Холод

Отец ругался долго. Со вкусом. Сын внимал — столь красочные речевые обороты ему еще пригодятся. — Да… что же это такое! Как ни год в этой дурацкой волшебной школе, так что-то вечно у Вас случается! Я скажу Артуру. Наличие разумной (или безумной?) волшебной химеры без контроля у нас в договор не входило… Сам сейчас соблюдай осторожность. И твоя… Спутница пусть тоже бережет себя… — Хорошо. *** Явление России на инвалидной коляске на форум незамеченным, конечно, не осталось. Честно выразили сочувствие только несколько стран, остальные либо молчали, либо шушукались по углам, бросая на Федерацию мстительные взгляды. Но самому Ивану было плевать — к сожалению, одна из тем совещания была больная для него (это была тема международного терроризма), и он живо принимал в обсуждении горячее участие. На него пытался наехать с ходу Альфред Ф. Джонс, но почти сразу же он был послан в голубые дали — ему все-таки достался болезненный тычок по ребрам от металлического крана Брагинского. И предупреждение - чтобы он не лез в его дела. -…и вообще, — сказал Россия, — у нас есть чудесная поговорка: в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Артур, Керкленд, на пару слов, будь добр… — попросил Великобританию после всего мужчина-персонификация. Англия пожал плечами, и вышел вместе с Брагинским в коридор. Иван старательно ехал на своей коляске без посторонней помощи, крутя руками колеса. — Керкленд, что у тебя происходит вообще в магическом мире? Сын пожаловался, что в Хогвартсе кто-то открыл некую Тайную комнату и выпустил химеру — василиска. Великобритания напрягся: — Чего?! Я об этом ничего не знаю, Брагинский. Альбус мне ничего не рассказал в последний раз, когда мы с ним встречались… — Это произошло, когда он и его Спутница были с нами, Артур. Василиск взглядом заморозил кошку, а некто, им управлявший, оставил на одном этаже угрожающую надпись, — сообщил бесстрастно Иван. — Я смею полагать, что инцидент был почти исчерпан — у Вани с собой есть сильный настой, снимающий почти любые чары, и кошка ожила. И, еще, конечно у моего сына нет доказательств, что в нападении участвовал именно василиск… Но его догадкам и фактам я верю. — Я не был уж так хорошо знаком с основателями, — признал Керкленд, — наблюдал издалека… Единственное что — помню хорошо Годрика, тот был истинным воякой, и пил как сапожник… Он был у меня главой в одном из отрядов… Россия фыркнул в сторону. — …хорошо. Передай своему… сыночку, что я принял информацию. Если еще что-либо случится, в таком духе, то пусть немедленно свяжется со мной, — устало проговорил Англия. — Я передам. Но все-таки, Артур, настоятельно советую тебе разобраться со стариком. Я никогда еще не видел подобной наглости — скрывать от персонификации родной страны бездну информации, да еще и ту, знание которой может привести к войне! — Разберусь, — прошипел воплощение, сжав кулаки, — обязательно. *** Тем временем на английскую землю опустилось белое покрывало снега. Зима пришла в этот край, снова безумно порадовав Ивана Брагинского-младшего. Снова коньки, радость, снег… Кстати, нападение на кошку и надпись о Тайной комнате, которая не стиралась, сочли просто стечением обстоятельств и чей-то злой шуткой, которой Филчу захотели отомстить. Свалили бы все на близнецов Уизли, но те были на банкете от и до. С утра Брагинский снова радостно надевал коньки. Впрочем, теперь катался не только он один. Луна Лавгуд с удовольствием разделяла его увлечение, и веселей было вдвойне. Правда, пока каталась она осторожно, без акробатических номеров, но понимала, что парень ее вскоре этому научит. Иван приглашал на лед и Грэйнджер — без всякой задней мысли, но та, увидев, как блондинка буквально не отходит от пацана, ссылалась на несделанные домашние задания, быстро убегала в замок. Ей было неприятно понимать, что более близкой она так ему и не стала. Не понимала, что Златопуст Локонс не учит, а только делает сценки своих подвигов, которые мало чем пригодятся в жизни, задавая лишь стихи, эссе и рассказ на темы, которые показали бы насколько он, Златопуст Локонс, крут. Тем более, ей донесли добрые первые сплетницы Хогвартса, что Лавгуд его девушка, невеста. И, мол, он лично потрепал райвенкловского старосту, когда тот проигнорировал издевательства над девушкой. *** Сейчас, сидя на прохладной трибуне рядом с Дином Томасом, Брагинский уже был не рад, что поддался уговорам Невилла Долгопупса о посещении квиддичного матча. Но, с другой стороны, матч был против Слизерина — извечной противоположности Гриффиндора… да и его «недруг», как в мыслях обзывал Драко