Сезон худи

Для Хёнджина это началось, когда он понял, что у него постоянно заканчивается одежда. Он стоял перед своим шкафом, глядя на пустые полки, нахмурившись. Он мог поклясться, что белье стиралось всего два дня назад, так где тогда вся его одежда? Он видел несколько пар джинсов, модные брюки, которые он носил нечасто, и несколько рубашек, но все его свитера исчезли вместе с толстовками, кофтами и футболками. Хёнджин был сбит с толку. Неужели кто-то из мемберов забрал их? Они нередко делились друг с другом одеждой. В конце концов, он был уверен, что украл толстовку Чана накануне, а также шапочку у Минхо. Они не возражали против того, чтобы делиться своими вещами, но теперь Хёнджин начинал видеть недостатки жизни в общежитии с семью другими парнями, которые не могли держать свои загребущие руки при себе. Он вздохнул, доставая рубашку и джинсы, что было слишком формальным нарядом для дня в общежитии, но также было всем, что у него осталось. Быстро одевшись, он отправился на поиски других участников, готовый попросить – потребовать – его одежду обратно, потому что, конечно, он не против поделиться, но его шкаф был чертовски пуст. Если бы он не узнал об этом, ему пришлось бы ходить по общежитию голым, и хотя это не было чем-то необычным для их общежития, не похоже, что он хотел жить так всю оставшуюся жизнь. Войдя в гостиную, он обнаружил, что Феликс и Чонин сидят перед телевизором с игровыми контроллерами в руках и глазами, прикованными к большому экрану. Они оба были в наушниках – определенно точно потому, что старшие всегда жаловались на громкую игровую звуковую систему – и не заметили, что он стоит в дверях. Он подошел и присел рядом с Феликсом, несколько раз ткнув его в бок, пока тот не хрюкнул, приостановив свою игру и повернувшись к Хёнджину с раздраженным выражением лица. - Хён, - Чонин скулил, когда его прерывали, и хотя обычно Хёнджин ворковал и уступал, в настоящее время у него была миссия, и он не позволил привлекательности Чонина сдерживать его. - Вы, ребята, забрали мою одежду? – спросил он, и они нахмурились. - Что? – спросил Феликс, и Хёнджин прищурился. Он не мог сказать, притворяется ли Феликс глупым или на самом деле говорит правду. - Мой шкаф пуст, - сказал Хёнджин, махнув рукой в сторону своей комнаты, - Мы все время одалживаем одежду друг у друга, поэтому мне просто интересно, может вы взяли ее и не положили обратно. Феликс и Чонин переглянулись, прежде повернуться к нему с одинаковым выражением замешательства на лице. - Я вернул все обратно, Джинни. Может, она в прачечной? – сказал Феликс. - Я тоже, хён, думаю, у меня могла остаться твоя клетчатая рубашка, но это все, - произнес Чонин, пожав плечами. Хёнджин вздохнул, глядя на них обоих, вставая с того места, где он присел на корточки, и стряхнул пыль со штанов. - В любом случае, спасибо, - сказал он, и они сочувственно посмотрели на него. Прежде чем он успел повернуться и оставить их, чтобы они вернулись к своей игре, Феликс сказал: - Ты должен спросить у Сынмина! Он в моей комнате! О, почему он не подумал об этом сразу? Сынмин всегда подшучивал над мемберами – тот раз в душе все еще преследовал его в кошмарах – так что это стоило учесть. Конечно, он никогда раньше не крал всю одежду Хёнджина, но все равно казалось, что он может сделать это. Он нашел Сынмина на полу спальни Феликса, рядом с кроватью Чанбина. На его бедрах был ноутбук, в ушах наушники, а свет от экрана отражался от его очков, пока он сосредотачивался на том, что делал. Чан, Чанбин и Джисон все еще были в студии, а Минхо ушел обедать, так что, кроме Сынмина, в комнате никого не было. Хёнджин плюхнулся на кровать Чанбина, подпрыгнул на матрасе и устроился поудобнее. Сынмин еще не заметил его, поэтому он легонько ударил коленом плечо Сынмина, заставив его вскрикнуть и подпрыгнуть от удивления. - Сынминни, - сладко сказал Хёнджин, но они оба знали, что это было фальшиво. Сынмин знал Хёнджина достаточно хорошо, чтобы понимать, когда он искренен, а когда что-то не так. Сынмин снял наушники и положил их на пол вместе со своим ноутбуком. Он повернулся, встал на колени, раскинув руки на матрасе и с любопытством и осторожностью глядя на Хёнджина. - Что случилось? – спросил Сынмин. Хёнджин изучил выражение его лица. Оно ничем не отличалось, было открытым и легко читаемым. Обычно у него была едва скрываемая ухмылка или острый блеск в глазах всякий раз, когда он проворачивал удачную шутку, но теперь и то, и другое отсутствовало. Либо он улучшил свою актерскую игру, либо, к его растущему разочарованию, не крал одежду Хёнджина в рамках какой-то глупой шутки. - Ты забрал всю мою одежду? – спросил Хёнджин. Вопрос на самом деле звучал как-то нелепо, когда он произнес его вслух, но его нужно было задать. Сынмин, как и Феликс с Чонином, только нахмурился в ответ. - Что? – спросил Сынмин, выглядя искренне смущенным. Хёнджин снова изучил его лицо, но его выражение не изменилось, - Зачем мне брать твою одежду? Хёнджин послал ему пустое выражение лица, как бы говоря, тебе обязательно спрашивать?, и Сынмин расплылся в улыбке. - Извини, Джинии, но