Папин любовник

Алая помада. Порочный взгляд. Капроновые чулки. Словно шлюха, вышедшая с экранов типичного сериала от Нетфликс, он хихикает даже над самыми глупыми папиными шутками, время от времени дотрагиваясь то до его плеча, то до колена. Как же бесит. Кукольное лицо. Чуть припухлые губы. Утонченная шея. Красивый, бесспорно: на вид не понять — то ли девушка, то ли парень. Но Сяо знает. У него нет варианта не знать. Подмигивает там, посылает воздушный поцелуй здесь, машет ручкой направо и налево. И что отец нашел в этом самом Венти? Он ведь флиртует практически с каждым встречным. Но Чжун Ли к этому, видимо, привычен, потому что внимания никакого не обращает. Смотрит лишь на одного Венти, улыбается ему ласково, оставляя на нежной на вид коже привычные поцелуи. Сяо же игнорировать подобное почему-то не может. Возможно, потому что Венти с самого начала вызывал в нем слишком много противоречивых чувств. А может, из-за переполняющей его зависти, каждый день терзающего его душу. Сяо не знает, когда все это началось и чем закончится. Он знает только одно — вкусы у них с отцом определенно сходятся. Папин любовник мало чем привлекал его внимание вплоть до тех пор, пока Сяо не увидел его воочию. Увидел и, кажется, влюбился с первого взгляда. Сложно не влюбиться, когда тот, такой яркий и прекрасный, хохочет так искренне, смотрит так кокетливо, улыбается так нежно. Сяо думает, они ровесники, но не может утверждать точно: сам Венти на его вопросы постоянно отшучивается, тогда как Чжун Ли отказывается на них отвечать. Сяо лишь надеется на благоразумие отца — не дай Бог, его посадят за совращение несовершеннолетнего. Носить ему передачки в тюрьму следующие десять лет уж точно не входит в его планы. Сяо, может, и рад думать о ком-то другом, смотреть куда-то в другую сторону: вот только взгляд от привлекательной фигуры оторвать никак не получается, и Сяо подсознательно понимает, почему тот отцу понравился. Утонченный. Грациозный. Легкий, словно перышко. Свободный, словно ветер. Наверно, отцу нравится все это: простота, детская непосредственность, порочность, будто смешанная с невинностью. Но Сяо от этого осознания легче не становится — в груди вместо принятия поселяется лишь раздражение. Не может же быть такого, что он ревнует, верно? Вот только эмоции, бушующие где-то в груди, кричат об обратном. Ревнует. Еще как ревнует. Вот только не отца, а к отцу. Венти привлекает слишком много внимания. Вот он, увидев на улице ларек с мороженым, бежит туда со всех ног, чтобы купить себе и Сяо два рожка: Чжун Ли мороженое не ест, не любит. А вот, учуяв попкорн, просит Чжун Ли взять немного домой, чтобы съесть во время «семейного» просмотра фильма. Семья у них, правда, кривая какая-то. Когда у отца с сыном чувства к одному человеку, это и семьей-то назвать сложно. Только вот Венти делает вид, что ничего не замечает, и целует Чжун Ли как обычно, после со смехом вытирая мороженое с уголка его губ: запачкал. А вот он слышит какую-то, видимо свою любимую, песню, и идет танцевать прямо на глазах у множества прохожих. Сяо не может оторвать взгляд. Правда, не может, сколько бы не пытался: это на самом деле выше его сил. И когда все же решается посмотреть на отца, понимает — тот тоже оказывается полностью очарован дьявольским обаянием этого чертенка по имени Венти. Вот только у них с Венти — отношения, настоящие, долгие, прочные. Если верить отцу, встречаются они уже много лет и расставаться не планируют. А вот Сяо — простой подросток, который зачем-то влюбился в самую непреступную для себя крепость — папиного любовника. Венти размахивает руками в одном лишь ему понятном ритме, совершенно не попадая в такт музыке, пытается соблюдать какую-то последовательность в движениях и заливисто смеется, когда не получается, а уже через мгновение мчится к ним, чтобы схватить Чжун Ли за руку и утянуть того на «танцпол». — Ты помнишь, как мы танцевали под нее на выпускном? — произносит между делом, видимо думая, что Сяо не слышит. Но Сяо слышит. Слышит и дома проверяет свою догадку. Выпускной альбом отца, которому уже будто бы лет сто: на деле же — всего двадцать восемь, — оказывается лежать там же, где и обычно — на верхней полочке за их общими фотографиями в рамках. Сяо