скину вам адрес СМС-кой. И с моей стороны, неэтично и непрофессионально было бы к нему приставать. Я только хотел уточнить, будут ли созданы дома условия, чтобы он провел спокойно эти дни. - А это не ваше дело. - Он мой ученик и я волнуюсь за него. Я надеюсь, вы понимаете, что подавители в течку могут привести к бесплодию... - Послушайте, нам не у кого его оставить. А снять квартиру или гостиницу даже на это время мы не можем... - Я отправлю вам адрес, приезжайте, и мы что-нибудь придумаем, хорошо? - Хорошо. Мама Арсения примчалась за полчаса. - Где мой сын? С ним все хорошо? - Здравствуйте, - Серёжа пропустил даму в коридор, - он лежит под одеялом, пьёт чай с ромашкой и смотрит сериал. Женщина вбежала в спальню. - Арсюша, боже, все хорошо? - Да, мам, ты чего? - А почему ты без одежды? - Снял, чтобы рубашку и брюки не помять. - Он к тебе не приставал? - Нет, ты что... Сергей Борисович сделал мне чай и одолжил свой ноутбук. - Как ты вообще мог согласиться поехать к незнакомому альфе? - паниковала женщина. Её сынок, всегда послушный и правильный, лежит в кровати у взрослого мужчины без одежды. - Он не незнакомый для меня. И пожалуй единственный, на кого я могу положиться в школе. И потом, дома отец... - Татьяна Васильевна, - вмешался учитель, - может быть Арсений останется здесь на несколько дней, я где-нибудь заночую, да хоть в школе. Я могу оставить вам ключи. Мама неверяще посмотрела на мужчину. Конечно, ей и самой не хотелось пичкать сына таблетками. Но они жили не богато, а в этом году большие затраты ушли на выпускной, подарки учителям и репетиторов. - Вам правда не трудно? - Да, конечно, только привезите ему вещей и еды. Я постараюсь вообще не заезжать в следующие четыре дня. - Вы можете заночевать у нас, в комнате Арсения. Матвиенко представил, что четыре дня будет дышать омегой и перекрестился от этих мыслей. Будет трудновато объяснить родителям, почему он каждое утро со стояком уезжает на работу. - В этом нет нужды, но я бы заехал принять душ. - Конечно - конечно. Отец Арсения отнёсся скептически к этой идее, но успокоился, когда учитель отдал им оба комплекта ключей. Сам Матвиенко заехал лишь раз, чтобы закинуть сумку с грязными вещами и взять чистые. Он пробыл меньше двух минут, стараясь не дышать лишний раз. Арсений был в одном нижнем белье и футболке, не скрывая свои мягкие бедра. - Сергей Борисович, а вы не останетесь? - сладко протянул омега. Конечно, сейчас присутствие альфы сводило с ума. - Нет, я пообещал твоей маме. Если тебе не трудно, закинь сумку с вещами в ванную. Арсений кивнул, но не смог удержаться о того, чтобы не достать хотя бы одну футболку, так сильно пахнущую шоколадом. Он бессовестно забрал её себе на несколько дней, представляя учителя физкультуры рядом. Футболка пахла так, будто её сделали из какао-бобов. Омега потёк сильнее. Запах альфы во время течки успокаивал и возбуждал. Так хотелось почувствовать в себе его пальцы, язык или член. Хотелось его зубы у себя на загривке. Омега скулил на мокрых простынях, желая ощутить учителя рядом. Он находил порно с похожими на него мужчинами и приятно растягивал себя пальцами, смотря, как альфы на экране берут хрупких омег. Очень хотелось также... Ближе к концу течки снова приехала мама. Она забрала грязные вещи, привезла чистое белье и приготовила еды на день. Ещё через два дня с согласия родителей, приехал Серёжа, чтобы принять душ и снова переодеться. К этому времени течка уже закончилась, о чем юноша и написал маме. Та попросила его до вечера побыть у учителя, а после пообещала забрать. - Здравствуйте, Сергей Борисович, - школьник открыл дверь любимому учителю. - Привет, Арсений, - запах воздуха после дождя ударил в нос. - Как ты себя чувствуешь? - Хорошо, спасибо. - Пойдёшь в