Маленький взрослый – большой малыш

Арсений спустился с пасынком на первый этаж школы, крепко придерживая, понимая, что подросток скорее всего чувствует слабость. А потом некоторые школьники впервые имели возможность наблюдать, каким заботливым на самом деле может быть их учитель русского языка. Как он аккуратно помогал Антону надеть курточку, бережно помещая больную руку в рукав, и застегивал замок. Он усадил мальчишку на лавочку и сменил школьную обувь на теплые зимние кроссовки. В больнице сделали рентген, наложили гипс на левую руку. Ничего очень страшного. Не было ни смещений, ни других осложнений. Арсений все время был рядом, поддерживал Антошу и всеми силами старался не дать произойти приступу. Кто знает, что будет с мальчишкой, если это случится, когда кости будут стоять неправильно? Боль вскоре утихла и остался лишь легкий отголосок, который снова усиливался, если пытаться шевелить рукой и пальцами. В больнице Антон очень волновался, переживал. Он не отпускал руку Арсения в очереди и не пытался его оттолкнуть или язвить, несмотря на прошлые ссоры. Но после больницы оба могли успокоиться и выдохнуть, сев в машину. Арсений из-за того, что ничего серьезного не случилось, а Антон, что все процедуры позади. Хирург еще предлагал сделать укол обезболивающего, но Антон, ни секунды не думая, сразу помотал головой. К его счастью, это действительно было лишь предложение, а не обязательная мера. Никто даже не пытался настаивать. Остановившись на светофоре, Арсений тяжело вздохнул. А потом посмотрел на Антона. Подросток уснул на переднем сидении, уперевшись головой в немного загнутый край спинки. Мужчина удивленно расширил глаза и присмотрелся получше. Мальчишка точно спал. Десяти минут не прошло с того момента, как они отъехали от больницы. Этот ребенок не перестает удивлять! Когда Арсений завернул к дому немного резче, чем обычно, Антон не проснулся. И когда заглушил машину, — тоже. Мужчина попробовал его мягко разбудить, но в ответ услышал только сонное бормотание. Экран телефона показал глубокую фазу сна. И Арсений сам знал, как сложно проснуться в этот период. Ощущение, словно после тяжелого наркоза, когда тело уже вроде не спит, а мозг не работает. — Что ж… Надеюсь, я об этом не пожалею… — Арсений подошел к машине с другой стороны, заранее подготовив ключи от квартиры. Он отстегнул Антона и, просунув руки под коленями и спиной, аккуратно поднял спящего подростка, стараясь не создавать лишнюю нагрузку на спину. Взрослый Антон оказался легче, чем Арсений ожидал, так что весь путь до квартиры мужчина преодолел спокойно. Антон немного шевелился по пути, поудобней устраиваясь, бормотал, но не проснулся до конца. Уложив Антона спать и быстренько объяснив все жене, Попов снова уехал на работу. Майя переживала. Весь оставшийся день женщина старалась хоть как-нибудь помочь сыну: принести покушать, налить чай, открыть пакет с конфетами. Антону нравилось такое внимание. Мама даже сама сшила для него специальную повязку. Она была в сто раз удобней той, которую делали из обычного бинта. Рука побаливала периодически, и он не пытался об этом молчать. Но когда пришел Арсений, то так же опекать сына не стал. Его отношение было очень простое: ну сломал и сломал, до свадьбы заживет. Конечно, он не отказывал в помощи, когда она действительна была нужна, но мальчишку не жалел лишний раз. — У меня рука ноет… — аккуратно пожаловался Антон утром за завтраком. — Ох, Тошенька… — вздохнула Майя и поцеловала сына в лоб, прижав к себе. А что она еще могла сделать с болью? Только любовь и сожаление. Ну еще таблетки… — Скоро все пройдет, Антош. Арсений промолчал. Казалось, он даже не заметил разговора, потому что был занят чтением информации в телефоне. — Может быть мне не ходить сегодня в школу? — тихонько предложил Антон, надеясь, что и это Арсений не услышит. А мама, казалось, была очень добра к нему… Майя задумалась. — Что значит не ходить? — Арсений