Поверит

      - Все ок, чувак, это моя жизнь, - говорит Джордж на очередной обеспокоенный взгляд Дрима.       - Когда твоя жизнь стала таблетками?       - В 6 классе?       И смотрит так насмешливо, как будто зеленоглазый сказал какую-то удивительно-странную херь, которую знает даже младенец. Только вот он знает, что Гоги не смешно. Что на самом деле за этим взглядом кроется тревога и немая мольба о помощи. Он знает, но не может ничего сделать. Он знает, но лишь смотрит-смотрит-смотрит. Потому что знает, что даже если он предложит эту его помощь, то Джордж лишь рассмеется. Ведь, «Ха-ха, чувак, да какая нахер помощь?» «Она мне не нужна», «Какие проблемы? Ты вообще о чем?».       Дрим знает, потому что общается с Джорджем, кажется, целую вечность.       Он общается и любит.       Любит и общается.       А любит он молча. Ни разу не попросив, не надавив и не сказав. Хотя, кажется, Джо уже все знает, но, конечно, виду не подает. Да это и не нужно, Дрим никогда не попросит о чем-то большем, чем дружба. Он так и будет молчать. Так и будет подставлять свое плечо, когда очередной старый мудак опять бросит его мальчика.       Нет, не опять, снова.       И нет, не его, чужого.       Да, Дрим точно дурак. Еще, главное ведь, в начале их с Джорджем общения заметил, что того вовсе не привлекают ровесники. Еще главное ведь заметил, как парень смотрит на их учителя математики. Но не придал этому вообще никакого значения. И это была его огромная ошибка. Наплевать и влюбиться. Господи, какой же ты идиот.       И Дрим лишь вздыхает и кидает окурок куда-то на дорогу.       - Чаю?       - Если ты платишь.       - Конечно. ***       Нет, Дрим, конечно, знал, что новый хахаль Джорджа то еще мудачье. Но чтобы настолько.       - Я сверну ему шею, - зло говорит юноша, обрабатывая перекисью царапины дальтоника.       - Клэй, он…       - Будешь его оправдывать? Не утруждайся. Я все равно-       - Он мудак. Я расстался с ним. Могу я остаться у тебя? Ненадолго. Всего на неделю скорее всего… - начал тараторить Гоги, перебив друга.       - Подожди, ты, что? – недоуменно уставился на парня Дрим.       - Да, расстался с ним. Удивлен? Я, если честно, тоже, - начал тараторить тот, но Дрим кажется и не слушал его вовсе.       Перед глазами потемнело, и нет, не от страха или отчаяния, от облегчения. Он был счастлив, что его друг наконец-то включил мозги и выключил слепую влюбленность. Только вот, в тот момент, у Клэя все случилось наоборот. Чувства к другу детства и радость за него сыграли с ним злую шутку. Не видя перед собой ничего и не чувствуя никаких эмоций, кроме радости и влюбленности, он вцепился в губы Джорджа с такой силой, что казалось, он хотел не расцеловать его, а съесть. Все, что он так долго копил в себе, он показывал сейчас через поцелуй. Всю любовь, ненависть, счастье. Но потом разум вернулся. Потом он понял, что сделал и резко отстранился, глядя на удивленного друга испуганными глазами.       - Джордж, боже, - он хотел что-то сказать, хотел оправдаться, хотел сделать что-нибудь, чтобы Джордж от него не ушел, не послал, не бросил, - мне… мне так жаль. Я… я не знаю, что на меня нашло, я…       Но его прервали. Дэвидсон вцепился в губы что-то говорящего парня и перебрался к нему на колени. Теперь инициативу взял на себя дальтоник. Повалив Дрима на кровать, тот начал расцеловывать его шею и тереться бедрами об пах.       - Так ты не против? – разорвав очередной поцелуй, подал голос Клэй.       - Шутишь? – недоверчиво посмотрел на парня Гоги, - я только «за». Я ведь любил тебя все эти года.       И бедный Клэй поверит. Поверит, в ту сказку об обиде и игре «кто кому сделает больней». Конечно, он поверит, как поверит и в то, что Джордж был у Карла, а не трахался с местным бизнесменом. Как поверит и в то, что Джордж был в туалете, потому что его тошнило, а не отсасывал хозяину ресторана, в который они с Клэйем пошли на первое их свидание. Конечно, он поверит, это же сказал его Джордж, а Дрим поверит во все, что скажет ему уже его парень.       Он же и простит его, когда Фаунд будет плакать и просить прощение за измену. Ну, и конечно же он поверит, когда тот скажет, что им и его пьяным состоянием просто нагло воспользовались.       Поверит.       А потом разобьется в дребезги об асфальт, когда узнает, что это все была ложь.       Когда узнает, что его Гоги, никогда не был его.