школу? - Мм... Не хочу. Сегодня нет физкультуры. Альфа по-доброму усмехнулся. Школьник был взъерошенным с утра, немного невыспавшимся, но очень довольным. Хотелось по-отечески поцеловать его в макушку и заправить непослушные волосы за ушко. Матвиенко первым делом решил загрузить вещи в стирку, а то скоро ему совсем нечего будет носить. Сумка стояла у стиральной машины, но была растегнута. Какой-то наглый омега явно в ней рылся. Из одежды недоставало только любимой футболки. Альфа, впрочем, не злился на мальчишку, инстинкты в течку куда сильнее разума. - Арс, а где моя футболка? Попов покраснел до кончиков ушей и принёс вещь из спальни. Та предательски сохраняла запах течного омеги. - Я завтрак приготовил, будете? - Арсений попытался перевести тему. - Да, сейчас приду. Серёжа стоял под холодными струями воды, пытаясь остыть. Вся квартира насквозь пропахла дождём и грозой. Он слишком долго был хорошим альфой, слишком долго не позволял себе ни единого касания к молодому омеге... Нет. Нельзя срываться. Но факт того, что Арсений в течку нюхал его вещи, добивал окончательно. Серёжа пришёл на кухню. Запах омлета ничуть не перебивал запах омеги. Ещё немного, и он не выдержит. - Я, наверное, поеду... - Вы злитесь из-за футболки? Простите, я все постираю... Матвиенко открыл окно на кухне, стараясь проветрить голову и помещение. - Я не злюсь... - голос был рычащим. Арсений почувствовал, как запах шоколада становился тяжёлым, оседая в лёгких. Омежье нутро ощущало сильного альфу рядом. Возбужденного альфу. Попов все эти дни находился, как на шоколадной фабрике. Запах учителя физкультуры - самый желанный и такой родной, нужный сейчас. - Тут просто очень пахнет тобой, мне тяжеловато... Ученик незаметно подошёл ближе. - Я знаю, прошу не сдерживайтесь... Я уже взрослый, - Серёжа повернулся на школьника. Тот стоял рядом, желая дотронуться до мужчины. Он так шаловливо провел кончиками пальцев от ладони до плеча учителя, вызывая мурашки. - Нет, Арсений... Ты мой ученик, это неправильно. Я потом буду жалеть. И ты тоже. - Я не буду. - Но твоя мама... - Плевать на то, что она скажет. - Но... - Ну пожалуйста... - Нет, - казалось, учитель был твёрд в своём решении. - Ладно я, но тебе-то эта морока зачем? - Вы мне нравитесь... Вы волнуетесь за меня, заботитесь... И я хочу оказаться с вами в постели... Под вами... Серёжа всегда считал, что для омег их первый раз - это нечто сокровенное. То, что может в целом определить их отношение к сексу. И в своих первых партнёрах омеги должны быть уверены больше, чем в себе. И если Арсений выбрал его... - Нет. Арсюш, ты же найдёшь себе самого лучшего альфу. Представь, как ему будет приятно знать, что ты только его... - Я уже нашёл себе самого лучшего альфу... И я хочу стать к нему ближе... - Это из-за течки... - Она закончилась. - Арсений подошёл сзади и обнял учителя со спины, окутывая своим запахом. - Сергей Борисович... Я же видел, что не только альфы с параллели засматривались на меня во время физкультуры... Последняя фраза была как спусковой крючок. Матвиенко больше не хочет и не может терпеть. Да и кто он такой, чтобы отказать омеге? Омеге, который хочет принадлежать ему. Омеге, от которого уже не первый месяц голова кругом. - Обещаешь, что не будешь жалеть? - Обещаю. Серёжа усадил его на стол и впился в чужие губы. Юное тело так чудесно дрожало в ожидании большего. - В любой, абсолютно любой момент ты можешь меня остановить, хорошо? - Угу... Целовать эту бледную кожу, сминать бока и бедра... Эти по-омежьи пышные бедра... - Пойдём в спальню... Арсений послушно слез и убежал в комнату, маня за собой учителя. Постельное бельё пахло тучами и дождём. В этом запахе хотелось задохнуться. Серёжа потянул за края футболки и ученик дал её снять с себя. Под