Холод

Гермиона Грэйнджер, цокая своими головокружительно высокими каблуками по коридору Министерства Магии, то и дело кивала всем встречным магам и колдуньям на их приветствия, и иногда коротко отвечая: — Доброе утро и Вам. Едва её гордая спина скрывалась за поворотом в очередной коридор, вся женская «рать» Министерства шипела как клубок разбуженных змей ей во след единственное слово: — Стерва. А мужики сворачивали шеи, провожая взглядами аппетитную фигурку с округлостями в нужных местах, мечтая об ещё одном приватном разе с «госпожой министр». Грэйнджер, за годы, добралась-таки до столь желанного ей кресла министра магии Великобритании. Надо сказать, что из примерной умной девушки получилась этакая гремучая смесь — её ум, который за прошедшие лета только вырос в геометрической прогрессии, успешно «плюсовался» с острым на выражения, как бритва, язычком и… бешеной, просто неуемной сексуальностью. После того, как тогда Иван Брагинский, его отец и Лавгуд забрали двоих — Снейпа и Дамблдора, да уничтожил Тёмного Лорда Волан-де-Морта и вдобавок убили кучу его приспешников, Волшебный мир вздохнул спокойно — без бесконечных интриг и нагнетания страха. Хотя нет, министр Магии вылетел со своего места подобно пробки из винной бутылки, и его место временно занял тот прежде незнакомый ей светловолосый маг со смешными густыми бровями. Сэр Керкленд ввёл драконовские порядки, зачистил в одночасье «мертвых душ», только занимавших места, бездельников и пустобрехов, и главная административная единица английских магов в кои-то веке зафункционировала как часы. И скоро амбициозная девушка, не гнушавшаяся теперь получить нужные связи и через постель, получила из рук самого Англии, как оказалось, бразды правления… И поняла — кем на самом деле были Иван Брагинский и его отец, да и все про Луну Лавгуд, тоже пропавшую с радаров. В школу эти двое так и не вернулись… Единственное, что менялось у Грэйнджер — это секретари. Ими были обязательно мужчины или крепкие юноши. Каждого она меняла после того, как очередной мужчина не смог удовлетворить её в постели (или в кабинете, на крепком офисном столе) вытворяя мысленное и немыслимое, как бы ни пытался. Она, несмотря на замужество и двоих осознанно рождённых ею детей, никак не могла удовлетворить свои сексуальные потребности, что только росли. Она постоянно соблазняла, уводила мужиков из семей, меняя их как перчатки, и безжалостно разрушая семьи, быт и свадьбы у незамужних дам — поэтому здешний женский контингент её люто ненавидел. Муж давно смирился с тем, что жена постоянно «гуляет» — ибо он уже устал от её гиперсексуальности. Грэйнджер, кажется, пробовала весь секс, все позы, многие зелья и магловские средства, сексуальные игрушки, и прочее в таком духе, но ничто теперь не могло её удовлетворить полностью. Она досуха «выжимала» на работе очередного любовника, а дома — и ждавшего её мужа. Проклятие Гарри Поттера-Ивана Брагинского сбылось на сто процентов — пока никто не мог принести ей желанного покоя и удовлетворения. Хотя она была ему даже благодарна — когда она прибыла обратно в замок, после чистки организма в больнице, на её подушке лежало толстое письмо и флакон с воспоминаниями. Грэйнджер поняла, что чёртов старик играл с ней как с куклой-марионеткой. И долго сожалела — жаль, что удушить старика-кукловода лично она не может. *** Невилл Долгопупс в очередной раз после бурного трудового дня в школе Хогвартс на должности учителя по гребологии, опустился в уютное кресло, стоявшее у камина. По короткому взмаху волшебной палочки, бутылка качественного бренди плеснула ему, буквально на палец, в стакан чудесного напитка. Взяв его, он задумался о прошлом. Вот как порой чудно складывается жизнь — он, оказывается, дружил с самим Гарри Поттером — в связи с последними событиями его имя старались по возможности не упоминать. Но как не упоминать о том, что именно Поттер избавил Волшебный мир от угрозы Тёмного Лорда и его слуг?! С другом он тогда виделся последний раз. Иван-Гарри тогда ему просто улыбнулся, прощаясь, и они с его приемным отцом и девушкой, растворились в воздухе без следа, несмотря на тройное кольцо антиапарационных чар. После следы их потерялись, но Невилл был уверен, что у друга все хорошо. И ему на каждый День Рождения исправно прибывала все новая и новая бутылка с дорогущим спиртным напитком. *** Российская Федерация снова поморщился — пусть конфликт был лишь частично на его территории, но головную боль, то и дело бьющую по вискам, игнорировать было сложно. В воздухе буквально воняло полноценной, крупномасштабной заварушкой, и в этот раз, успел подумать с оттенком горечи России, похоже победителей может и не быть… Да и хватило его «пинка» лишь на восемьдесят лет покоя Брагинского. А он только-только на ноги встал, оправился… — Привет, — поплыл знакомый голос от подоконника, и на душе у Брагинского стало как никогда паршиво. — Пока, — популярно и заезженно схохмил он на это, поворачиваясь к визитеру. — Попытка пошутить засчитана, — хмыкнул мужчина, глядя в знакомые аметистовые глаза. — Привет, пап. Как дела? — Учитывая, что ты пришёл в первую очередь ко мне, — поднял брови РФ, — Судный День, то маловероятно что я отвечу «хорошо». — Мне на чай нельзя уже заглянуть? — спросил бывший Иван Брагинский-младший — бывший Гарри Поттер, а ныне действительно Судный День, — с любимым воскресным печеньем? Россия только вздохнул. *** Их чаепитие напоминало Безумное чаепитие Алисы автора Льюиса Кэррола. Бывший сын рассказывал, как устроился в другом мире, как нелегко стал во главе там, как ему помогали и помогают тамошний Федерация, Александр, и его любимая жена Безумие — бывшая когда-то Полумной Лавгуд. Обряд по превращению её в Воплощение Безумия проводили прямо там, в другом мире. — У неё нынче много работы, и заглянуть к тебе она не смогла, — улыбнулся одними уголками губ светловолосый мужчина, изящно держа чашку из тончайшего фарфора с дымящимся напитком. — Верю, — судорожно вздрогнул всем телом Россия, — вполне обойдусь без её общества в своей стране, и на своей земле… — О да, если ты слетишь с катушек, это действительно будет конец всему, — кивнул спокойно бывший Поттер, откусывая печенье. — И мы вместе придём в этот мир окончательно… Англия, я смотрю, ополчился на тебя?.. — Как и всегда. Не может мне простить много, а ты стал просто последней каплей в море, — пожал плечами Брагинский, и отпил из своей чашки, — меня он мало волнует… За свои гадости ты все равно неминуемо получишь в миллионы раз больше и больнее. — Вот и хорошо, — склонил голову Судный День, — вот и хорошо… И открыто улыбнулся ему.