трясущимися руками достает его и, нервно оглянувшись через плечо, словно вор, садится на диван. Он долго не может набраться храбрости — почему-то догадки о том, что именно Сяо может найти в альбоме, немного страшат. Однако первый шаг нужно сделать. И он его делает. Открыв альбом на случайной странице, Сяо практически сразу натыкается взглядом на Венти, задорно смотрящего на него с его колен. На нем нет помады или чулок, но лицо остается таким же кукольным, словно ненастоящим, и Сяо задается вопросом: а изменился ли Венти вообще за все эти годы? Фотографии старые — это видно по особенному желтоватому цвету и общему антуражу на них. Сяо пытается вспомнить, сколько его отцу лет, и ужасается. Если Венти с Чжун Ли вместе выпускались из школы, ему тоже должно быть сорок пять. — Что смотришь? — от задорного голоса Венти Сяо подпрыгивает на месте и резко закрывает альбом. Сердце в груди заходится в бешеном ритме, а ладошки начинают отчаянно потеть. Попался. — Да н-ничего! — его голос предательски ломается, и Венти, услышавший это, весело хихикает. — Я уже видел, как ты любовался нашими выпускными фотографиями, — его добрая улыбка неожиданно перерастает в нечто, похожее на усмешку, и у Сяо по коже пробегаются мурашки. — Если тебя это утешит, я немного младше, — он присаживается на подлокотник дивана, близко-близко, и кладет руку совсем рядом с ладонью Сяо, словно невзначай, словно все это ничего не значит, и они обсуждают нечто совершенно неважное. Сегодняшний ужин, например. Сяо шумно сглатывает, ощущая, как начинают гореть уши. Ухмылка Венти становится шире. — Вы посмотрите, кто засмущался. Ты такой славный, Сяо, — по-доброму смеется он, и в это мгновение Сяо в полной мере ощущает разницу в их возрасте. Венти заметно опытнее обращается со словами и жестами: смотрит призывно, двигается плавно, говорит сладко. Наверно, Сяо игнорировал все эти сигналы ранее, потому что просто не мог поверить — ну, не может же быть так, что Венти больше двадцати! Он выглядит, словно топ-модель из модных журналов, словно Божество с древних фресок. На самом деле, будь тот самим Дьяволом, Сяо бы без промедления отдал ему свою душу. Венти знает об этом; знает и активно пользуется. Внезапно придя в действие, Венти мягко скатывается с подлокотника на диван, заставляя Сяо немного отпрыгнуть, словно от огня. Он над этим действием искренне смеется, очаровательно прикрывая рот ладонью, а затем резко, без предупреждения приближает свое лицо к чужому. Сяо этого не видит — сидит полубоком, но чувствует всем своим нутром, мысленно помечая сегодняшний день лучшим за последний год. — Знаешь, — он шепчет прямо Сяо на ухо, обдавая его кожу теплым дыханием, и Сяо, кажется, дышать перестает, цепляясь за диванную обивку ногтями так сильно, что еще немного и та порвется под его натиском. Сяо бы с удовольствием сейчас умер от счастья, поселившегося где-то под ребрами, но умереть не получается, и он продолжает слушать, — я ведь вижу, как ты на меня смотришь, малыш. Такой милашка, — смешок Венти прямо возле уха ощущается настоящим благословением, и Сяо ощущает, как внизу живота змеей сворачивается возбуждение. — Думаю, на твое совершеннолетие мы сможем что-нибудь придумать. Что-нибудь интересное, — от одних лишь только этих слов дыхание у Сяо спирает, а к горлу подкатывает стон. Тяжело быть подростком, когда любая деталь возбуждает и без дополнительных стимуляций. Но, с другой стороны, есть в этом какой-то свой шарм. По крайней мере, так, видимо, кажется Венти. — А как же папа? — собравшись с силами, Сяо резко поворачивает голову, едва не сталкиваясь с ним носами. Венти выглядит привычно игривым, только голову подпирает рукой и смотрит на Сяо прямо, будто любуется. Румянец от такого взгляда перетекает с ушей на щеки, выдавая его чувства с головой. — А Чжун Ли знает, — просто произносит Венти, а затем, не дав Сяо ответить, хитро прищуривается и встает с дивана. — Только ему не говори, — обернувшись через плечо, Венти прикладывает указательный палец к губам, как призывая Сяо к молчанию, и весело подмигивает. — Это был сюрприз, — а после как ни в чем не бывало выходит из комнаты, оставляя Сяо наедине с собой, выпускным альбомом своего отца и крайней степенью возбуждения в теле.