голодным взглядом альфы было несколько неловко, но Арсений сам притянул мужчину к своей шее, разрешая более откровенные поцелуи. - Ты все ещё уверен? - Да... Учитель губами изучал рельеф молодого тела. Острые ключицы, на которых бы так хорошо смотрелись засосы... Но сегодня без них. Безволосая грудь, которая после течки стала чуть больше, мягче и чувствительнее. Горошины сосков, на ласки которых омега реагировал особенно громко. Его ступни скользили по простыням, руки не находили себе места, постоянно соскальзывая с плеч альфы. Школьник изнемогал в приятной истоме. - Ты очень красивый... - как вышло, что именно ему, нескладному низенькому учителю физкультуры, этот омега позволил забрать его невинность? - Такой хрупкий... Я даже не верю, что могу тебя касаться... Что имею на это право... Альфа почувствовал, как усилился запах электричества: омега тёк. Кажется, ему понравились комплименты. Учитель приблизился к краю шорт, с головой окунаясь в самую сильную бурю в его жизни. - Можно? - он положил руки на чужие шорты. - Можно, Сергей Борисович, можно. Омега оставался в одних боксерах, так притягательно раздвигая ноги. Альфа внутри Матвиенко требовал немедленно присвоить его себе. Но никаких меток сегодня. - Разденьтесь тоже, - попросил Арсений. Учитель тут же скинул с себя одежду, оставаясь полностью голым. Попов пока что стралася не смотреть ниже живота. Альфа был подтянутым... Даже очень. Не удивительно, что физрук. Крепкие мышцы рук, пресса, ног... Наверняка такие же и на спине... - Может быть, ты чего-нибудь хочешь... Я могу как-то сделать тебе приятно? - Не знаю... Оближите ещё раз соски... - Серёжа выполнил просьбу и почувствовал, как узловатые пальцы вплелись в его короткие волосы, а омега простонал. - Да... Вот та-ак... Мхм... Ещё, пожалуйста... Матвиенко оторвался от затягивающего занятия и языком провел по верхней губе парня, забыв, что для того такие ласки могут быть "слишком". - Поцелуйте меня... - Арсюш, меня, конечно, возбуждает, когда омеги со мной на вы, но я тебя прошу... Я до сих пор нахожу все это неправильным. - Хорошо... Серёж, поцелуй меня... Альфа заботливо касался губ, слегка прихватывая то одну, то другую. - Хочу с языком, - требовательно попросил омега. Матвиенко выполнил и это желание, проникая в рот ученика, наслаждаясь покорностью и податливостью того. Арсений млел под аккуратными касаниями, а между ног становилось все более влажно. - Сергей Борисович... Серёж... А оставь мне метку вот тут, - он, шире раздвинув бедра, показал пальчиком на место возле края боксеров. - Это может быть немного больно, ты уверен? - Да, прошу... Учитель спустился ниже, полной грудью вдыхая запах омеги. Ему не терпелось уже попробовать смазку на вкус. У омег она иногда соответствует запаху. Матвиенко втянул нежную кожу, сминая красивые бедра. Как же они ему нравились... На вид, на ощупь... Он готов был их целовать днями на пролёт. Арсений довольно промычал, получив желаемое. - Потрогай меня там, пожалуйста... Я так мечтал всю течку, чтобы ты был рядом... - Матвиенко ладонью под одобрительный стон провел по влажной ткани между ног. - Думал о тебе постоянно... - Он снял последний элемент одежды с омеги, оставляя того полностью нагим. - Я уже весь мокрый... И даже ещё растянут немного... Кто бы мог подумать, что скромные отличники такие пошлые в постели? - Ты только мой, мой омега, - Серёжа больше не хотел сдерживать в себе альфу. Арсений разрешил взять себя, разрешил целовать и даже разрешил поставить засос на бедре. Серёжа достал лубрикант и презервативы из тумбочки. Ученик впервые видел их не на картинке и не на кассе в магазине. - Можно мне сначала тебя вылизать? Арсений раньше не знал, что альфы умеют так просяще смотреть, он раньше не знал, что из рычачих собак