отложил телефон и принялся завтракать. Но перед этим окинул пасынка оценивающим взглядом. — У меня рука болит! — голос мальчишки прозвучал немного обиженно и чуть неуверенно. Словно он сам не до конца верил в надёжность этой причины. — Ну и что? Она будет скорей всего болеть каждое утро. Особенно первое время. Ты же слышал, что врач говорил. И что теперь? Неделю дома сидеть? — Арсений протянул руку и приложил ко лбу мальчика. — Температуры у тебя нет, так что учиться способен. А если сильно болит, могу поставить укол обезболивающего. Хочешь? — Нет… — сквозь зубы процедил Антон и нахмурился. На Арсения он, кажется, обижался все больше. — Значит, не сильно болит, — пожал плечами мужчина. — Можешь таблетку выпить… И не забудь, что завтра у тебя литература. Ты должен сдать мне стихотворение. Я спрошу его уже сегодня вечером, чтобы убедиться, что ты его вообще учишь. Поэтому не затягивай. — Но у меня же рука… — снова начал Антон. Перелом руки ему казался сильной причиной для всего. Но только на подсознательном уровне. Казалось, это может быть отмазкой для чего угодно, но сам Антон плохо понимал почему. Поэтому, когда Арсений строго спросил: — Как связана твоя рука с просроченным домашним заданием? — Антон ничего не смог ответить. «Это же… Как бы… ну…» Мысли крутились, цель вроде на поверхности, но Антон никак не мог ее осознать. Сломанная рука не была ведущей, так что даже писать в школе он мог спокойно. Хотелось сказать, что сломанная рука требует много времени. Это и врачи, и долгие сборы. Но как он обманывал, если Арсений сам возил его в поликлинику, а сегодня уже все прошло и позади. Это все глупости… Антон уже успел понадеяться на сегодняшний выходной. День без школы… И пусть эта надежда была секундной, облом был неприятным и жестким. Мириться с этим Антон не хотел. В голове даже мелькнула мысль, вызвать у себя приступ… Маленького его не отправят в школу, а если он останется в сознании, то сохранит все козыри: останется дома и отдохнет. Будет делать все что захочет, и никто ему ничего не сделает… Особенно Арсений. Но Антон не смог себя довести. Только настроение себе испортил, пытаясь вызвать в себе сильные переживания. Пришлось ехать в школу. Вечером, как и обещал, Арсений стал расспрашивать мальчишку про стих. Про который Антон благополучно успел забыть за день, а даже если бы не забыл, учить все равно не стал. Антон громко простонал в ответ на вопрос старшего и демонстративно закатил глаза. Ну сколько можно про этот долбаный стих? Могли бы уже отстать. Что мама, что он… Заладили! — Я так понимаю, ты даже не садился за него в течение недели… — вздохнул Арсений, проходя в подростковую комнату. Мальчишка сидел за своим столом, листая короткие видео. Арсений подставил стул рядом и сел. — Остальные уроки ты уже сделал. Значит, литературу будем учить вместе, раз сам не можешь… — мужчина быстро нашел среди стопки книг учебник по литературе. — Сразу нужно было так сделать… — Он открыл на нужной странице и пододвинул к Антону. — Читай вслух. Антон наблюдал за Арсением. Он недовольно глянул на книгу и быстро отвел взгляд. Недолго думая, он снова взял телефон. — Не буду, — коротко отозвался он, стараясь придать себе уверенности. Взглядом он уткнулся в телефон, хотя давно уже не следил за тем, что происходит на экране. Просто бездумно листал видео, внимательно слушая, что собирается сделать Арсений. — Прекрати, Антон, — строго сказал Арсений и легко выхватил гаджет из рук подростка. Мальчишка не шевельнулся. — Если ты продолжишь спорить и не слушаться, Антон, я тебя отшлепаю, — серьезно проговорил Арсений, чуть наклонившись. Чтобы донести каждое слово до ребенка медленно и правильно. Глаза подростка резко расширились, но он быстро взял себя в руки и нахмурился. — Ты не можешь… — Поверь, очень даже могу. — Ты говорил, что только в крайних случаях… Будешь… — сказать это слово Антон не мог. Это очень смущало, не говоря уже о его значении на