у меня нет твоей одежды. Ты проверил прачечную? – спросил Сынмин, и Хёнджин застонал от вопроса. - Да, - сказал Хёнджин, переворачиваясь и ложась на спину, - Ее там нет, и мой шкаф по большей части пуст. Что, черт возьми, происходит? Это действительно не имело никакого смысла. Зачем кому-то хотеть украсть его одежду? Его размер не совпадал ни с одним из мемберов, поэтому его одежда была слишком велика для них. Не говоря уже о том, что они не забрали его дорогую и модную одежду, вместо этого украв всю тренировочную и домашнюю. - Я уверен, что ты ее найдешь, - успокоил его Сынмин, слегка похлопав по руке, - И в любом случае, пока мы можем поделиться с тобой своими вещами. - Ты прав, - сказал Хёнджин, снова вздохнув, - Это просто странно, понимаешь? Почему я? Почему моя одежда? Он повернулся, чтобы посмотреть на Сынмина, который нахмурился. Он выглядел так, словно тоже обдумывал вопросы Хёнджина, и тот был благодарен за то, что его лучший друг достаточно заботится о нем, чтобы принять его проблемы как свои собственные. - Мы разберемся, - сказал Сынмин, снова похлопывая Хёнджина по руке и поворачиваясь к своему ноутбуку. Хёнджин кивнул, чувствуя себя немного более обнадеженным, чем раньше, но все еще обескураженным. Вся эта ситуация была настолько странной, что сильно выбила его из колеи. Какое-то время он ворочался, не в силах найти удобное положение. Он не мог оставаться в общежитии, когда был таким беспокойным, поэтому он вскочил, решив прогуляться и, возможно, купить немного еды. Сынмин бросил на него еще один сочувствующий взгляд, похожий на те, которые Феликс и Чонин бросили ему ранее, когда Хёнджин взъерошил ему волосы и попрощался с ним. Он схватил одну из курток Чанбина со стула и пожал плечами, выходя из комнаты. Он окликнул Феликса и Чонина, спросив, не хотят ли они чего-нибудь, но не получил ответа – они, вероятно, все еще играли в свою игру, громкость их наушников была на полную мощность. Когда он вышел из гостиной, входная дверь открылась, и Чан, Чанбин и Джисон, спотыкаясь, вошли в общежитие, выглядя ужасно уставшими. Чанбин слегка улыбнулся Хёнджину и быстро обнял его, проходя мимо и исчезая в своей спальне. Хёнджин повернулся к Чану, заметив темные круги и мешки под глазами, а также бледность его кожи, что было тревожно, потому что он был еще более бледным, чем обычно, и решил рассказать ему о своей пропавшей одежде позже, когда тот не будет выглядеть так, словно готов упасть в обморок. Чан также улыбнулся Хёнджину, но это выглядело так, словно он еще не полностью проснулся. Он прошел мимо Хёнджина, двигаясь как зомби в комнату, где он, несомненно, нырнет лицом вперед в свою кровать и проспит в течение следующих нескольких дней. Хёнджин наблюдал, как они уходят, прежде чем переключить свое внимание на последнего мембера 3racha, который до сих пор не двигался. Джисон стоял перед Хёнджином, с шапочкой на голове, черной маской на лице и… Он был одет в один из вязаных свитеров Хёнджина. Он был красным – Джисон любил красный цвет, Хёнджин знал это по бесчисленному количеству предметов, которые были у него в этом конкретном цвете – и он прятал его телосложение, свисал до бедер, а рукава были длиннее рук. Он выглядел очаровательно. Сонный, моргающий на Хёнджина блестящими глазами – словно он тоже наполовину застрял во сне – и Хёнджин сопротивлялся желанию заворковать и взъерошить его волосы. Тогда ему действительно должно было прийти в голову, что произошло, пазл должен был сложиться, шестеренки закрутиться, лампочка загореться… Но этого не произошло. Хёнджин отогнал неприятную мысль в глубине души, проигнорировал тревожные звоночки, которые прозвучали в его голове. Умышленное игнорирование было лучшим вариантом. Потому что, когда дело доходило до Джисона, Хёнджин позволял ему почти все. Так, рассеянно его разум отбросил все законные подозрения и вместо этого сосредоточился на том, как мило Джисон выглядел в его одежде, как он, по сути, тонул в свитере Хёнджина, как он хотел взять Джисона на руки, утащить в постель и обнимать его часами, никогда не отпуская. У него хватило духу спросить: - Это мой свитер? Джисон моргнул, выйдя из оцепенения – он был так же сосредоточен на Хёнджине, как и Хёнджин на нем, слишком очарованный, чтобы заметить что-то еще – и покраснел под маской. Он наклонил голову, избегая взгляда Хёнджина, и посмотрел на свои ботинки. - Да, я позаимствовал его, - тихо сказал Джисон, но Хёнджин все еще мог разобрать слова, хотя они были приглушены его маской, - Извини, я забыл спросить. - Сон-а, - улыбнулся Хёнджин, наклоняясь вперед и заправляя растрепанную прядь волос под шапочку Джисона. Щеки того стали менее красными, теперь это был просто розовый румянец, который совсем не помогал психическому здоровью Хёнджина. Он отдернул руку, прежде чем успел провести костяшками пальцев по одной из щек Джисона, - Все в порядке, я не против, если ты будешь надевать мою одежду, - не то, чтобы ее осталось много. Он не спросил Джисона, почему он взял один из его свитеров, не сказал Джисону, чтобы он вернул его, когда закончит носить, и