Глава IV
‘ Тебе ведь нравятся рисунки, да? Я постаралась нарисовать для тебя что-нибудь смешное! У меня не такие хорошие умения в этом, но я правда пыталась… Ужасно скучаю по тебе, когда мы сможем увидеться? Ты же правда хочешь со мной снова увидеться? Может у нас получится, когда дождь наконец-то закончится? ’
Намокнуть совсем не хотелось, темноволосая крепко держала свой зонтик, пытаясь всеми силами защититься и в этот раз от природного явления. Дождь не всегда являлся чем-то усмиряющим, но с каждым днем он становился все тише и теплее, когда-то ветер заставлял трястись, а сейчас это воспринимается более равнодушно, что не могло не радовать. Вряд ли девушка сможет найти полный покой когда-нибудь, только способ отпустить часть груза и забыть о деталях, подробностях, но никак не о картинке в голове, которая до сих пор приходит во снах и не дает избавиться от усталости хотя бы ночью. Сейчас вместе с очередной запиской лежал свернутый листочек, а на нем рисунок. Солнышко, трава, мороженое, туч совсем не проглядывается, подруги, которые держатся за руки и наверняка болтают о чем-то, смеются и просто веселятся. Это то, что хотелось бы запомнить на всю жизнь и никогда не отпускать воспоминание, хвататься за него из последних сил, пытаться навсегда запечатлеть в своей голове. С каждым днем дождь все слабее, слабее становится и пронзающая в сердце боль, тревожность и размышления, может, даже спустя столько лет после смирения небольшой холод останется внутри. Самое главное — Мысли. Они никогда не замолкали, может время от времени едва ли получалось совладать с собой и отвлекаться на что-то более радужное, чем привычные осадки и одинокий морозящий холод.‘ Тебе ведь нравятся рисунки, да? Я постаралась нарисовать для тебя что-нибудь смешное! У меня не такие хорошие умения в этом, но я правда пыталась… Ужасно скучаю по тебе, когда мы сможем увидеться? Ты же правда хочешь со мной снова увидеться? Может у нас получится, когда дождь наконец-то закончится? ’
Фонарик в руке светил не так ярко, скорее чуть тусклее, чем предполагалось ранее во время сборов. Хэрин вызвалась лидировать в их небольшой группе, поэтому первая же пролезла в открытое окно спортивного зала и ожидала остальных, времени не так много, да и желания находиться здесь дольше нет. Девушки молчали, вовсе редко перекидывались словами и просили друг друга таиться потише, кабинет директора не выглядел столь приятной идеей, как и часовые лекции на тему поведения, благо охранник любил часто поспать даже в дневное время на рабочем месте, поэтому наверняка и сейчас он отвлекается на сновидения. Кан шла впереди всех, как сама и предполагала, кралась, с опаской рассматривая школьные коридоры, прежде удавалось увидеть этот люк задолго до встречи с Даниэль в библиотеке, поэтому с легкостью могла привести девочек к нему даже в темноте, пока Минджи двигалась замыкающей и следила за остальными ученицами. Всего несколько минут понадобилось для выполнения половины плана, самое тяжелое позади и компания прошла по центральной лестнице до библиотеки, а там уже и включили все свои фонарики. Даниэль притащила деревянную лестницу к нужному стеллажу и оглядела остальных. — Ну что… Кто полезет первой? — Марш взглянула на люк сверху, но позже опустила взгляд обратно, заметив руку Хэрин. — Я первая, вы все за мной, только тихо, ладно? — Подруги молча кивнули, пока Кан начала свой путь по хлипким ступенькам, остальные наблюдали за этим и ожидали своей очереди. — Вы уверены… Что это хорошая идея? — Ханни все еще была в замешательстве, вся ситуация складывалась не очень комфортно для нее самой, да и тревога постепенно подступала от воспоминаний, правда куда уже отговаривать, если одна из них залезла и была наверху. — Лезь, ты следующая, слишком много болтаешь, — Минджи подтолкнула Фам к лестнице, после чего та неуверенно начала карабкаться. Хэрин схватила старшую за руку и помогла полноценно подняться. Следом начали восход и остальные ученицы. Везде виднелись лишь грязные полы с пыльными полками, ощущение одиночества и заброшенности не покидало каждую, даже с четырьмя включенными фонариками, которые светили во все стороны, позволяя хоть как-то адекватно осмотреться. — Что мы здесь ищем? — Поинтересовалась Хеин, пока все силы разговаривать почти что отшибло, слова из себя еле получалось выдавливать. — Хоть что-то… — Ответила Ким, время от времени отодвигая коробки, за которыми в теории могут прятаться неизвестные находки. Девушки и сами не понимали, что именно им нужно найти, какие вещи хотят увидеть и хотят ли вообще. Молчание между ними всеми и редкое ‘ здесь ничего ’ прервалось голосом Хэрин, на который сбежались остальные. Перед пятью девушками на одной из коробок лежал коричневый пиджак, вряд ли трогать потенциальную улицу хорошая идея, однако выбора почти что не оставалось, под ним виднелись очертания небольшого предмета. Девушки переглянулись, Минджи решила взять на себя ответственность. Самая старшая нервно сглотнула и взяла в руку школьный пиджак, достаточно было один раз его повернуть, чтобы на одной из его сторон увидеть огромные следы крови, а в некоторые местах разорванной ткани, будто бы безжалостные удары адресованы не только этому обычному куску одежды. От безобразного вида по горячим щекам Ханни покатились соленые капли, а Хеин решила поберечь свою психику отвернувшись, пока Хэрин и Минджи продолжали стоять неподвижно. Под окровавленным и рваным пиджаком скрывалась старая видеокамера, которую Даниэль самостоятельно взяла в руки. Три девушки переглянулись между собой, а после Марш трясущимися руками нажала кнопку play.— Прошу, пожалуйста… — Молодая ученица свалилась на пол, пытаясь пятиться назад как можно быстрее.