практике. — Если я буду курить! — Я сказал, что возьму ремень, если ты будешь курить. А просто отшлепать могу, когда посчитаю нужным. Тем более, чем тебе не крайний случай? Ты уже на протяжении недели игнорируешь мои слова! — Пф. Ну и что! — пожал плечами Антон, смотря куда-то вперед. Арсений совсем не понимал, чего Антон пытается добиться. Этому подростку известно, что будет дальше, если он продолжит, но он специально продолжает… Что это? Желание, чтобы его действительно наказали, или простая подростковая глупость? Отказываться от своих слов Арсений не собирался. А Антон, по мнению отчима, давно уже заслужил чего и похуже легкой порки ладонью. Например, месяц без приставки с ежедневным обязательным чтением школьной литературы в течение часа… Или мытье посуды за всеми в течение месяца. Но Арсений почему-то тянул. Что-то внутри его останавливало просто разбрасываться ограничениями. — Антон, я, по-моему, тебя предупредил, — медленно проговорил мужчина и, взяв ребенка за предплечье, настойчивым движением вытянул его из-за стола. Легкое сопротивление чувствовалось, но, оказавшись на ногах, Антон запротестовал сильнее. — Ты не можешь! — Антон чуть повысил голос и выпрямился, пытаясь выдернуть руку из хватки. — Не имеешь права! — А ты все хочешь проверить? Отлично, убедишься на собственном опыте! У тебя билет сегодня в вип-зону! — Арсений потянул мальчишку к кровати. Антон запаниковал. Он с силой выдернул свою ладонь из ладони отчима и рванул в соседнюю комнату. Там мама как раз должна была работать. Она-то точно будет против таких методов! Антоша же ее сын, она защитит! Мальчишка уже представлял, как снова будет терпеть ненависть учителя на уроках русского и литературы. Но ничего страшного. Раньше справлялся, теперь тем более справится. То, что мама может встать на сторону Арсения, Антон даже не думал. Но как больно рушится весь мир от сломанных ожиданий… Антон не был готов к такому повороту. Мужчина тяжело вздохнул и спустя секунду пошел следом за подростком. — Антон, слушайся Арсения, ну сколько можно! — строже сказала мама. — Ну, мам, он собирается меня наказывать! Это нечестно! — А может, давно пора? Ты уже несколько дней нас пытаешься вывести из себя. Приходишь поздно, просьбы игнорируешь… Проявляешь полное неуважение. Антон замер. Он и не думал, что все это так было заметно. Взрослые почти никак не реагировали на все выходки: закатывание глаз, грубость. Неосознанно Антон принял это за нормальное поведение… Но больше всего Антон не ожидал, что мама вместо того, чтобы защитить его и запретить Арсению его трогать, поддержала отчима. Подросток думал, что имеет самого верного союзника. Раньше он не был против Арсения, потому что всегда был уверен: если маме представится выбор между ними, мама выберет сына. Антон был уверен, но желал маме счастья, поэтому не пытался между ними встать, и пусть Арсений ему не нравился. А теперь он остался один, и все против него. Предатели… Арсений взял Антона за здоровую руку и повел обратно в детскую комнату. Антон не сразу все осознал, поэтому сопротивляться начал только в конце, уперевшись ногами в ковер. — Отстань от меня! Отпусти, — зашипел Антон, пытаясь вырваться. — Антон, успокойся. Арсений крепко его удерживал на месте, тогда Антон решил, что драться — это самый лучший вариант из того, что он может сделать. Тогда Арсений ослабит хватку и он убежит. Антон завертелся в разные стороны, стараясь ударить то плечом, то локтем здоровой руки. Арсений быстро остановил его, схватив за плечи. Дальше пошли бы в ход ноги. Антон стал пинаться, но мужчина быстро пресёк все попытки, хорошенько встряхнув мальчишку. Арсений резко поднял подростка за под мышки, словно тот совсем был малышом. В воздухе сопротивляться было сложнее, а ударить старшего чем-нибудь Антон просто не успел. Мужчина сделал шаг назад, сел на кровать и одновременно уложил основную часть тела мальчишки на кровать через своё колено. Так голова