Вижу я сон

Мама наверняка бы сказала, что, обратившись к демону, Ло Бинхэ поступил неправильно. Может быть, даже подло. Она учила его стойко переносить невзгоды, оставаясь при этом искренним и честным с собой и с людьми. Но с тех пор, как она умерла, с каждым днем Ло Бинхэ находил в своей жизни все меньше места для честности. С согласия Мэнмо приоткрыть завесу тайны над помыслами учителя прошло пять суток, и все это время от старейшины не было ни слуху ни духу. Это было вполне естественно для него: демон являлся Ло Бинхэ далеко не каждую ночь. Без приглашения Мэнмо сознательно входить в свое Царство Снов юноша ещё не умел, потому только и оставалось, что ждать, терзаясь болезненным нетерпением. Каково же было его разочарование, когда на шестые сутки демон пришел ни с чем. - А чего ты, собственно, ждал, если он не спит? - буркнул старейшина, хотя, казалось, и сам был раздосадован неудачей, - Я, знаешь ли, не работаю с заклинателями, пока они в бодром уме и трезвой памяти! Ло Бинхэ озадачился. - Учитель не спал все это время? - спросил он, - Почему? Мэнмо лишь отмахнулся. - Откуда я знаю? Рано или поздно уснёт, всем приходится спать. Тогда и посмотрим. Так что имей терпение, и займись лучше делом. И Ло Бинхэ послушно продолжил перенимать сложную демоническую науку. Но с того момента смутное беспокойство настигало его всякий раз, стоило ему остаться один на один со своими мыслями. Учитель не спит почти целую неделю? Это вроде бы странно даже для бессмертного заклинателя. Или нет? На самом деле, Ло Бинхэ понятия не имел. Кто знает, может, учитель достиг такой степени совершенствования, что ему уже нет дела до низменных потребностей плоти. Но всё же, будь недельное отсутствие сна для заклинателей в порядке вещей, разве Мэнмо не знал бы об этом? Однако, у Ло Бинхэ сложилось впечатление, будто старый демон сам был удивлен. А если уж повелитель кошмаров считает необычным чей-то режим сна, значит у кого-то, должно быть, есть повод для беспокойства. Это, конечно, если старейшина не притворяется, не пытается ради какой-то своей выгоды потянуть время, пуская пыль в глаза. Ло Бинхэ был почти уверен, что хитрить сейчас не в его интересах, но всё же демон оставался демоном. Кто мог быть уверен, что он не замышляет недоброе? Да и со стороны учитель вроде выглядел как обычно. Ло Бинхэ не мог смотреть на него в упор без риска отхватить наказание, но если б и впрямь что-то было не так, это не могло бы остаться незамеченным. А меж тем, никто не поднимал вопроса о его самочувствии, так что, скорее всего, учитель все же был в порядке. - Да в порядке он, что ему сделается?.. - зло шептал под нос Ло Бинхэ, вставая на колени на площадке перед кухней, потому что кто-то разлил на кухне принесенную им воду, стоило ему отвернуться. Пришлось убираться и идти за водой опять, и завтрак в итоге опоздал, а учитель был тут как тут, готовый определить виновного и назначить ему двухчасовое наказание. А ведь сегодня с утра было собрание на главном пике, как успел-то к завтраку? Бежал всю дорогу обратно, не иначе. Но всё же, вдруг что-то не так, думал он, лёжа на спине и глядя в темноту, надеясь увидеть сегодня во сне привычный пустынный пейзаж, означающий встречу с Мэнмо. Что может заставить человека не спать так долго? Может, учитель вообще смертельно болен и ему осталось жить всего пару недель? В таком случае, он мог бы работать из последних сил, не желая тратить время впустую... Какой бред в голову лезет, понимал Ло Бинхэ с утра, подметая тренировочную площадку перед началом занятий. Хотя, может и есть правда в том, что учитель очень занят, и у него не хватает времени на сон. Он, наверное, готовится к какой-то важной практике или проходит особую тренировку, о которой всякие замшелые демоны не имеют представления. Только и всего. Когда Мэнмо, наконец, показался вновь, Ло Бинхэ был уже практически уверен, что учитель добровольно лишает себя сна по очень важной причине, и думать иначе не только глупо, но ещё и оскорбительно. - У