Холод

Иван поглядел на загнанного, безумного слабого и голодного Блэка: — И что Вы, мистер Блэк, собираетесь с ним делать? — Убить. — Хорошо, — кивнул подросток-воплощение, — вот, допустим, вы его убиваете, — Петтигрю покрылся испариной, — а что дальше? — Дальше я ищу моего крестника, Гарри Поттера. Я не верю в то, что он мёртв! На нашем гобелене, семейном, особенном, отражаются не только члены нашей семьи, но и крестные дети… Наш гобелен говорит, что он жив… Но тогда он точно у кого-то из семей, и обязан быть здесь, так как Джеймс с Лили заключили нерасторжимый контракт на обучение… Я должен рассказать ему о его семье… -Внутри закивал Александр. Альтер-эго ожило, и сформировало свое решение… Правильное. Иван-младший почти физически ощутил, что он в тупиковой ситуации, и понял, что это его решение принесёт только боль. Всем. И ему, и Блэку, и головную боль отцу. Но теперь, к сожалению, он склонялся к лишь одному решению данной возникшей проблемы. Блэк знал, что он жив. Кому он мог это сказать, сообщить?! Блэк же не успел ничего сделать. Брагинский-младший, будучи когда-то Гарри Поттером, метнулся к связанному Питеру и провел холодным лезвием по горлу. -В этот миг Иван ощутил дикую, почти первобытную радость, и не только Александра, но и свою — предателю да воздастся по заслугам! Тёплая кровь брызнула на мантию. Но Иван вместо того чтобы отстраниться, схватил Петтигрю, из горла которого доносилось хрипы и бульканье — жизнь медленно покидал его. И приблизил его лицо, искаженное смертной мукой, к своим глазам… которые на миг сменили цвет на зелёный. — Знай, Питер, тебя убил тот, у кого ты отнял все. Тебя убил сын Лили и Джеймса, Гарри Поттер. Живым он бы его не отпустил. Никогда. И себе бы не простил. Петтигрю дико выпучил глаза, но это было все, что он успел сделать последний раз в своей жизни. Так и застыло глупое выражение на мерзком лицо предателя. Навсегда. Брагинский медленно разжал пальцы и тело, пустая оболочка, упало на грязный, пыльный деревянный пол. Челюсть Сириуса Блэка поползла вниз. Глаза остекленели. Иван Брагинский, сжав окровавленный кинжал, обернулся к Сириусу Блэку. Своему не случившемуся крестному отцу. Теперь уже точно — никогда не… *** Сириус Блэк спокойно дал себя сковать, с каким-то отчаянием вглядываясь в лицо русского, и не находя в нем черты обожаемого им лучшего друга детства и самой доброй и понимающей девушки в мире, которую он знал, и периодически просматривая в тот угол, где ранее сдох ещё один друг, который оказался предателем и Пожирателем смерти. — Магией клянусь, мистер Блэк, что я был когда-то Гарри Поттером, — спокойно заметил подросток, наконец закончив возиться с верёвками, и садясь напротив него на наколдованный стул. — Мне нужна правда, мистер Блэк. А потом я расскажу свою историю… — Правда в том, что в последний момент, — мужчина судорожно сглотнул, — я уговорил поменять Хранителя Тайны… Я не знал… — срывающимся голосом проговорил Блэк, — что он Пожиратель смерти. Никто это не знал… Все думали, что я ношу Тайну, но настоящим Носителем был он. — Кто уговорил Вас сменить Носителя в последний момент? — Альбус Дамблдор. В этот миг стенки их убежища промерзли насквозь и покрылись толстой коркой льда, и морозом прихватило все в радиусе десяти метров. Глаза Ивана-младшего побелели, и из них пропали зрачки. Волосы тоже прихватило изморозью. Блэк содрогнулся, когда его обжег ледяной холод. Труп Питера промерз насквозь мгновение ока. А когда он взглянул в пустые глазниц подростка, то едва не вскрикнул. Ему показалось, что он глядит в этот миг в бездну. Ледяную черную бездну. *** Скоро обычные глаза подростка вернулись, и Сириус понял, что этот разговор можно продолжить. –… в тот день, — разорвал он своим голосом неуютную холодную тишину, что воцарилась между ними, — я почувствовал неладное. Бросился к убежищу, где должен был отсиживаться Питер… И его там не оказалось. И я понял… что он предал… нас всех… А потом я пришёл в дом, увидел… тела… и живого тебя… –… Вы оставили меня одного, в опасном положении, маленького, раненого и в руинах дома — и все ради мести Петтигрю??? — Да. Я не знаю, что на меня нашло… — Аффект. У нас это называют состояние Аффект, когда действуешь только на эмоциях, — со стороны казалось, что парень выдавливает это из себя. — Тем более я наткнулся внизу на Хагрида. Его