Антона оказалась где-то позади, Арсений, почти не прилагая усилий, спокойно удерживал его в этом положении, прижимая рукой к матрасу, а ноги некоторое время пытались пинаться. Но Антон не был балериной и хорошей растяжкой не отличался, поэтому до «обидчика» не дотягивался. Арсений быстро усмирил и их, прижав другой ногой. Антон не мог поверить, что оказался в таком положении. Он лежал у своего учителя-отчима почти на коленях и никак не мог этому помешать, как бы ни пытался. Он дергался, старался перевернуться, пыхтел изо всех сил, но его держали крепко. Положение оказалось очень неудачным для сопротивлений. Собственные ноги не позволяли перевернуться хотя бы для того, чтобы не выставлять свою пятую точку в столь уязвимое состояние. Неожиданно Антону прилетел ощутимый шлепок, заставив его вздрогнуть. Арсений не был сильно зол, только немного рассержен и недоволен, поэтому легко рассчитывал нужную силу. Антон буянил, и основной целью было заставить мальчишку слушать, успокоиться и привести его в чувства, а не сделать слишком больно. Антон продолжал брыкаться, Арсений шлепнул еще раз, не давая сильно сдвинуться с места. Рука с гипсом была под животом, второй мальчик упирался в кровать. Антон сам прекрасно понимал, что не был ангелом последние несколько дней. Он не слушался, грубил намеренно. Но ведь это просто обида! Арсений ругался, предупреждал о последствиях, из-за этого хотелось хулиганить еще больше. Мальчишка давно знал, что Арсений желал его наказать. Еще тогда, давно, когда мама только-только начала сближаться с мужчиной. Антон чувствовал, как Попов не был доволен поведением подростка. А Антон специально шалил еще больше, не стесняясь выражений. Может быть, не было бы у Антона этой болезни, Арсений давно смог бы его наказать? А теперь на него ругалась даже мама. Она всегда его любила, жалела, утешала. Теперь даже она была недовольна им, и его поведением, и считала, что Антон ведет себя… неправильно? Может, он сам неправильный? Раз уж родители на него злятся, ругаются и хотят наказать? Казалось, Антон остался один на своей стороне. Мальчишка покраснел от стыда. Антон еще раз из последних сил попытался вырваться и встать. Получилось слегка приподняться, оперевшись на локоть здоровой руки. А потом Арсений снова его шлепнул ладонью по попе и придержал на месте. — Да хватит уже… — слезно захныкал Антон и без сил упал лицом на одеяло, расслабляясь. Все плохие и неприятные мысли нашли выход в слезах. А сопротивляться уже не было сил и смысла. Ну даже если он вырвется и встанет, как он сможет спрятать свое зареванное лицо? На удивление, Арсений действительно перестал шлепать после этих слов, но мальчик был слишком занят своими чувствами, чтобы заметить это. Мужчина переместил руку, которая прижимала Антона, с поясницы на лопатки, аккуратно поглаживая, и освободил ноги. Они еще немного так посидели. Арсений был взволнован и аккуратно пытался утешить и понять. — Тош? Что такое? — мягко спросил мужчина и осторожно попробовал помочь подняться. Он опасался, что подросток обидится, оттолкнет его и совсем перестанет разговаривать, поэтому действовал медленно. Конечно, Арсений не избил подростка, эти несколько шлепков даже сложно было назвать наказанием, но сначала мужчине было важно разобраться, как Антон все это воспринимал. Ну не могли три шлепка по попе вызывать столько слез и переживаний. В целом, поведение Антона последнее время не было последовательным, на взгляд взрослых. И в этом нужно было разобраться Антон не пытался сопротивляться, и мужчина смог спокойно усадить рядом на кровать и обнять. — Меня никто не любит… — тихо проговорил мальчишка сквозь слезы и попытался спрятать голову в своих коленях. Он не противился касаниям старшего, но все равно словно отстранялся от всего окружающего. Как будто прятался от воздуха. Ощущал себя капелькой масла в воде и чувствовал, как та выталкивает его на поверхность. — Это неправда, Антон. Мама