Вижу я сон

Ло Бинхэ шел по коридорам своего подземного дворца. Демоны, попадавшиеся ему на пути, в основном, слуги и стражники, снова поспешно расступались, кланяясь, стоило им завидеть его. Он был в своем царстве. Всесильный, почти бессмертный, неуязвимый и недосягаемый даже для демонов. Все, чего бы он ни пожелал, само падало ему в руки. Он прошел через бесчисленное множество сражений, побывал в сотнях разумов, шел на хитрости и уловки, добивался своего грубой силой, захватывал, покорял и уничтожал. Приводил в ужас и вызывал восхищение. И, тем не менее, предстоящая встреча пугала Ло Бинхэ до дрожи в коленях. Демоны вокруг него недоуменно переглядывались за его спиной. Он знал это, даже не оборачиваясь. Оно и неудивительно, с момента своего возвращения Ло Бинхэ с решительным видом обходил свой дворец по кругу уже раз в пятнадцатый. Он не знал, как избавиться от страха. Где найти точку опоры. Откуда взять верные слова. Тон, избранный им для общения с Шэнь Цинцю, оказался неверным изначально. Предлагая учителю выбор Ло Бинхэ полагал, что правильно просчитал его ответную реакцию. Между прямым столкновением с Императором, осведомленным о его страхах и слабостях, и возвращением на пик Цинцзин, выбор не должен был вызвать у Шэнь Цинцю затруднений. Ло Бинхэ зарёкся вторгаться в разум учителя с того самого дня, когда чуть не убил его неосторожным вмешательством. За все эти годы он позволил себе только поручить Мэнмо приглядывать за состоянием учителя и отгонять от него дурные сны. Тем не менее, образ мыслей учителя был жив в его памяти. Шэнь Цинцю не был настолько гордым, насколько хотел казаться. Не был он ни самоубийственно отважным, ни чересчур жертвенным. Имея возможность отступить перед лицом превосходящего врага, он не замедлил бы воспользоваться ею. Так считал Ло Бинхэ. Но почему-то, в том первом их разговоре за все эти годы учитель повел себя так, будто ему некуда было отступать. Некуда возвращаться. Этого Ло Бинхэ понять не мог. Разве ему не нравилось на пике Цинцзин? Уважение учеников, признание коллег. Спокойная и достойная жизнь изо дня в день. Ло Бинхэ даже приложил некоторые усилия, чтобы записи пика Цяньцао о причастности учителя к смерти Лю Цингэ так никогда и не всплыли. Что, между прочим, потребовало немалых усилий с его стороны. И со стороны крайне недовольного Мобэй-цзюня. И даже со стороны его шпиона, хотя это волновало Ло Бинхэ в наименьшей степени. Или учителя так беспокоил случай с неудавшимся разоблачением этого самого шпиона? Но даже он с его мнительностью должен был знать, что глава школы не допустит его смерти. Услышав паническое донесение о ситуации, переданное от шпиона Мобэй-цзюнем, Ло Бинхэ немедленно предпринял меры. Когда шпиона допрашивали на одном из собраний, Мобэй-цзюнь появился там лично и забрал своего человека, не оставляя ни малейших сомнений в их сговоре. Позже Ло Бинхэ узнал, что к этому моменту учителя уже не было в школе. А такое неприятное дело, как обнаружение предателя в своих рядах, заклинатели обычно таят до последнего. Но даже если весть о благополучном разрешении вопроса ещё не дошла до ушей учителя, возможность вернуться на пик, пусть даже под арест, обязана была казаться более предпочтительной, чем заключение в мире демонов. Или Ло Бинхэ чего-то не знал? Он остановился в задумчивости посреди небольшого каменного мостика, перехода между секциями. Демоны вокруг замерли в нерешительности, не зная, чего ждать дальше. Учитывая сложность состояния учителя, могли возникнуть какие-то ещё проблемы, о которых не мог бы узнать Шан Цинхуа. Как Ло Бинхэ раньше об этом не подумал? Он двинулся вперёд в задумчивости, вызвав у окружающих вздох облегчения. Что сделано, то сделано. Надо двигаться дальше. Как бы то ни было, в ближайшее время возвращение на пик Цинцзин для учителя не будет возможно. Пока Ло Бинхэ решает его небольшую проблему, Шэнь Цинцю придется наслаждаться его гостеприимством, хочет он того или нет. Совсем иначе Ло Бинхэ представлял себе их новую встречу. Пытаясь вернуть учителя на пик Цинцзин, он надеялся выиграть ещё немного времени для завершения его исследований. Или реализации большого плана, хотя это было менее вероятно. Препятствий на этом пути лежало значительно больше. Что делать с ним сейчас? Как повести разговор? Объяснить ли Шэнь Цинцю почему он здесь? Стоит ли рассказывать о том, чего Ло Бинхэ надеется достичь? Сможет ли он понять, сможет ли увидеть его глазами происходящее? Ло Бинхэ знал, что истово жаждет его одобрения. Это было неправильно, по-детски и глупо. Не имело смысла, учитывая, что Шэнь Цинцю отказывал ему в праве называть себя его учеником. Многие желания и мечты, связанные с учителем не могли быть воплощены в жизнь в согласии с волей Шэнь Цинцю, а значит не имели права на существование. Ло Бинхэ запирал их в глубине своего сердца, раз уж не имел возможности стереть навсегда. Но ведь он мог рассчитывать хотя бы на понимание, разве нет? За одним исключением, он всегда действовал в соответствии с указаниями Шэнь Цинцю. В тот день, когда Ло Бинхэ прыгнул в Бездну, например, готовый расстаться с жизнью по одной лишь его невысказанной просьбе. Но имело ли это хоть какое-то значение теперь? "Не смей звать меня учителем": так он сказал. И сейчас спустя многократное количество мысленных повторений, Ло Бинхэ чувствовал боль, вспоминая эти слова. Он сам задал тон общения, сам вынудил его обороняться, искать злые слова, причинять боль. Но он сказал "давно перестал считать учеником". Почему?! Ло Бинхэ не находил ответа. Вот что заставляло его наматывать круги по дворцу, в своей нервозности не находя себе места. Он не мог понять, что учитель думает о нем, как видит. В чём именно его винит. Резко остановившись, Ло Бинхэ развернулся. Все. Хватит. Бесполезно расхаживать туда и сюда. Надо взять и "разобраться с вопросом", как он легко бросил Мобэй-цзюню в разговоре. Главное, сохранять спокойствие, сказал он себе. Не дёргаться, не злиться. Держать при себе детские обиды и недостойные желания. И тогда, быть может, Шэнь Цинцю согласится хотя бы услышать его.