этого твоего учителя такая каша в голове, что не разберёшь, за что хвататься, - пожаловался демон, одной фразой разбивая немало иллюзий, - Спроси меня ещё раз через месяц, и то не уверен, что к тому моменту успею разложить все по полочкам. Может, разве к следующему разу смогу показать кое-что интересное. Мэнмо продолжал говорить, но Ло Бинхэ перестал слушать почти сразу. Он был поражен. Ему было известно, как ощущается неспособность взять себя в руки и справиться с собственными мыслями, но связать это чувство с недосягаемым и величественным образом учителя было совсем непросто. - Это значит, что он не в порядке? - уточнил Ло Бинхэ на случай, если он понял что-то не так. Мэнмо явно был слегка недоволен тугодумием ученика. - Он спит одну ночь из семи. Это похоже на порядок, как думаешь? - старейшина негодующе хмыкнул, и добавил, помолчав, - Ни за что бы не поверил, что такой человек может сформировать золотое ядро. И как он до искажения ци ещё не докатился? Искажение ци грозило заклинателю смертью. Так погиб глава пика Байчжань. Учитель тоже мог умереть? Из-за недостатка сна? Беспорядка в мыслях?! Непостижимо. - С ним случилось что-то плохое? - рискнул предположить Ло Бинхэ. Мысль была кощунственной. Учитель был так далек от всех известных юноше плохих вещей. Что могло случиться с таким человеком, как Шэнь Цинцю? Старейшина отчего-то посмотрел на него странно. Будто Ло Бинхэ был маленьким и очень тупым. - Да. Конечно, случилось, - наконец отозвался старик. Вряд ли стоило опасаться, что переживания учителя имеют что-то общее с Ло Бинхэ, но чем бы это могло быть ещё, он не представлял. Впрочем, Мэнмо обещал рассказать что-то в следующий раз, и потому снова оставалось только ждать и гадать в ожидании ответа. Ло Бинхэ мало спал, когда умерла мама. И когда он только попал на пик Цинцзин. Могло ли такое быть, что учителю тоже снились кошмары? На следующий день Ло Бинхэ был настолько погружен в свои мысли, что умудрился, получив наказание плетью, даже не понять, что сделал не так. Наказания плетью Ло Бинхэ не любил больше всего. Временами учитель наносил ему так много ударов, болезненно обжигающих кожу, что Ло Бинхэ сбивался со счета. В такие дни юноше казалось, что он может умереть там, в дровяном сарае, и это было очень страшно. В такие дни он ненавидел Шэнь Цинцю так сильно, что становилось больно в груди, и в голову приходили совершенно непочтительные мысли, которые наверняка заставили бы учителя убить ученика окончательно, узнай он о них. Впрочем, на этот раз ему оказались положены всего пять ударов. Так что, пережив первоначальный испуг, Ло Бинхэ с чувством облегчения вернулся к своим обязанностям. Повезло, похоже, он не сильно провинился сегодня. После обеда Мин Фань сказал ему разместить какие-то книги в библиотеке. Книги, как оказалось прислал глава школы. Пфф, ну конечно, глава школы. Все вокруг считали его самым хорошим человеком на свете, но Ло Бинхэ от него не было никакой пользы. Несколько раз глава заступался за него перед учителем, но его вмешательство только меняло ситуацию к худшему. В глубине души Ло Бинхэ полагал, что по-настоящему хороший человек мог бы запретить учителю бить его слишком сильно. Это были глупые мысли, поэтому Ло Бинхэ никому о них не рассказывал, но все же всякий раз, когда речь заходила об этом человеке, его одолевало мрачное суеверное предчувствие грядущих неприятностей. И надо сказать, оно нечасто его подводило. Потому, столкнувшись в библиотеке с Нин Инъин, Ло Бинхэ ничуть не удивился, только мысленно помянул главу школы недобрым словом. Девушка, как всегда запамятовав обо всех явных и не слишком запретах учителя, пристроилась ему помогать. Ну, на словах, по крайней мере. На деле же, Ло Бинхэ давно понял, что помощи в работе от нее никакой. Жизнерадостная шицзе просто не была создана для унылых монотонных действий: она отвлекалась и норовила делать все спустя рукава. В лучшем случае она не успевала ничего вообще к моменту, когда Ло Бинхэ заканчивал, в худшем же