Одно желание

— Я просто удивлён, что нет никаких переломов. Да, есть ушибы и множественные порезы, он потерял много крови, но это как-то странно. Несколько суток и его можно было бы вывести в свет, если бы потребовалось. Да он был бы не в идеальном состоянии, но в рабочем. — Мгм. — Конечно восстановление займёт время, с одним только питанием придется очень долго возиться, заново вводить в жизнь, физиотерапия, возможно потребуется психолог. Но меня всё равно очень смущает, что у него такое состояние. Как будто специально лицо не трогали. Я только не понимаю зачем. Возможно ли…       Со стороны постели началось какое-то шевеление. Братья оглянулись и наткнулись на ужасающий взгляд двух лиловых глаз. Этот взгляд был пронизан готовностью бороться, но в нём читался и страх. Дикий, ужасающий, полный понимания безвыходности. Юноша сидел в полусогнутом состоянии, пытаясь хоть как-то защититься, он попытался встать, показать, что он полон сил и готов постоять за себя.       Лань Сичэнь едва успел среагировать, как юноша, оторвавшись от кровати, сделал шаг, но тут же потерял сознание, потянув за собой капельницу с раствором. Старший брат поймал больного омегу, пока младший словил оборудование. Он снова уложил парня в постель, словно тот совсем ничего не весил. Лань Чжань помог проверить капельницу и поменять раствор. Сичэнь слез с кровати и увёл брата подальше от постели. — Он за утро просыпался уже раза четыре, и так каждый раз. Его нельзя одного оставлять. — Может было бы лучше оставить его в больнице? — Ты же прекрасно понимаешь, что ему нельзя. Это был и так огромный риск, могли и засветить где-нибудь. Если бы я только знал, что он будет в более благостном состоянии, сделал бы по другому, — Сичэнь снова посмотрел в сторону кровати, — Как господин Вэй, пришёл в себя? — Мгм. — Жаль, что так получилось, но я предупреждал, что так будет. Даже если бы господин Цзян растерялся в ситуации, мы бы решили проблему без господина Вэя, — поймав взгляд брата, Сичэнь понял, что дальше продолжать не стоит. Его брат был слаб к просьбам Усяня, а потом сам себя винил за результаты.       Проводив брата из комнаты, Сичэню пришлось опереться на дверь. Он не спал уже более суток, не мог позволить себе отойти от цели. Нормального отдыха старший Нефрит не видел уже больше месяца с тех пор, как всё началось. Сейчас весь месячный результат его трудов лежал на постели альфы, изможденный, побитый, без сознания.       «Гусу Лань» — самая крупная фармацевтическая компания в стране, и конечно же у всех Ланей было превосходное медицинское образование. Сичэнь, как новый глава компании всё больше занимался бумагами, отчетами и акциями, чтобы компания была на плаву. Но годы обучения на терапевтическом никуда не потерялись, поэтому он спокойно взял на себя ответственность за больного.       Утонув в своих мыслях, глава Гусу даже не заметил подозрительных звуков со стороны спящего. Он не успел повернуться, как почувствовал, что под давлением начал падать прямо на пол. Открыв глаза, он кое-как успел увернуться от лезвия прямо перед глазами. Тут же пошёл второй замах, но Сичэнь был физически не обделён, ему не составило труда захватить руку нападавшего, а второй достать лезвие из ослабленной хватки. Он лишь сильнее сжал чужую руку, как сразу послышалось агрессивное шипение.              — Всё, мы стали спокойнее? Здесь не палата для буйных пациентов, — альфа отпустил чужую руку, попутно убирая ножницы для обработки бинтов в карман, — Как Вы вообще умудрились встать, ещё и силы нашли, чтобы махаться.       Сичэнь не спеша поднялся с пола, отряхивая белые домашние одежды. Цзян Чэн всё также сидел на полу, притягивая больную руку поближе. Он был дезориентирован, за что Сичэнь мысленно себя ударил. После месяца непонятно где, непонятно как, омега просыпается в новом помещении, с неизвестными людьми и даже господин Вэй не смог бы помочь в этой ситуации. Альфа аккуратно поднял юношу с пола и снова донёс до кровати. Тот уже не сильно сопротивлялся, парень понимал, что здесь силы не равны. Альфа набрал лекарство в шприц и не спеша подошёл к омеге. Снова этот воинственный взгляд. — Это просто седативное вещество, больно не будет и Вы не уснёте. Надо просто держать Вас в более спокойном состоянии, — Сичэнь закатал рукав и снова посмотрел омеге в глаза. Тот смотрел куда-то вдаль, отрешенный от происходящего. — Вы очень сильный, я думал, что Вам потребуется несколько дней, чтобы восстановиться, господин Цзян, ещё 9 утра, довольно ранний подъем для Вашего состояния, — никакой реакции на слова, — Думаю сначала стоит поесть, а потом мы поговорим о ситуации.       Цзян Чэн только кивнул — седативное начало потихоньку действовать. Через несколько минут на столе стояла чаша с субстанцией персикового цвета. — Это свежевыжатый сок моркови в соотношении один к одному с водой. Судя по результатам анализов, Вам пришлось долгое время воздерживаться от пищи, не по своей воле конечно же, я понимаю. Сок будет начальным этапом, чтобы привыкнуть к нормальной еде. Через 3 дня можно будет принимать тёртые овощи и фрукты, а через 5 дней будет молочная продукция, надо только немного подождать.       Цзян Чэн постарался сам взять ложку, но непослушные пальцы не справились, и ложка с большим плюхом упала обратно в тарелку, обрызгивая Ваньиня, постельное белье и самого Сичэня. Мужчина поднял руку, Омега тут же поджался, готовясь принять очередной удар, но почувствовал, как его лица коснулось что-то мягкое и приятное. Старший Лань аккуратно протёр лицо и глаза Цзян Чэна от морковного сока. — Давайте я помогу Вам, надо привыкнуть, не торопитесь, — Сичэнь аккуратно набрал содержимое тарелки в ложку и протянул омеге. Тот долго думая, приоткрыл рот, покорно поглощая содержимое ложки. Старший альфа все это время смотрел на Ваньиня. Последствия месяца в плену, истощение организма и полная дезориентация в понимании происходящего не могли скрыть прекрасных черт на изнеможенном лице. Скорее всего Цзян Чэн уже забыл или просто не может вспомнить сейчас, что когда-то они были знакомы, только тогда омега был гораздо младше.