не сказал ему, чтобы он спросил в следующий раз, когда он что-то захочет. Это было тем, на что они оба обратили внимание, но ни один из них не сказал об этом. - С-спасибо, - заикался Джисон, что было для него совершенно нетипично. Мило – подумал Хёнджин. Прежде чем он успел сказать что-то еще, лицо Джисона исказилось, и он зевнул под маской. Тогда Хёнджин вспомнил, что Джисон был в студии в течение нескольких часов, вероятно, без перерыва, потому что они нарушали его концентрацию, и он должно быть истощен. - Тебе нужно немного поспать, Сон-а, - сказал Хёнджин, отойдя в сторону, чтобы пропустить Джисона. - Давай вздремнем вместе, - сказал Джисон, широко раскрыв глаза, когда схватил Хёнджина за запястье, пытаясь потянуть его за собой. Хёнджин усмехнулся, осторожно убрав руку Джисона со своего запястья и наклонившись вперед, чтобы быстро погладить его по волосам, прежде чем проводить его в спальню. - В следующий раз, - сказал Хёнджин, и ему не нужно было видеть лицо Джисона, чтобы понять, что он надулся. Он стоял в дверях комнаты Джисона и Чонина, наблюдая, как Джисон снял маску и переоделся из рваных джинсов в спортивные штаны. Он оставил свитер Хёнджина на себе, и у того не было слов, чтобы описать, как его сердце перевернулось и забилось в груди при виде Джисона, свернувшегося калачиком, почти полностью скрытого его вещью. Джисон поймал взглядом Хёнджина, стоящего в дверном проеме, и выпятил нижнюю губу, скуля Хёнджин-а в качестве последней попытки заставить Хёнджина присоединиться к нему, но тот покачал головой. - Сладких снов, - сказал он, слегка улыбнувшись. Джисон вздохнул, еще больше закутавшись в одеяло и закрыв глаза. Хёнджин отвернулся, закрыв дверь так тихо, как только мог. Он не осознавал, что все еще улыбается, пока не увидел мельком себя в зеркале. Он быстро стер выражение с лица, но улыбка все еще грозила вспыхнуть на его губах. Он покинул общежитие, и вопрос о его пропавшей одежде отодвинулся на задний план, чтобы подумать о нем позже. Все, о чем он мог думать, это хорошая погода на улице, еда, которую он собирается купить, и Джисон, вернувшийся в общежитие и крепко спящий, закутанный в его одежду. *** Для Джисона все началось, когда Хёнджин одолжил ему один из своих худи после ночной тренировки. Они покинули компанию вместе, Хёнджин покраснел и вспотел, будучи под кайфом от многочасовых танцев, а Джисон дрожал рядом с ним, когда прохладный ночной воздух щипал его кожу. Хёнджин взглянул на него и усмехнулся, этот низкий смех прогремел в его груди и заставил лицо Джисона покраснеть. Он швырнул толстовку в Джисона с легкой улыбкой и весельем, танцующим в его глазах. - Чтобы ты не заболел, - сказал Хёнджин поддразнивающим тоном. Джисон пытался протестовать, потому что Хёнджин замерзнет и заболеет, но тот заткнул его одним взглядом. Джисон вздохнул и неохотно пожал плечами. Он не знал, почему он так не решался принять предложение Хёнджина, поскольку он делил одежду со многими другими участниками. Все они регулярно воровали из обилия толстовок Чана, меняя рубашки и брюки, когда им заблагорассудится. В этом не было ничего такого, так почему же Джисон был так взволнован, когда поправлял толстовку Хёнджина на своем теле? Он должен был признать, что разница в размерах всегда была очевидна, но никогда не была так заметна, как в тот момент, когда руки Джисона не могли даже дотянуться до конца рукавов, как худи свисал с него, слишком большой на его маленькой фигуре. Но это не имело значения, потому что там было тепло и комфортно и пахло Хёнджином, поэтому это автоматически было лучшим из всего возможного. Честно говоря, проблема началась не с этого. Это началось после того, как они вместе вернулись в общежитие – не смотря на дополнительный слой, Хёнджин, казалось, все еще думал, что Джисону нужно больше тепла, и легко положил ему на плечо руку и прижал Джисона к себе – и отошел, чтобы разойтись по комнатам. Джисон даже не замечал, что забыл вернуть толстовку Хёнджина до следующего дня, потому что он так устал и просто упал на постель прямо в ней, и уснул, а затем, утром, после того как он сложил ее и положил на кровать, все, что он мог сделать, это смотреть. Он знал, что должен вернуть ее, но… он не хотел. Он знал, что это плохо, нелепо и неправильно, но он не мог отрицать, что за те несколько часов, которые он носил его, он влюбился в этот худи (и, даже если это была аналогия с чем-то другим, об этом никому не следует знать), поэтому он не боролся с желанием сохранить его. Вместо этого он был помещен в его шкаф под несколькими парами штанов и футболок, подальше от посторонних глаз. Что такое один худи, верно? У Хёнджина было много толстовок, ему было бы все равно, если бы эта пропала. Не похоже, что эта была его любимой, потому что Джисон точно знал, какая из них была его любимой, поэтому Джисон был в безопасности, и на этом все закончилось. Или это должен был быть конец, но почему-то у вселенной были другие планы. Следующий случай, если его вообще можно так назвать, произошел, когда они все были на танцевальной практике. И это была даже не его