— Ты плохо просишь, разве ты не умеешь делать это лучше? Все девочки с хорошими оценками умеют это делать, — Мужчина усмехнулся и продолжил приближаться к перепуганной девочке.
— Я ничего совсем не сделала, прошу, я хочу к своим родителям, — Все тело темноволосой тряслось с неистовой силой, а ее голос срывался на крик мольбы, стараясь вызвать хоть какую-то жалость со стороны нападавшего. По щекам катился целый град слез, который не был готов прекращаться. Всего несколько секунд отделяло некогда счастливую школьную жизнь от ее окончания.
— Закрой свой рот, к своей любимой мамочке вернется только твое тело, которое она будет опознавать, и то в лучшем случае, — Мужчина в медицинской маске не спеша поставил камеру позади себя на ближайшую высокую коробку и убедился, что кадр выходит отличным, после чего направился прямиком к невинной ученице.
Девушка не смогла уползти дальше, просто-напросто уперлась в стену чердака библиотеки, он не был таким большим. Неизвестный схватил ту за волосы и засмеялся, пока попытки из лап своей смерти оказывались безуспешными.
— Пожалуйста… Я сделаю все, что вы захотите, прошу… Я не хочу умирать, я не хочу умирать, — Продолжала повторять темноволосая, пока в ее шею не вонзился холодный острый нож, прорезая собой плоть и проходя насквозь с другой стороны.
Все это сопровождалось душераздирающими криками и звуками захлебывания в своей же алой жидкости, которая постепенно все активнее появлялась наружу и обжигала собой бледную кожу. Девушка хваталась за руку убийцы, пыталась ее оттолкнуть и просто хоть как-то нащупать шанс выжить. Нож резко вылез из нежной шеи жертвы.
Мужчина продолжил измываться, в то время как белая школьная рубашка постепенно становилась бордовой. Холодное оружие еще семь раз вошло в юное тело под крики агонии, задевая вместе с этим разрывающееся от боли сердце, бьющееся в такт мольбам.
Терзания не видели конца. Некогда невинная и идеальная кожа ученицы начала постепенно обретать отвратительный и ужасающий вид, невероятный красоты браслет с солнцем — символ юности и беззаботности, оказался больше похож на кровавое лунное затмение, влекущий за собой тьму и бесконечный мрак, который ждал впереди.
Ханни никак не могла позволить себе досмотреть из уважения, ее сознание не хотело пытаться выдержать нагрузку от увиденного, пока Хеин сидела на полу и судорожно вытирала дорожки со своих щек, пытаясь забыть картинку в голове. Кан молчала, побледнела словно призрак и даже не пыталась выдумать какую-то поддерживающую фразу, наконец докопалась до истины. Минджи и Даниэль оказались самыми стойкими, правда вторая сдалась, как только на пленке появились кадры сексуального насилия над уже бездыханным телом. Ким смотрела до последнего, в надежде глазами зацепиться хотя бы за одну отличительную примету убийцы, внутри лишь пустота и неимоверный страх, пока в другой руке находился тот самый пиджак. Старшая оставила камеру на ближайшей коробке, а сама начала осматривать предмет одежды, здесь точно должен быть бейджик. Именно его и удалось найти трясущимися руками. Минджи аккуратно протерла буквы от засохшей крови.‘ Кан Хэрин ’