***

      Лично, они познакомились на одном из благотворительных вечеров, которую организовала компания по добыче, обработке и продаже драгоценностей «Ланьлин Цзинь» с очень самодовольным главой. Не то чтобы Сичэнь нервничал, поднимаясь по лестнице, которая вела на этаж с залом для мероприятий, но тогда ему было только семнадцать лет и он был совершенно один. Мамы уже давно не было, отец скрылся от всех в рабочем кабинете, а дядя был болен и с ним был маленький а-Чжань. Пропустить вечер, означало бы проявлением неуважения. Конечно Сичень понимал, что компания — это его будущее, и уже сейчас он должен быть готов ко всему: от интриг соперничающих компаний до «представлений» на подобных мероприятиях, именно так его учил дядя. Как жаль, что просто нельзя, чтобы все люди были хорошими и не было никаких внутренних конфликтов и проблем.       Увлёкшись своими мыслями, молодой Лань даже не заметил, как из приёмного зала вырвалось двое детей, бежавших друг с другом на перегонки. Они почти добежали до парадной лестницы, как один ребёнок ловко изменил угол и продолжил бежать вдоль этажа, а второй не успев сориентироваться, запнулся об собственную ногу и резко полетел прямо вниз на Сичэня. Представитель Лань с трудом успел сориентироваться, чтобы не уронить упавшего на него ребёнка, хотя сам мог полететь следом, если бы не удержал баланс.       Небольшая кучка людей собралась на вершине лестницы, чтобы взглянуть, что случилось. Им самим до конца лестницы оставалось не более шести ступенек, поэтому Ланю казалось большой бестактностью людей просто так стоять и с откровенным любопытством смотреть на происходящее. Никто даже не думал, чтобы помочь или хотя бы поинтересоваться о самочувствии ребенка. Сичэнь поставил парня на место, который, в ожидании падения, всё ещё не открыл глаз. Альфа прошёлся рукой по чужой рубашке, отряхивая от чего-то не видимого. Почувствовав, что стоит двумя ногами на поверхности, малыш наконец-то открыл глаза. И будь проклят, если он когда-нибудь видел такой чарующий цвет сиреневых переливаний. Можно сказать, что это фамильная карточка семьи Цзян. И не только это…       «Цзян Чэн» — раздался жуткий крик со стороны. Из зала вышла семейная пара в похожих по стилю фиолетовых костюмах. Цзян Чэн поднял голову вверх в сторону пары, но сам как-то странно сгорбился. Женщина сурово посмотрела на ребенка, и тот без слов понял. Он целиком повернулся к Сичэню и как смог, низко поклонился. — Прошу прощения у молодого господина, — парень пулей побежал наверх к своим родителям. Подошедший к своей жене Цзян Фэньмянь, один из немногих с кем действительно было интересно поговорить не притворяясь и рассказывая о любых вольных мыслях, учтиво кивнул, бессловно благодаря за помощь сыну.       Когда семья Цзян начала удаляться, послышались крики и оскорбления, ругательства, и кажется зазвучало имя «Вэй Усянь». Так резко, так громко и с такой негативной эмоциональной окраской, что не хотелось бы быть на месте этого человека. Сичэнь поправил пиджак и наконец-то дошел до зала. Было бы здорово, если бы дядя не узнал об этой ситуации. Само мероприятие прошло достаточно тихо. Лань Сичэнь легко общался со всеми присутствующими, форсируя самые интересные темы и одаривая собеседников мягкой улыбкой. Но глазами он искал Цзянов, точнее только одного. Было как-то непонятно, что просто из-за детских шалостей ребёнку могло сильно достаться, хотелось поговорить, спросить как дела и объяснить, что ничего страшного не произошло.       Вечер уже подходил к концу, ничего такого, к чему готовил дядя Сичэня не произошло, поэтому можно было спокойно выдохнуть и собираться уходить. Перед уходом альфа решил заглянуть в сад. Ходили целые легенды о прекрасных садах семьи «Цзинь», которые сразили не один десяток омег главы компании — Цзинь Гуаншаня. Сад действительно был прекрасен, особенно золотые пионы. Но прогулка оказалась не долгой, где-то у кустарника с очередными пионами послышались всхлипы. Молодой Лань решил проверить, может кому-то нужна помощь, и спешно отправился к месту звуков.       На каменной скамейке, в окружении распустившихся цветов, сидел мальчик. Подтянув колени к голове мальчик тихо всхлипывал, и хотя лица его было не видно, было понятно, что он плачет. Сичэнь, понимая, что их никто не видел, подошёл поближе и присел на корточки прямо перед ребенком. Скамейка была очень высокая, поэтому теперь мальчик был выше Ланя. Тот почувствовал присутствие ещё кого-то и опустил ноги со скамейки, но слезы никуда не исчезли. — От-тцу в-все р-равно, — заикаясь сказал мальчик, — Ем-му н-нужен другой сын. Последние слова прошлись по сердцу Лань Сичэня, словно кусок арматуры попал прямо в грудь. Он понимал, какие тяжёлые это отношения, когда кажется, что отец есть, но его нет. — Я могу тебя понять, — такое открытие было неслыханной дерзостью, со стороны будущего главы компании Лань, — Но родителей мы не выбираем. Мы не выбираем семью, не можем выбрать себе братьев, не можем выбрать и детей. Мы можем только выбрать свой взгляд на мир и свое будущее. Можно зацикливаться на собственной ненависти и боли, а можно идти вперёд, взрослея и выбирая, что будет в твоей жизни, а чего не будет.       Сичэнь не был уверен, что ребенок сможет его понять, но он видел умный взгляд сиреневых глаз, если его не понимали, то точно чувствовали самую суть. Альфа достал платок и с молчаливого согласия вытер детское заплаканное лицо. Дети — наше будущее, и мы должны вкладываться в него, оберегать, растить и учить. Так думал Лань Сичэнь, так его учили.       Когда маленький представитель Цзян наконец-то успокоился, он резко вскочил и недоверчиво посмотрел на Сичэня. — Если вы кому-нибудь расскажете, я — Цзян Ваньин натравлю на вас Вэй Усяня, и вы будете сожалеть, — малыш быстро поклонился и убежал в сторону выхода. Лань Сичэню только и оставалось, что смотреть ему вслед и улыбаться. «Да уж, повезет кому-то с вами, господин Цзян Ваньин».