вина. Они тренировались уже несколько часов, все задыхались и обильно потели, пока, наконец, тренер не разрешил сделать перерыв. Джисон нырнул за бутылкой с водой, его легкие и горло горели. Он едва успел снять крышку, когда другое тело столкнулось с его собственным, заставив его споткнуться, а воду хлынуть из бутылки на его штаны. - Блять, - выругались одновременно и он, и Чонин, который врезался в него, торопясь уйти. - Мне очень жаль, хён, - простонал Чонин, хлопнув себя по лбу. Джисон вздохнул, потому что это был Чонин, и неужели он действительно собирался разозлиться на ребенка за то, что тот пролил немного воды на штаны? - Все в порядке, Чонинни, - заверил его Джисон. Чонин еще раз посмотрел на него, несколько раз извинившись, прежде чем Джисон отмахнулся от него. Он презрительно посмотрел вниз, ткань его штанов прилипла к бедрам, холодная и неудобная. Он не мог так танцевать. Словно услышав его мысли, Хёнджин появился рядом, протягивая пару серых спортивных штанов. Джисон удивленно посмотрел на него. - Держи, - сказал Хёнджин, улыбаясь той же улыбкой, что и в ту ночь, когда он одолжил Джисону худи, - У меня была запасная пара. - Спасибо, - искренне сказал Джисон, не в силах отвести взгляд от лица Хёнджина, когда его улыбка расширилась, а глаза превратились в полумесяцы. Его сердце сжималось от этой улыбки, как будто он не видел ее сотни раз раньше и не был ее причиной столько же раз. И все же у него каждый раз была одна и та же реакция. Джисону, наконец, удалось оторвать взгляд от Хёнджина, с благодарностью взяв штаны и сбежав в уборную, чтобы переодеться. Он понял свою ошибку только после того, как принял предложение Хёнджина. Потому что, когда он стоял там, ему пришлось закатывать штанины, ибо те были слишком длинные, и сильно затягивать пояс, так как спортивки низко свисали с его бедер. Как и худи, они были огромными на нем, но все же теплыми и удобными. И не говоря уже о том, что самым важным было то, что они принадлежали Хёнджину. Он просто знал, что пара спортивных штанов окажется в его шкафу вместе с худи, но, возможно, он мог бы побыть в состоянии отрицания еще несколько часов и притворяться, что он хороший человек, который вернет одежду своего друга, как только закончит ее использовать. Другие мемберы смеялись над ним, когда он вернулся, находя слишком большие штаны веселым зрелищем, но Хёнджин мягко улыбнулся, и в его глазах было что-то, когда его взгляд скользнул по телу Джисона, что заставило его сдерживать румянец. И, возможно, Хёнджину нравилось видеть Джисона в его одежде так же, как Джисону нравилось носить ее, но он не знал этого наверняка. И Джисон был прав. Они вернулись в общагу, и он постирал спортивные штаны, потому что он не мог вернуть Хёнджину его одежду, когда та была вонючей и мокрой от пота, но когда он достал их из сушилки, они были такими теплыми, что Джисон не мог удержаться от того, чтобы не скользнуть в них обратно. Хёнджин, как и в случае с худи, не спросил, где его спортивки, не потребовал, чтобы Джисон вернул их. Может быть, он предполагал, что Джисон в конечном итоге вернет их ему, что он и должен был сделать, но этого определенно не произошло. Вместо этого Джисон, казалось, развил некоторые клептоманские наклонности, пробираясь в комнату Хёнджина, когда его там не было. Сначала это был свитер – потому что он пролил кофе на тот худи, он был в сушилке, и ему нечего было надеть (читай: нечего от Хёнджина) – который он взял. Он сказал себе, что, как только худи станет чистым, он вернет свитер, но даже когда он пожал плечами, уткнувшись лицом в ткань и глубоко вдохнув, он знал, что это ложь. Так что один свитер превратился в другой худи – все еще не любимый Хёнджина, потому что он никогда не отнимет его у него – а затем еще в одну пару свитеров, несколько футболок, и вскоре почти весь гардероб Хёнджина оказался в шкафу Джисона. Было удивительно, что Чонин еще не спросил об одежде, потому что он уже должен был заметить, верно? Хотя Джисон изо всех сил старался быть осторожным, всегда переодеваясь, когда Чонин уже спал, или свет был выключен, или если Чонина вообще не было. Было что-то в том, что он спал в одежде Хёнджина, что заставляло его чувствовать себя в безопасности, как будто Хёнджин был рядом с ним. Он знал, что ситуация выходит из-под контроля, но он не мог просто вернуть одежду Хёнджину, потому что тогда ему пришлось бы объяснять, почему он ее взял, а он определенно не смог бы справиться со смущением, которое придет с этим признанием. Может быть, он мог бы положить их обратно, пока Хёнджина не было в общежитии? Но даже когда он думал об этом, он знал, что не будет этого делать. Он привязался, хотя знал, что это смешно – это была просто одежда, в ней не было ничего особенного (кроме того факта, что она принадлежала Хёнджину) – но он слишком погряз в этом, чтобы повернуть назад. Только когда Хёнджин начал замечать, Джисон понял, насколько глупым он был. - Немного принарядился, Хёнджин? – поддразнил Чанбин, когда они уселись в фургон. Все остальные были одеты в свитера, толстовки или простые футболки, в то