они могут превращаться в ласковых щенков буквально за мгновение. А ещё он раньше не знал, что альфы могут быть покладистыми для омег в постели. Серёжа так старательно работал языком между его ног. Так благодарно по-собачьи поскуливал, сильными руками придерживая ягодицы. - Ах... - Арсений чувствовал, как альфа слизывал вытекающую смазку. - Сергуль... Мхм... Я хочу тебя внутри... Ааах... - Матвиенко особенно глубоко толкнулся языком. Серёжа сел на колени, давая своей спине возможность отдохнуть. - Порастягиваешь себя немного сам? А я посмотрю, - он протянул омеге смазку. - А ты не хочешь? - Хочу, но пожалей мою шею, - альфа смешливо улыбнулся. - Мне не хватит своей смазки? - Арсений все ещё не до конца понимал, зачем им обычная. - Чтобы растянуть себя - хватит, а для чего-то большего - нет. Лубрикант снизит силу трения и скольжение будет приятно нам обоим. - Но мне кажется, я такой мокрый... - Естественная смазка менее густая. Ты же хотел себе опытного альфу, так прислушайся к моим советам. Арсений перевернулся на живот, выдавил гель на пальцы, немного согрел его и подушечками погладил себя сзади, поглядывая на Серёжу. Тот неспешно дрочил себе. Омега впервые увидел настоящий альфий член не в порно. Толстый, увитый венами его уже хотелось почувствовать в себе. Один палец после проведённой течки входил легко. Два входили туже, но благодаря лубриканту дискомфорта не чувствовалось. - Умница, Арсюш, давай глубже, - приятный низкий голос будоражил все внутри. - Мх... Поможешь? Матвиенко придвинулся ближе и протолкнул пальцы омеги на фалангу глубже. - Давай, аккуратно разведи их внутри, - брюнет продолжал себя готовить для альфы, слыша, как тому явно нравился вид сзади. - Дальше ты, у меня рука затекла, - Арсений положил ладони под голову и сильнее прогнулся в спине. Пальцы Серёжи были толще и грубее, но более умело доставляли удовольствие. Давили на переднюю стенку, заставляя судорожно сжиматься и хныкать. Входили глубже, не оставляя ничего, кроме как задыхаться от ощущений. - Пожалуйста... Аха... Я так хочу тебя... - омега сам насаживался на пальцы. - Потерпи ещё немного, ты недостаточно готов. Арсений уже расслабленно принимал три пальца альфы, когда Серёжа перестал его томить. - Хочешь сам открыть презерватив? - Хочу, - глаза заблестели при виде фольгированного квадратика. И все же он ещё ребёнок. Хоть и совершеннолетний. Серёжа опять засомневался в этичности своего поступка, но, когда омега сам надел контрацептив на его член, провел кулаком, сжимая, и напоследок облизал головку, все мысли вылетели прочь. - Не передумал? - все же уточнил альфа. Арсений недовольно цокнул. - Перед тобой лежит голый, возбужденный, готовенький омега, а ты ещё думаешь о чем-то? - брюнет раздвинул ноги и протянул руки к альфе. - Иди сюда, ну... Матвиенко навис над своим учеником, таким разомлевшим, жаждущим. Попов сам потянулся за поцелуем, сталкивая их губы. Добавив смазки на презерватив, Серёжа медленно начал входить. Арсений замер, прислушиваясь к ощущениям. Он чувствовал, как его распирало изнутри, как член давил на приятные точки. - Ах.. Так хорошо... Он такой большой... - ноги сводило приятным спазмом. - Глубже... Хочу полностью... Серёжа, случайно качнувшись, слишком быстро вошёл до конца. Арсений рефлекторно сжался, громко простонав. - Господи... Какой ты узкий... - у альфы от кайфа поплыли пятна перед глазами. - Мха... Тебе нравится, Сергуль? Матвиенко не двигался, давая время привыкнуть. - Да... В тебе так тепло, влажно... Запахи шоколада и грозы смешались, давая в результате какую-то жженую карамель. На коже Арсения стойко отпечалася аромат какао-бобов. А Серёжа пропах дождевыми тучами. - Двигайся, пожалуйста... Альфа взял медленный темп, чтобы случайно не сделать больно. Он