crutch.

ёсан стоит на коленях перед унитазом и возвращает все содержимое своего желудка, тщетно заталкивая пальцы в рот, роняя крупные слезы в воду. сегодня старая беседа их класса активизировалась — прежние обидчики ёсана уходили в армию, и все считали свои долгом пожелать им удачи, ёсан был единственным кто отмолчался. быть пухленьким в средней школе — верная погибель среди ровесников. с какими оскорблениями кан только не имел дело — и все равно молчал, глотая слезы и переставая проглатывать еду — дома он скармливал все собаке, в школе максимум пил из кулера, стискивая в зубах до следов край пластикового стаканчика, а в столовой брал зелёный чай, зажёвывая уже надоевшее послевкусие мятной жвачкой. спасение пришло позже — не тренировки до изнурения, не голодовки, а гены дали о себе знать — весь вес ёсана ушел в немалый рост, и теперь он был больше похож на тростинку. былые задиры утихомирились, но кан всё равно шарахался ото всех. когда он пришёл в универ, все стартовало с новой силой. ему не хотелось, чтобы кто-то узнал, каким он был раньше, панический страх, что все вернётся, вынуждал его наворачивать километры по вечерам на пустой желудок, а затем загибаться у дома в приступе рвоты. так и сейчас, дотошнив до противного жёлто-зелёного цвета, вязнущего в зубах и оставляющего отвратное послевкусие, ёсан изнеможенно выгибается, с трудом дыша. ему самому было неизвестно, зачем сорвался и поел на этом чёртовом посвящении в студенты, но понимал, что больше не допустит повторения этой ошибки. без брезгливости вытерев пальцы туалетной бумагой, кан смывает всё и тщательно моет руки с мылом, умывая красное от слёз лицо. опухшие глаза и искривлённый рот не делают его красивым, и ёсан, порывшись в сумке, вытаскивает оттуда ватные диски, мочит их в ледяной воде и ненадолго кладёт на глаза. при выходе он натолкнулся на какого-то парня, стоявшего прямиком у двери. — эй, постой! — ёсан уже уходит, но недоуменно оборачивается на выкрик. юноша мнётся на месте, а затем достает бутылочку с водой. — я видел, как ты вышел в слезах… — неуклюже начинает он, — тебе нужна помощь? ёсан устало опёрся на стену. прикольно, офигенно, классно, теперь об этом узнают все. и чёрт, наверняка он слышал, как кан избавлялся от содержимого желудка. — слушай, это не твоё дело. — ты не подумай ничего такого, я просто помочь хотел, — парень протягивает ему бутылку, — я чхве сан. — а я кан ёсан. ты ведь никому не расскажешь про это? — что ты, нет конечно. — пошли назад? там, должно быть, уже начались танцы. — я не хочу танцевать. — и я, — протянув руку, сказал ему чхве, — тогда просто у стенки постоим. — хорошо.