время как Хёнджин был одет в облегающие джинсы и дорогую синюю рубашку. Он выглядел потрясающе, подумал про себя Джисон, не в силах отвести взгляд, но Чанбин был прав – он был принаряжен. Хёнджин хмыкнул, закатив глаза и нахмурившись, стреляя глазами в сторону Чанбина. - Возможно, если бы кто-то из вас не украл всю мою одежду, я бы не наряжался, - сказал Хёнджин. Джисон застыл на своем месте, глядя на Хёнджина, как олень в свете фар, но, к счастью, Хёнджин был слишком занят тем, чтобы смотреть на Чанбина, чтобы заметить его. - О боже, мы не крали твою одежду, Хёнджин-а! Чанбин и Хёнджин начали ссориться, и в конце концов Чану пришлось вмешаться, чтобы остановить их и обрести тишину и покой. Остальные мемберы были либо удивлены, либо безучастны. Джисон пытался сжаться как можно сильнее, чтобы вселенная проделала дыру в космосе, через которую он мог бы выпрыгнуть и сбежать. Тогда он понял, что должен вернуть одежду Хёнджина – он должен был сделать это давным-давно. Он никогда не должен был позволять вещам становиться тем, чем они являются, не должен был руководствоваться собственной глупостью и чувствами. Потому что, в конце концов, это то, к чему все свелось, настоящая причина, по которой он сохранил этот худи, затем спортивки, а затем пробрался в комнату Хёнджина, чтобы украсть больше. Он не хотел одежду, на самом деле, он знал, что она была заменой. Заменой Хёнджину. Он не был глуп, хотя иногда его поступки говорили об обратном. Он осознавал свои собственные чувства – его сердце не трепетало, когда другие мемберы улыбались ему, его лицо не нагревалось, когда обнимался с кем-либо, кроме Хёнджина, он не заикался ни с кем другим – но он был слишком труслив, чтобы встретиться с ними лицом к лицу. Он никогда ничего не боялся до Хёнджина, а теперь внезапно тот стал самой страшной вещью, с которой когда-либо сталкивался Джисон. Он был одним из лучших друзей Джисона, не говоря уже о товариществе по группе, он не мог испортить эти отношения, потому что у него развились чувства. Но каким-то образом это нежелание привело к тому, что он украл всю одежду Хёнджина, и это больше всего звучало как самая глупая вещь на свете. Привет, слушай, я влюблен в тебя, но я не хотел тебе говорить, поэтому я украл всю твою одежду, прости? Что, черт возьми, с ним не так? Через несколько дней после той поездки в машине, ближе к вечеру, когда в общежитии почти никого не было, Джисон собрал всю одежду, которую он взял, и отнес ее в комнату Хёнджина. К счастью, он ни с кем не столкнулся по дороге туда, потому что объяснять, почему он нес груды одежды Хёнджина, особенно после того, как тот уже неделю по ней плакал, было бы кошмаром. Он заглянул в комнату, благодарный за то, что она пуста, и проскользнул внутрь. Он подошел к шкафу, положил одежду к ногам и открыл дверь. Он начал раскладывать все обратно, как оно лежало раньше. Только когда он дошел до последнего предмета в куче – худи, что одолжил ему Хёнджин, единственной вещи, с которой все началось – он остановился. Он крепко держал его в обеих руках, большие пальцы скользили по ткани. Он позволил себе на мгновение прижаться щекой к ткани, глубоко вдохнув, хотя запах Хёнджина в основном потускнел и смешался с его собственным. Он задавался вопросом, сможет ли Хёнджин тоже это заметить? Он не знал, улучшит это ситуацию или ухудшит, хотя небольшая часть его надеялась, что Хёнджин заметит это и, возможно, ему понравится. - Эм, Джисон? Кровь Джисона застыла в жилах, и он замер в том же положении, когда знакомый голос эхом разнесся по пустой комнате. Он колебался, не желая оборачиваться, потому что знал, что его ждет, если он это сделает. Но он больше не мог избегать своих проблем – он больше не мог избегать Хёнджина. Поэтому он поднял голову, чтобы посмотреть на Хёнджина, который стоял в дверном проеме, не сводя глаз с Джисона. Его взгляд прыгал между его теперь уже заполненным шкафом и толстовкой в руках Джисона и, наконец, приземлился на лице Джисона. Его глаза расширились, когда он понял, что видит, и его рот образовал маленькое о. Единственное утешение, которое нашел Джисон, заключалось в том, что Хёнджин не выглядел злым, в основном смущенным и удивленным. Это было хорошо, правда? Что ж, он надеялся, что так оно и есть. После нескольких секунд молчания, когда они просто смотрели друг на друга, Джисон заставил себя откашляться и заговорить, но его голос вышел высоким и скрипучим, выдавая его вину. - Я могу объяснить? *** Хёнджин не мог сказать, что был полностью шокирован, узнав, что Джисон был тем, кто крал его одежду – в конце концов, если бы он оглянулся, все признаки были на лицо – но подтверждение все равно стало неожиданностью. Он просто не ожидал увидеть Джисона, стоящего перед его шкафом, крепко прижимающего к груди одну из его толстовок – он узнал ее как ту, что он одолжил Джисону несколько месяцев назад и с тех пор искал. Теперь Хёнджин сидел на краю своего матраса, Джисон стоял перед ним, сцепив руки перед собой и стыдливо избегая взгляда Хёнджина. Хёнджин не мог не найти это зрелище чрезвычайно милым, настолько, что