за ней приходилось переделывать. Плюс к тому, общение с ней гарантировало ему порцию пристального и недоброго внимания Мин Фаня. Но прогнать Нин Инъин тоже было нельзя, поскольку, расстроившись, шицзе могла без задней мысли пожаловаться Мин Фаню или даже учителю на "А-Ло такой грубый" и "было очень обидно". Это был верный путь к одному из суровых наказаний. Так что Ло Бинхэ, обычно, выбирал меньшее зло и молча мирился с ее присутствием. Это было не так уж и сложно, потому что, несмотря на все возможные печальные последствия, компания Нин Инъин действительно была ему приятна. Только с шицзе Ло Бинхэ мог говорить просто так, ни о чем, без практической необходимости. И только с ней он мог от души смеяться над какой-нибудь ерундой. Когда Ло Бинхэ становилось особенно тяжело, именно такие маленькие теплые воспоминания удерживали его от неразумных действий. Жаль, Нин Инъин воспринимала только то, что ей нравилось, даже когда видела неприятные вещи своими глазами. Никогда Ло Бинхэ не мог бы всерьёз поделиться с ней своими мыслями и чувствами, потому что она не хотела их понимать. Однако, это не всегда значило, что шицзе не могла ему помочь. - Учитель, кажется, не в духе последнее время. Что-то случилось? - поинтересовался Ло Бинхэ между делом. При всей избирательности памяти Нин Инъин, она находилась рядом с учителем каждый день. Смотрела на него, говорила с ним. Среди тех, кто должен был заметить странности в поведении учителя, она первой приходила Ло Бинхэ на ум. Нин Инъин к этому времени полулежала на столе, полностью забыв о работе. Она ответила не задумываясь. - Конечно, случилось! Ты же сам знаешь, А-Ло. Лю шишу погиб! Это было явно не то. Даже Ло Бинхэ знал, что они не ладили. Не знать об этом было попросту невозможно. Лю шишу обладал необъяснимой способностью за считанные мгновения доводить учителя до состояния неконтролируемой ярости. Даже Ло Бинхэ нечасто доводилось видеть его настолько злым, а он уже немало лет выводил учителя из себя одним своим видом. Вряд ли учитель мог так тяжело переживать смерть Лю шишу, чтобы потерять покой и сон. - А ещё эти ужасные адепты пика Байчжань продолжают твердить, что учитель причастен к смерти Лю шишу, - продолжала болтать Нин Инъин, не слишком нуждаясь в реакции собеседника для продолжения диалога, - Ты можешь в это поверить, А-Ло? Как они могут? Учитель скорбит, как и полагается, а эти дуболомы кидаются на него, словно бешеные псы! Это поведение ни в какие ворота! - шицзе, задумалась на секунду и добавила уже совсем другим тоном, - Хотя, им тоже очень грустно. Никто не думал, что шишу покинет нас таким молодым. Теперь на пике Байчжань очень долго не будет мастера. Особого сочувствия к пику Байчжань Ло Бинхэ не испытывал. С его точки зрения "бешеные псы" было вполне подходящим определением для этого сборища и до гибели шишу. - Горе не даёт им права обвинять нашего учителя, - твердо сказал юноша. - Я знаю, А-Ло. Они продолжают повторять эти ужасные вещи, даже несмотря на то, что никто их не слушает. Учитель спокойно медитировал в пещерах Линси в одно время с Лю шишу, и вдруг захотел пойти и убить его? Да он даже не знал, что шишу тоже там был! Это просто смешно. А потом они всегда ещё говорят, что раз учитель не переносил шишу Лю, то, несомненно, он так его ненавидел, что точно бы убил. Такая чушь! Лю шишу все время выскакивал из ниоткуда и осыпал учителя упреками, кому такое понравится? Но это же не значит, что учитель по правде хотел его смерти! Окончив свою тираду шицзе устремила на собеседника пламенный взор, будто бросала вызов, предлагая оспорить ее несокрушимые доводы. Ло Бинхэ пожал плечами. Он не сомневался, что Лю шишу умер своей смертью. Обвинять учителя только на основании его неприязни к главе пика Байчжань было просто глупо. Если бы такие мелочи могли служить основанием для убийства, вокруг Ло Бинхэ высились бы горы трупов с самого детства. Верить в то, что его учитель непричастен к смерти Лю Цингэ, Ло Бинхэ оставалось ещё примерно неделю.