***

      После седьмой ложки Цзян Чэн отвернулся, отказываясь от новой порции сока. — Больше 100 грамм, это очень даже хорошо, попробуем ещё раз через несколько часов.       Сичэнь отложил чашу с соком и посмотрел на омегу. Тот отстранился, ожидая, что будет дальше. За прошедший месяц он несколько раз оказывался в подобных местах: где было уютно, тихо, безопасно, ему давали лекарства и возможность выспаться, но потом снова был холодный подвал, голод и новая боль. Может ничего и не было на самом деле, и все эти воспоминания были просто бредом. Может он и сейчас просто бредит где-то на холодном полу, а еда и лекарства — очередной сон. — Я понимаю, что сейчас сложно всё объяснить. Вам нужно поправиться и окрепнуть, прежде чем я смогу Вам всё рассказать, — Сичэнь словно читал мысли, но ему этого не надо, он умел видеть и слушать, чтобы давать правильные ответы, — Но в этом доме Вы в полной безопасности, господин Цзян. Этот дом далёк от происходящего, тут есть еда, лекарства и Вам окажут медицинскую помощь. Это то, что я могу Вам гарантировать. А позже мы сможем обсудить все дела.       Сичэнь поправил подушку и помог Цзян Чэну лечь обратно. Тот лишь устало откликнулся и посмотрел таким взглядом, словно хотел сказать " я тебе не верю, но мне уже всё равно».       Сичэнь хотел бы провести осмотр, но в таком состоянии, даже под седативными препаратами, трогать Ваньиня было бы опасно. Никто не знает, через что он прошел, поэтому мог среагировать на любое неправильное телодвижение. Старший Лань натянул одеяло повыше и привстал с постели. — А что если мы воспользуемся нетрадиционной медициной? Каким-нибудь очень редким средством, я бы даже сказал единственным в своём роде. Конечно могут быть побочные эффекты в виде головной боли, потери слуха от громкости и зрения от мельтешения, поэтому такой лекарство могу предложить только вам, как подопытному номер два, вдруг поможет, — Цзян Чэн весь напрягся, он совсем не понимал о чем речь. На нём будут что-то тестировать? Его для этого вытащили из одного ада, чтобы запихнуть в другой? Парень попытался хоть как-то подняться, но сил уже не было. Сичэнь снова присел на край постели, поправляя сползшее одеяло. — Что если мы позовём вашего брата Вэй Усяня?