тепло, которое всегда живет в его груди вокруг Джисона, увеличилось в десять раз. Джисон был похож на щенка, которого вот-вот отругают, и Хёнджину пришлось удержать себя от того, чтобы не затащить Джисона в свои объятия и не задушить его лаской. - Значит, это был ты все это время? – спросил Хёнджин. Джисон по-прежнему не смотрел на него, но кивнул, не отрывая взгляда от земли, - Сон-а, - ласково вздохнул Хёнджин. Он протянул руку вперед, осторожно схватил одно из запястий Джисона и потянул его вниз, усаживая рядом. Даже тогда Джисон отказывался смотреть на него, и теперь, когда они были ближе, Хёнджин мог разглядеть легкий румянец на его лице. - Почему ты забрал всю мою одежду? – спросил Хёнджин, наблюдая, как Джисон слегка съежился и что-то пробормотал себе под нос. Он бросил взгляд на Хёнджина, прежде чем снова быстро отвернуться, - Прости, я не расслышал? Он повернулся, оказавшись лицом к лицу с Джисоном, и проигнорировал логическую часть своего мозга, протянув руки и положив их на шею Джисона, мягко приподнимая его лицо, пока широко раскрытые глаза не встретились с его собственными. - Скажи мне, - мягко и нежно произнес Хёнджин, успокаивающе улыбаясь. Он не был расстроен, больше растерян. И ему не нравилось, как Джисон отстранялся от него, как будто боялся его реакции, как будто в последний раз один из них злился на другого не много лет назад. - Потому что… - начал Джисон, отводя взгляд. Он прикусил нижнюю губу, грызя ее в течение нескольких секунд, прежде чем вздохнуть, наклонившись вперед в поражении, - Потому что мне нравится твоя одежда. Хёнджин моргнул, не ожидая такого ответа. Не то чтобы он думал, что у Джисона были какие-то плохие намерения, когда он брал его одежду – это не было похоже на розыгрыш – но чего бы он ни ожидал, это было не этим. - Тебе… нравится моя одежда? – спросил Хёнджин, проверяя слова на языке. Он должен был признать, что это вызвало у него небольшой трепет. На секунду он задумался, умеет ли Джисон читать мысли, заметил ли он, как Хёнджин не мог оторвать глаз всякий раз, когда Джисон носил его одежду в прошлом. Потому что она всегда заставляла Джисона выглядеть крошечным, проглатывая его целиком, и это зрелище всегда делало с Хёнджином то, что он никогда не мог признать вслух. Джисон кивнул в ответ на вопрос Хёнджина, все еще ерзая в объятиях Хёнджина. Его большие пальцы рассеянно провели тонкую дорожку по скулам Джисона, заставив того извиваться еще больше. - Почему? – спросил Хёнджин. Румянец Джисона стал ярче. - Она… она больше, чем моя, теплая и уютная, и она… приятно пахнет, - сказал Джисон, снова прикусив губу, как будто он мог взять слова обратно. Сердце Хёнджина колотилось в груди, и он боялся, что Джисон сможет услышать его в тишине комнаты. Неужели Джисон имел в виду это? Не слишком ли много Хёнджин читал книг? Он хотел быть правым, он отчаянно этого хотел, но он не рисковал одновременно ставить себя в неловкое положение и быть отвергнутым, поэтому он решил сначала получить больше подтверждения, прежде чем делать что-то глупое. - Но почему моя одежда? – спросил он. - Я только что сказал тебе… - Джисон нахмурился, а Хёнджин покачал головой. - Нет, я имею в виду, ты мог бы позаимствовать одежду у кого угодно. Одежда Чан-хёна и Чанбин-хёна больше, чем моя. Так почему я? – спросил Хёнджин. Он заставил свои пальцы не сжимать лицо Джисона, которое они все еще мягко обхватывали, не желая выдавать собственное беспокойство. - Потому что... Потому что… - произнес Джисон, голос которого повышался от разочарования, пока он пытался выдавить слова. Он вырвался из рук Хёнджина и двинулся назад, пока между ними не образовалась большая пропасть, - Потому что это твоя одежда, и мне нравится твоя одежда, - сказал Джисон и помедлил, прежде чем мягко добавить, - Потому что ты мне нравишься. Мозг Хёнджина замкнулся, все его тело замерло, пока он пытался обработать слова Джисона. Неужели Джисон… он просто… не мог же он просто сказать то, что, по мнению Хёнджина, он сказал. - Я тебе нравлюсь? – спросил Хёнджин, слова сорвались с его губ, прежде чем он смог полностью сформулировать какие-либо мысли, - Я тебе нравлюсь? - Да, - ответил Джисон едва выше шепота, извиваясь на месте, - Это глупо, но я подумал… может быть, если я не могу заполучить тебя, я мог бы заполучить твою одежду? Блять, это звучит так глупо, извини- У Джисона не было возможности договорить, прежде чем Хёнджин подскочил ближе, осторожно прижимая его к матрасу. Он взвизгнул, когда руки Хёнджина обхватили его талию, как тиски, таща вниз. Джисон хрюкнул, когда Хёнджин перевернул их и лег наполовину на него, уткнувшись лицом в изгиб его шеи. - Хёнджин, что- - Ты чертовски милый, - хихикнул Хёнджин, наслаждаясь тем, как Джисон извивался, чувствуя, как губы Хёнджина слегка скользят по его шее, когда он говорит. Он приподнялся, опираясь на локти над Джисоном, наклонившись, чтобы прижаться лбами друг к другу, - Ты милый, когда волнуешься. Ты милый, когда носишь мою одежду, когда ты в моей постели, в моих объятиях, - сказал Хёнджин, не в силах удержаться, оставляя поцелуи по лицу