наслаждался сладкими стонами и пальцами, что так отчаянно хватались за его плечи и спину. - Сергуль, быстрее, - сегодня все для его омеги. Ему позволено царапать чужую спину, позволено срываться на особенно громкие вскрики, позволено даже кусаться. Позволено свои ноги закидывать на поясницу, позволено сводить с ума своего альфу. Но хрупкие плечи, непослушные волосы, изредко проскакивающие "Сергей Борисович" напоминали, кто они друг другу. - Это неправильно... Я твой учитель, я не должен был.. - Замолчите, - прошептал омега, снова переходя на "вы", - мне так хорошо... Мгм... Альфа все же отбросил эти мысли на потом. Уже не вернёшь ничего. Сейчас важно лишь тело, что так трепещет под ним. У брюнета дрожали ресницы, в низу живота все сводило судорогами... - Мф.. Я устал немного... - В первый раз лучше не менять позу, повторное проникновение тебе может быть неприятно. - Тогда хочу быстрее пожалуйста... Учитель старался оставаться нежным, взяв более быстрый темп. Но он постоянно сбивался из-за собственного возбуждения. Омега сильно сжимал его бедрами, подмахивал фрикциям, выбивая воздух из лёгких. - Сергуль... Серёж... Ещё... Ах.. Аха... Вот так... - удивительно, что такой скромный в жизни мальчик оказался таким открытым в постели. - Боже.. Я.. - коленки норовили свестись. - Сергуль... - Арсений впервые кончил от члена альфы внутри. Матвиенко хотел выйти, но брюнет остановил его. - Ты ещё не все, давай, сделай себе приятно... Серёжа не мог и не хотел противиться воле омеги. Входить в расслабленное тело было до одури приятно. Потребовалось всего несколько толчков, чтобы альфа кончил в презерватив. - Ммм... Мы без узла? - разморенный Арсений лениво перекатился со спины на живот. - Да. Твоё тело только-только стало готово к взрослой жизни. Дай себе немного времени. Омега все же косился на набухающее основание. - А можно потрогать? - детский интерес умилял. Альфа кивнул и, взяв чужую ладонь, положил её на формурующийся узел. - Погладь по кругу, это приятно, - брюнет сделал, что попросили и завороженно посмотрел на мужчину, который откинул голову и прикрыл глаза от удовольствия. - Теперь сожми.. Мм.. Да, вот так... Без тела омеги узел быстро спал, забирая остатки возбуждения. - Спасибо, мне было очень хорошо, - Арсений жался ближе к учителю, - я ни о чем не жалею. Чёрная макушка умастилась на руке альфы. Серёжа не мог не вдохнуть запах волос, смутно понимая, что кто-то пользовался его шампунем. - Арс, я хочу, чтобы ты был моим омегой. Я не вижу своей жизни без тебя, без наших посиделок с чаем и печеньем. Прости мне мою детскую влюблённость, я должен быть взрослее и мудрее, но рядом с тобой не могу... Просто не получается. - Вы меня правда любите? - Безумно. Я так хочу целовать тебя по утрам, хочу, чтобы ты таскал мою одежду, чтобы иногда, забывшись, обращался на вы. Если наши чувства взаимны, позволь мне попробовать за тобой поухаживать... - Я тоже этого хочу. Очень-очень. Хочу готовить нам завтрак по утрам и встречать тебя с работы. Хочу заставить ванну своими вещами и прибраться, наконец, у тебя в квартире, - Арсений рассмеялся, - тут ужасный бардак. Серёжа посмотрел на это довольное лицо и заключил омегу в свои объятья. - Лежи, я принесу тебе завтрак. Арсению никогда не приносили омлет на тарелке в постель, на него никогда так не смотрели. Он мог точно сказать: сейчас он счастливее всех своих одноклассников. И больше ни у одного альфы нет шанса на его сердце. - Я тебя довезу до дома, - Арсений, выйдя из душа, увидел мужчину, моющим посуду. - Родители сами хотели приехать, сегодня суббота, они не на работе. - Арсюш, ты не понял... - учитель положил тарелки на полотенце. - От тебя за километр разит шоколадом. И запах останется ещё минимум на сутки. - Но я же жил у тебя