послал Дамблдор… за тобой. Он уже все знал… И Хагрид уговорил меня оставить тебя родственникам, для безопасности… В этот миг Блэк заткнулся, потому что парень посмотрел на него так страшно… *** — А теперь моя история, мистер Блэк. — Начал говорить неестественным голосом подросток. — С самого раннего детства я тянулся к тёте с дядей. Но они отталкивали меня. Позже, когда я стал в состоянии позаботиться о себе сам, я стал для них кухаркой, посудомойкой и прислугой. Меня почти не кормили, не одевали, обижали и издевались. Когда ещё подрос, и стал спрашивать о своих настоящих родителях, меня «вернули с небес на землю» — моя мать была проституткой, женщиной лёгкого поведения, а отец был пьянчугой, безработным и наркоманом. Я рос, и вместе с тем росла ложь, издевательства и избиения. Присматривали ли за мной волшебники? Нет. Хоть кто-то из «магической родни», когда я плакал в темном чулане от боли, голода, холода и страха, навестил меня? Нет. Проверил ли, как я живу, Альбус Дамблдор, что отправил меня в ад собственными руками? Нет. И вот однажды, под Рождество, я, не выдержа издевательств, сбежал из дому. В чем был, без тёплой одежды, в дырявых кроссовках и футболке. И я умер от холода. В Рождество.Почти. Сириус Блэк плакал. Безмолвно. — Но счастливое проведение, могущественный ледяной дух и мой отец, самый великий русский маг, даровали мне жизнь. Я теперь хочу только одного — отомстить всем вам за все. За сломанную жизнь, за ложь, за презрение, унижения и равнодушие. За то, что бросили меня, когда я более всего нуждался в помощи… Того Гарри Поттера, сына доброй Лили и храброго Джеймса, больше нет. А есть я. Иван Брагинский, русский, маг владеющий силами льда и мороза. Потерявший веру в Вас, во всех магов и людей, и эту страну, которая меня убила. Равнодушием убила. Вы убили меня, убийцы! И за это вы все горько заплатите. И я все больше утверждаюсь в том мнении, что террор Лорда Волан-де-Морта вы все в полной мере заслужили… Мальчик встал со своего стула и ногой отправил его в полет до ближайшей замороженной стены, где тот с треском раскололся и рассыпался в щепки. — Обойдёмся без последних слов. Лезвие кинжала, уже обагренное сегодня алой кровью, уткнулось Блэку в шею. Тот мог лишь беспомощно наблюдать, как парень раздумывает, как именно его казнить. — Передайте моей матери, отцу, что Вы не справились со своими обязанностями. Я бы многое отдал, чтобы увидеть это собственными глазами… Кинжал вонзился магу прямо в сердце. *** Холодно. Как он зачищал следы и все остальное — вспоминать не хотелось… Впервые он замёрз в июне. Сам себя парень осознал лишь восседая на берегу озера, на камнях — дементоров не было, так как они получили «сигнал» с деревни Хогсмид, где сейчас сгорала дотла Визжащая хижина, и слетались туда. — Тебе холодно? — спросила девочка. Брагинский-младший не стал оборачиваться. И так прекрасно знал, что это говорила Полумна Лавгуд. — Холодно. Сегодня часть моего мира разбилась вдребезги, — ответил ей как-то механически паренёк, обхватив себя руками. — Так надо склеить эти части! — блондинка подошла ближе к нему. — Не выйдет. Те, кто это сделал, уже мертвы. А я и не хочу ничего склеивать. Так будет лучше… для всех. — Ответил ей на это Иван, глядя на лёгкую рябь озерной воды. Она не вздрогнула. Не отстранилась. А наоборот села рядом с ним и прижалась к его плечу. На миг Иван закрыл глаза, мечтая, чтобы все, кроме отца и Полумны рядом, провалились в Преисподнюю. — Тогда надо просто сделать новую часть. Новый мир. Новый мир лучше и красивее прежнего. Пусть там и не будет старого, знакомого и привычного… — пожала плечами юная волшебница. И кинула в воду плоский камень, который, совершив три рывка над поверхностью воды озера, скрылся в его глубинах. Они несколько минут молчали, а потом парень, резко обернувшись к девушке, жадно прижал её к себе, и они начали страстно целоваться. Прервало их только сердитое покашливание профессора Макгонагалл. Та, в связи с последними событиями, касаемыми Сириуса Блэка (ныне теперь покойного), проверяла студентов в окрестностях школьной территории и закоулках замка. — Брагинский, Лавгуд, — бросила порозовевшая профессор, — отбой будет через пятнадцать минут, а Вам надо ещё дойти до своих гостиных… — Спасибо, профессор, — сказал парень, — да, мы последуем Вашему совету… Пошли, Луна.