Джисона. - О чем ты говоришь… с-стой, - произнес Джисон, но тоже хихикнул, не отталкивая Хёнджина. Во всяком случае, его руки нашли путь к боку Хёнджина, и его пальцы слегка впились в ткань рубашки Хёнджина, словно удерживая его на месте. - Я говорю, что тебе больше не нужно красть мою одежду, - сказал Хёнджин, останавливая натиск поцелуев на лице Джисона и глядя на него с улыбкой. - Не нужно? – спросил Джисон, и в его тоне читалась надежда. Хёнджин покачал головой, - Так ты хочешь сказать…? - Я говорю, что ты можешь заполучить меня, - сказал Хёнджин, улыбаясь еще больше, когда глаза Джисона расширились, и он почувствовал, как грудь Джисона дрожит под его собственной, - До тех пор, пока ты также будешь моим. Джисон отчаянно кивнул, и, прежде чем Хёнджин успел сказать что-либо еще, Джисон убрал руки с талии Хёнджина и обхватил ими его шею, втягивая в поцелуй. Хёнджин рассмеялся в губы Джисона, руки скользнули по его телу, чтобы схватиться за талию, рисуя пальцами крошечные круги на ткани. Губы Джисона были потрескавшимися, но теплыми, идеально сливающимися с губами Хёнджина. Он провел языком по нижней губе Джисона, успокаивая то место, куда укусил ранее, заставив Джисона заскулить и углубить поцелуй. Стало очевидно, что, хотя Джисон казался застенчивым, он никоим образом не был покорным, борясь с Хёнджином за контроль, пока они катались по матрасу, хихикая между мягкими и горячими поцелуями. Каким-то образом это закончилось тем, что Джисон оседлал его бедра, крепко сцепив руки рядом с головой Хёнджина, со сбитым дыханием и легким головокружением, пока они целовались. Хёнджин знал с того момента, как его губы встретились с губами Джисона, что в мире не будет другого чувства, которое он когда-либо полюбит больше. Когда они, наконец, отстранились, чтобы вздохнуть, глаза Джисона сверкали, его грудь вздымалась, щеки и губы были окрашены в красный цвет, и он смотрел на него сверху вниз, как будто Хёнджин был всем. У него не было слов, чтобы сказать Джисону, что он чувствует то же самое, но он надеялся, что тот все знает, что сможет показать ему. Хёнджин дернул его вниз, еще раз клюнул губами, прежде чем прижать Джисона к себе и закинуть руку и ногу на его тело. Джисон снова хихикнул, прижимаясь ближе, пока между ними не осталось даже двух миллиметров пространства. - Хэй, Хёнджин, - сказал Джисон после того, как они провели несколько минут, просто греясь в блаженстве. Глаза Хёнджина снова и снова скользили по лицу Джисона, как будто это был первый и последний раз, когда он видит его. Хёнджин хмыкнул, приподняв бровь. - Я все еще хочу твою одежду, - признался Джисон, хотя теперь он казался менее застенчивым, на его губах появилась почти дерзкая улыбка, которая очень напоминала Хёнджину его сценический образ. Хёнджин рассмеялся, наклонившись вперед и прижимая долгий, медленный поцелуй к губам Джисона. - Забирай всю, - сказал Хёнджин. Он ничего не мог с собой поделать, теперь, когда Джисон приоткрыл завесу, он не мог остановиться. Он прижал еще один поцелуй к губам Джисона, затем еще один, и еще, и еще, пока они оба не начали задыхаться с одинаковыми ухмылками на лицах. - Она твоя. Я твой. *** Джисон должен был знать, что, несмотря на то что они встречались – блять, они встречались, какого черта? – это не означало, что Хёнджин не будет использовать каждую возможность, чтобы смутить Джисона. Ему просто нравилось рассказывать эту историю мемберам – индивидуально, потому что он был таким гребаным мудаком – и смотреть, как Джисон скулит и корчится от стыда. Все находили эту историю веселой, постоянно высмеивая его даже спустя недели. И, возможно, это раздражало бы Джисона больше, если бы он не наслаждался преимуществами своих новообретенных отношений. Между ними мало что изменилось, но то, что изменилось, было заметно. Джисон заходил в танцевальную студию во время перерыва, на что жаловались Минхо и Феликс, потому что ты здесь не чтобы помочь, ты просто пускаешь слюни на Хёнджина, но они оба смеялись над этим, а Хёнджин сказал ему, что ему нравится, когда Джисон приходит, поэтому он пообещал делать это чаще. Хёнджин также начал заходить в студию звукозаписи, где обычно работали Джисон и два других участника 3racha. Иногда он приносил Джисону еду, или кофе, или вообще ничего, и они просто сидели вместе, наслаждаясь тихим присутствием друг друга. Было утешительно иметь друг друга, особенно в такие маленькие моменты, это делало дни ярче и счастливее, и Джисон обнаружил, что влюбляется сильнее, как будто это вообще возможно. Чан, очевидно, не позволял им жить в одной комнате – не то чтобы кто-то из них этого хотел. Им нравились вещи такими, какие они есть, они не хотели нарушать привычный распорядок дня. И это было не то же самое, как когда они засыпали в кроватях друг друга до того, как начали встречаться. Теперь была существенная разница в том, как Джисон затаскивал Хёнджина в постель и целовал до тех пор, пока его губы не краснели и не покрывались синяками, пока они оба не оказывались удовлетворенными. И было что-то в том, как Хёнджин прижимал его к себе, прижимая губы к