четыре дня... - Собственный запах после течки перебил бы мой. - То есть они все поймут, да? - не сильно-то и расстроившись, уточнил омега. - Ага... Поэтому я поеду с тобой. В их глазах вся ответственность лежит на мне. - Ты не жалеешь? - Нет. Нам было хорошо друг с другом. А ещё я получил шанс на то, чтобы остаться с тобой до конца жизни. Я не могу его потерять. - Ты не боишься? У меня строгий отец... - Я знаю. Но одному тебе прилетит больше... Да и все равно они потом придут ко мне разбираться... Родители все поняли, уже сидя на кухне, когда открылась дверь в квартиру. Серёжу чуть не выгнали с порога, но юный омега убедил отца и мать поговорить... - Мам, вы не понимаете... Я сам захотел, сам! - Он не должен был, - вмешался отец. - Но я уже совершеннолетний, я могу сам решать! - Он твой учитель, - шокированная Татьяна Васильевна утирала слезы. - Да... Но он подарил мне цветы на восьмое марта... - Арсений! - альфа повысил голос на сына. - Он принёс завтрак мне в постель... - не сдавался омега. - Не спорь с нами, - плача просила мама. - Он в конце концов предоставил свою квартиру мне! - А после этого воспользовался тобой! - отец был готов убить нерадивого альфу. - Я тебя не узнаю, ты всегда был тихим и покладистым, - Татьяна Васильевна не могла успокоиться. - Так может в этом и проблема? Серёжа не мог молча стоять в стороне. Он в конце концов понимал, на что шёл. А ещё не мог слушать, как обижали омегу. Его омегу. - Сергей Александрович, Татьяна Васильевна, послушайте. Я полностью беру всю вину на себя. Вся ответственность за произошедшее лежит на мне. Вы правы, я не должен был так поступать. Не ругайте сына. Это моя ошибка, - Арсений завороженно смотрел на своего альфу, он знал - Серёжа не жалел, просто взялся разгребать все последствия. - Если вы собираетесь звонить директору, у меня к вам только одна просьба. До конца учебного года три недели. Сделайте это тридцатого мая. Я все оценки Арсению проставлю, может вообще не приходить. - Вас ни в одну школу больше не возьмут! - Я все равно не учитель по образованию. Это подработка. Я на инженера-электрика заочно в Москве учусь. В следующем году уже диплом защищать буду. Сергей Александрович, - он обратился к отцу Арсения, - можно с вами поговорить наедине. Это разговор - единственная надежда молодого альфы. - Сергей Александрович, я знаю, что поступил неправильно. Как отца, я вас прекрасно понимаю. Будь я на вашем месте, я бы уже размазал себя по асфальту. Но выслушайте меня. Я просто... Я влюбился, как школьник... Ваше слово для меня закон, но прошу, дайте мне шанс. Арсений ведь правда не маленький... Не сейчас, не меня, но через год-другой он найдёт себе кого-нибудь. В это время Арсений на кухне пытался убедить маму. - Ну, мам, он же правда хороший... - Что он такого сделал, что ты так считаешь? - Он мог ещё несколько месяцев назад воспользоваться мною, но не стал этого делать. - Это когда это? - Под новый год, когда ты ругала меня за четыре по физкультуре... А я не знал, как по-другому исправить. Вы требуете от меня невозможного! Вы сами так никогда не учились. Я физически не мог успевать все и сразу. - Я не верю, что это говорит мой сын... - Татьяна Васильевна осела на стул. - Сергей, послушайте теперь вы меня. Вы клялись и божились моей жене, что пальцем не тронете его во время течки. А потом воспользовались им. - Когда я приехал, у него уже закончилась течка... И потом... Все четыре дня ваш сын брал мои вещи, потому что они пахли мной. На половине моих футболок его запах. Это что-то да значит? И если бы я видел, что он не в состоянии трезво оценивать ситуацию, я бы к нему не подошёл. - Мам, а что ты хотела? Вы вырастили из меня заучку, который кроме книг ничего не хочет. А когда в голову ударили гормоны, даже