Малфоя, с которым общался тайно сам Иван, сейчас играл на позиции ловца, причем впервые. Он не мог не прийти на матч… хоть так поддержать. Луна, разумеется, болела за Гриффиндор, и пришла к ним на трибуну с львиной символикой во всей красе, и сейчас сидела по его левую руку. Их ловец заметил снитч, и уже гнался за ним вместе со слизеринцем, как вдруг по полю пронеслась полупрозрачная кошка-патронус, и голосом МакГонагалл сообщила, что матч отменяется, позвала в замок учителей. Пожалуй, лучше способа дестабилизировать обстановку на трибунах найдено не было — школьники от мала до велика, уже пребывающие в азарте от близкой поимки снтича, буквально взорвались от негодования. Капитаны противоборствующих команд зло смотрели друг на друга, поневоле садясь на поле. Действительно — игра прекратилась. Последними сели на твердую землю ловцы. Все в мыле, всклокоченные и злые. Снитч поймала мадам Трюк. Чтож, все, ругающиеся едва ли не бранными словами, спустились с трибун и направились к замку. Там их под конвоем отвели в гостиные и велели ждать объявлений. Ваня Брагинский, восседая в самом дальнем кресле, барабанил пальцами по подлокотнику и настороженно ждал вестей. Почему-то у него было такое ощущение, что он про что-то напрочь забыл… В гостиной Гриффиндора буйство сейчас было на грани — все громко и шумно переговаривались, ругали декана за то, что матч остановили на самом интересном месте, и теперь, волей-неволей, обязаны будут переиграть. В гостиную вошла МакГонагалл и не одна. Рядом с ней шел Дамблдор. В гостиной моментально все и все стихло. — Прошу приготовить Ваши волшебные палочки, — сухо сказал директор, — для проверки. Произошло двойное нападение на учащихся, и одной из жертв проклятия оцепенения, к нашему прискорбию, стала Гермиона Грэйнджер, Ваша одноклассница. Другой стала староста факультета Райвенкло… Кто-то в толпе школьников-студентов охнул. Все послушно полезли за волшебными палочками. *** Проверка явно обескуражила Альбуса Дамблдора, хоть он и всеми силами пытался это скрыть — все школьники были чисты. Классические, даже эталонные чары — приклеивания, манящие, преобразовательные. Никто не накладывал таких злых чар сразу на двух жертв! МакГонагалл шепнула Ивану Брагинскому на ухо, наклонившись, чтобы, по возможности, он взял свое чудо-средство против оцепенения. Они с директором будут ждать его прямо за портретом Полной дамы. Брагинский, вздохнув, покорно кивнул — этого средства явно в последнее время не напасешься. И поплелся в свою спальню. По дороге он встретил младшую сестру Уизли. Та обожгла его острым взглядом, но сейчас ему было не до того — его ждали… *** На койках в Больничном Крыле лежали действительно двое — тихая-тихая Гермиона с широко раскрытыми глазами, и знакомая Брагинскому Пенелопа Кристал, крепко сжимающая в руке девичье зеркало. Парень фыркнул — тут даже не надо быть гением, чтобы сказать как и при каких обстоятельствах произошло все это. Грэйнджер попросила зеркало, та хотела, было, дать его ей, но, видимо, в этот раз василиск «гулял» рядом. Ну и… — Мне надо знать вес каждой, — вздохнув, сказал парень. Ему тут же принесли пергаменты с нужными данными. Брагинский закапал Гермионе три капли, а Пенелопе — четыре. Девочки медленно задышали. — Они не сразу очнутся, — сообщил он целительнице мадам Помфри и чуть поодаль стоявшим профессору МакГонагалл, Альбусу Дамблдору, — это средство подействует к утру. Нужно чтобы вновь правильно запустились внутренние органы… Они же не маленькая по весу кошка! — Спасибо. А все-таки откуда это сильное средство у Вас? — вновь, как и в первый раз полюбопытствовал директор. — Есть у нас место, где течет и мертвая, и живая вода. Отец вхож туда. Я же — пока нет, — сказал прохладно младший Брагинский. Глаза старика алчно блеснули, он не смог скрыть злобного блеска. — Вода помогает лишь тем, чьи намерения чисты. Оживает она в руках лишь славянских… Дамблдор сдулся. Учитывая, что у них в школе был теперь только один такой, и, если что, за него ему открутят голову, то лучше было не рисковать. МакГонагалл проводила паренька до башни. *** Ровно в час, когда ночь сменяет день, Иван Брагинский позвал Романова. Орел, успешно преодолев магические барьеры, предстал перед юным наследником Брагинского. — Передай это, пожалуйста, Керкленду Артуру, — сказал парень, крепко привязывая свиток к лапе, — это срочно… Лети! Романов гордо вспорхнул с его руки, и был таков. Младший Брагинский уставился в черные ночные небеса, и пока не засыпал. Какая-то тревожная мысль билась в мозгу, а все никак не могла обрести формулировку…