затылку Джисона, бормоча мягкие слова в его кожу. Это было просто по-другому, и Джисону это нравилось. Ему нравилось все в Хёнджине – и да, может быть, было приятно, что он мог сказать, что Хёнджин чувствовал то же самое. Они ужинали с группой, все собрались вместе на полу вокруг стола. Джисон был наполовину на коленях Хёнджина, одна из рук того обхватила его талию. Возможно, мемберы пожаловались бы на вопиющее публичное проявление чувств, но это было бы лицемерием, поскольку Феликс повис на плечах Минхо, Чонин привалился к боку Чана, а Сынмин опирался подбородком на плечо Чанбина. Да, они были бы самыми большими лицемерами. - Знаешь, - произнес Сынмин, когда все закончили есть, привлекая всеобщее внимание, - Я до сих пор не понимаю, почему ты украл его одежду, когда мог просто попросить. Не думаю, что он отказал бы тебе. Джисон знал, что Сынмин был прав, но это не помешало ему вздохнуть и покраснеть. - Это не так просто, - сказал Джисон, и Сынмин закатил глаза. - А вот и нет, - сказал Сынмин, пожав плечами, и Джисон сузил глаза, пытаясь наклониться вперед на коленях Хёнджина, но тот потащил его назад, пока он не уперся ему в грудь. Он надулся. - Я бы хотел посмотреть, как ты пробуешь, - сказал Джисон. Все знали, кто нравится Сынмину, или все, кроме человека, который ему нравится, знали, но Джисон сомневался, что у Сынмина хватило бы смелости признаться в этом перед всеми. Оказалось, что он ошибался, когда Сынмин удивленно поднял бровь и повернулся лицом к Чанбину, который сидел рядом с ним и делал глоток своего напитка. - Скажи, Чанбин-хён, - Сынмин наклонился ближе к Чанбину, невинно глядя на него, - Этот свитер выглядит удобно, могу я одолжить его как-нибудь? Чанбин подавился напитком, а весь стол разразился смехом. Сынмин ухмыльнулся, когда шея, уши и щеки Чанбина покраснели, и он попытался дать ему ответ, потому что было совершенно очевидно, что Сынмин имел в виду под этим вопросом, а Джисон пялился, как Чанбин застенчиво взглянул на Сынмина. Вау, может быть, это действительно было так просто, и Джисон просто был тупицей, что, опять же, не является чем-то новым. Но когда он смотрел, как его друзья крутятся вокруг друг друга – Сынмин говорил большую часть времени, наклоняясь ближе, чтобы говорить на ухо Чанбину, лицо которого становилось все более красным, а улыбка все шире – он все еще был благодарен за то, как все сложилось, хотя и немного горько из-за того, что он потратил так много времени, когда мог просто поговорить с Хёнджином. - Хэй, - сказал Хёнджин, зацепившись подбородком за плечо Джисона и быстро поцеловав его в щеку, прежде чем переключить свое внимание на группу, - Они милые. - … может быть, совсем немного, - признался Джисон. Хёнджин хмыкнул ему в ухо, приняв признание Джисона за то, чем, как он знал, оно было на самом деле. Иногда Хёнджин так легко читал его, знал его так хорошо. Что было страшно. Но в хорошем смысле. Лучшем смысле. Хёнджин обхватил другой рукой талию Джисона и сжал, уткнувшись носом в его волосы. Джисон радостно упал в его объятия, положив руки на руки Хёнджина и переплетая их пальцы. Он был таким теплым, как из-за тепла тела Хёнджина, так и из-за худи, который Хёнджин чуть ли не бросил в него ранее. Это был его любимый, единственный, который Джисон не украл. Он был больше, чем другие, и, вероятно, это была самая удобная вещь, которую Джисон когда-либо носил в своей жизни. Он предупредил Хёнджина, что это будет означать разрешение ему носить его, но Хёнджин только рассмеялся и поцеловал его в висок. - Зачем бы я еще давал его тебе? – сказал Хёнджин, оставив Джисона со звездами в глазах, счастливым до конца вечера. Теперь, возясь с рукавами, он улыбался. Толстовка, конечно, была хороша – вся одежда Хёнджина была хороша – но это было ничто по сравнению с Хёнджином, обернувшимся вокруг него, дышащим в его щеку, пока он хихикал над тем, что Чан говорил с другого края стола. Джисон пытался придвинуться ближе, хотя это было невозможно, зарываясь в тепло худи, но больше в Хёнджина. Хёнджин определенно был лучше, чем любая толстовка, которую мог украсть Джисон. Он был лучше всего на свете. А позже, когда они нырнули в комнату Джисона, он лежал у него на груди и не мог не наклониться вперед и не захватить губы Хёнджина своими собственными. - Я люблю тебя, - слова сорвались с его губ быстрее, чем он смог их остановить. Может быть, это было слишком рано, может быть, это была не романтическая обстановка, но Джисону было все равно, потому что это стоило того, чтобы увидеть, как загорелись глаза Хёнджина, яркая улыбка овладела его лицом, и он перевернул их, чтобы прижаться губами к губам Джисона и украсть дыхание из его легких в кровопролитном поцелуе. - Я тоже тебя люблю, - прошептал Хёнджин в губы между поцелуями, лаская лицо Джисона, его волосы, проводя пальцами по рукам Джисона, пока он не смог схватить его за руку и соединить их пальцы. Джисон заснул той ночью более чем довольный, и, если бы кто-нибудь посмотрел на них, они не смогли бы сказать, где закачивался Хёнджин и начинался Джисон. И так они будут существовать всегда.