не поговорили со мной на эти темы. А Серёжа... Он во мне увидел привлекательного омегу. Он мне первый сказал, что я красивый. Я всю жизнь считал себя серой мышью, не думая, что смогу найти хорошего альфу. Это из-за него я начал носить линзы. Из-за него я начал одеваться нормально. - Ну в конце концов, зачем тебе он? Он низкий, не самый привлекательный, мало зарабатывает и не сможет тебя содержать. - Внешность - не главное. Зато он очень добрый. А ещё я уверен, что могу на него положиться. Дай нам хотя бы три года. Ты же слышала, что он ещё только учится. Он не намного меня старше. - Я вижу, что вы ко мне скептичны... Я понимаю вас, и если бы не Арсений, я бы уже давно ушёл. Но я ведь тоже ему нравлюсь... Я не хочу разбивать его сердце, не хочу делать ему больно... Сергей Александрович замахнулся и оставил звонкую пощёчину на щеке. Матвиенко старался не кривиться от боли, удар был сильным. - Если мой сын хоть одну слезинку из-за тебя проронит, я мокрого места от тебя не оставлю. У тебя больше нет права на ошибку. Директору звонить не буду, кто-то должен обеспечивать хотелки Арсения. - Спасибо, - он отвоевал себе шанс быть рядом. Арсений с мамой слышали удар, но заходить не рискнули. Из комнаты вышел Сергей Александрович, а за ним Серёжа, страющийся скрыть уже налившуюся гематому. - Боже, Серёжа... - Арсений подскочил со стула, - папа, что ты сделал? За что? - За все хорошее... - огрызнулся отец. - Всё нормально, Арсюш, не беспокойся. Всё хорошо. - Что случилось? О чем вы говорили? - Это уже не твоё дело. Зато меня не уволят с работы, и завтра мы сможем сходить в кино, - он улыбнулся Арсению, стараясь не обращать внимания на боль. Омега крепко обнял своего альфу, больше не желая его никогда отпускать. - Я принесу тебе лёд. Серёжа Арсения забирал и возвращал строго по времени. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Если они ехали в кино, то дома ждал допрос, о чем фильм. Если они шли в парк, то обязательно в тот, что под окнами. Желательно, чтобы их ещё и видно было. Конечно, влюбленному сердцу Матвиенко хотелось взять омегу и убежать ото всех на край света. С другой стороны, такой тотальный контроль означал лишь недоверие. Стоило исправлять ситуацию. И хоть родители такими строгими запретами старались исключить какую-либо интимную связь в их жизни, они назло целовались под окнами. Прямого запрета ведь не было. А Арсений из вредности носил Сережину одежду, чтобы родители привыкали к запаху шоколада в их доме. В конце концов они сдались и на первом курсе разрешили съехаться, надеясь, что года через четыре появятся внуки. - Сергуль, а что ты все-таки тогда сказал моему отцу? - Сказал, что очень люблю тебя и не хочу разбивать сердце, если он не разрешит нам попробовать. - А он что? - Дал мне пощёчину и сказал, что если хоть как-то тебя обижу, то мокрого места от меня не оставит. - Это все из-за меня, да? Прости, что тогда настоял, это моя вина. - Он ударил меня не за то, что я с тобой переспал. - А почему тогда? - Это был намёк на то, что мне светит, если наши с тобой отношения не будут счастливыми. Ну и в каком-то смысле проверка, уйду я или нет после этого. - Странные вы, альфы, конечно... Если наш ребёнок будет омегой, пообещай, что не будешь бить его возлюбленного просто так. - Обещаю. Но если он его обидит, то разорву в клочья. Арсений на это закатил глаза и все же счастливо улыбнулся. - Когда я закончу институт, подумаем о детях? - Конечно. А пока давай побудем ещё влюблёнными подростками, мне порой этого так не хватает... Я, знаешь ли, не был популярным альфой в своей школе. - Есть идея поинтереснее, - Арсений забрался на мужчину и спустился ниже, к ширинке, - Сергей Борисович, можно? - Тебе всегда можно, - он заправил выбившуюся прядь за ушко.