Странники. Заметки на полях

Кэсин смотрит неверяще: — Ты был уверен, что мы не переспим? А-Сюй, я буквально назвал тебя родственной душой и пытался потрогать при каждом удобном случае. Цзышу улыбается чуть грустно, плечами пожимает: — Я… думал, что сумею убедить тебя, что ты заблуждаешься в своих желаниях. Я был уверен, что никогда не разделю их с тобой? — Потому что у тебя не было мужчин до меня? — хмурится Кэсин. — Были, — просто отвечает Цзышу, — но мне эта сторона всегда была… не очень интересна. Я не понимал, зачем это всё?.. — А в детстве жаловался, когда тебя отправляли играть и отрывали от учебы, — кивает Кэсин. — А ещё у меня был опыт главы Тяньчуаня, — не обращает внимания на замечание Цзышу. — Довольно много бойцов пытались получить должность через постель. Они пробирались в мою комнату, под мое одеяло… Но я с ними разговаривал, объяснял, что ничего этим они не добьются, что их «любовь» не может служить поводом для… Что? — Ты допускал хоть, что они реально влюблены и хотят тебя? — уточняет Кэсин. Цзышу смаргивает, качает головой: — Нет. Не думаю. Они могли восхищаться, но… — А-Сюй, — мягко перебивает Кэсин, беря руку возлюбленного в свою, — когда ученики выкрали тебя из застенок Тяньчуаня, половина охраны просто отвернулась. Потому что, да, большая часть из твоих бывших подчиненных восхищена тобой. Но где-то половина из них — влюблены. Мой дорогой и благородный рыцарь, ты стал идеалом, который либо проклинать, либо обожать. — Уважать? — беспомощно как-то уточняет Цзышу. — Они и уважают, — не спорит Кэсин. — Ведь после твоей ночной проповеди они покидали твою постель. Но со мной это не пройдет. И… в этот раз — ты сверху. Уступаю. И хочу просто полежать и полюбоваться на тебя. Цзышу смущённо что-то ворчит, а Кэсин улыбается ему довольно.