тебя очень любит. И, может ты удивишься, но я тоже очень тебя люблю. — Нет… Если бы мама любила… она бы защитила меня, — Антон говорил с паузами из-за икания и судорожно пытался вытереть и так мокрыми руками глаза. В груди мужчины что-то болезненно ёкнуло. Обида на чье-то молчание или отсутствие поддержки… Когда так на нее рассчитывал. Это действительно больно. Арсению это было знакомо, и он знал, что нельзя оставить Антона сейчас одного и заставить это все разгребать… Иначе нарастет большая гнойная короста сверху, которая останется на всю жизнь и не даст им нормально жить. Арсений просунул руки через под мышки со стороны спины, уместил ладони в районе сердца и, потянув мальчика на себя, усадил к себе на колени. — Антон, твоя мама очень тебя любит. И меня тоже. Майя мне доверяет и знает, что я ничего плохого тебе не сделаю. Что я достаточно тобой дорожу, чтобы не навредить тебе, даже если я очень злюсь… Даже если ты вел себя не очень хорошо. Так что и я, и мама очень тебя любим. Веришь мне? К этому моменту Антон уже немного успокоился и кивнул. — А теперь мне уж очень интересно узнать, почему ты так упорно меня не слушался последние дни. Антон смущенно отвел взгляд и сжал губы. Спустя несколько секунд Антон ответил. — Ты на меня накричал, — прозвучало немного обиженно. Хотя Антон действительно был очень обижен, зачем иначе было это все устраивать? Арсений чуть нахмурился, напрягая мозги. Ответ очень краткий, без конкретностей. Он кричал на него всю неделю, между прочим, но это все было уже после непослушаний… — Когда? — осторожно спросил Арсений. — На уроке… Ответ не очень помог. Арсений все равно ничего не понимал. — Когда? — Когда этот стих и задал! — еще обиженней пробурчал мальчишка и опустил голову. Учитель сразу вспомнил тот неудачный день в школе. Как прикрикнул на сына из-за какого-то маленького разговора… Как раз в тот день Антон «случайно» забыл про дополнительный урок, а потом все понеслось… — Я не виноват! Я не буду учить этот стих… — протараторил Антон, словно оправдывался. А на глазах снова появились слезы. Мужчина прикрыл глаза и глубоко вздохнул. — Тош… Прости, пожалуйста, что накричал на тебя. Ты действительно не был ни в чем виноват, а я просто устал. Не знал, что ты так сильно расстроишься из-за замечания… Антон тихонько всхлипнул и поскорей уткнулся лицом мужчине куда-то в под мышку, пока не успел сильно разреветься. Арсений заботливо прижал его к себе и обнял крепче. — Если я захочу на тебя наругаться, буду делать это аккуратно и, по возможности, наедине… — утешал Арсений и ласково гладил по спине. — Но стих все равно нужно выучить, Тош. Антон поднял возмущенный взгляд на отчима. — Я вам задал его не потому, что хотел вас наказать. Вы бы в любом случае учили его, но через один урок. Он входит в школьную программу. Я просто поменял уроки местами, потому что должен был отдохнуть… Так что не смотри на меня обиженными глазками. Большинство твоих одноклассников уже его сдали, а остальные получили два. Тебе тоже надо его выучить. — Просто поставь мне тоже два… — Нет уж, Антош. Как учитель я могу поставить тебе просто два, а как родителя меня это не устраивает. Тем более я знаю, что выучить ты можешь, но просто капризничаешь. Арсений ласково улыбнулся и, притянув голову мальчишки, поцеловал его в лобик. Недовольного взгляда подростка как не бывало, и Антон смирился со своей участью. Арсений, не отпуская сына из объятий и не выгоняя со своих колен, дотянулся до учебника литературы. Он открыл на нужной странице, и они стали читать его по очереди. — У меня рука болит… — пожаловался Антон и жалостливо взглянул на отца. Арсений вздохнул. Немного помедлив, он аккуратно взял больную руку и бережно накрыл ее своей, изредка он стал по ней поглаживать, переходя с бесчувственного гипса на нежную кожу на плече, а потом поцеловал Антона в висок. Так учить уроки с помощью приемного отца Антон был очень не против. Раньше на стих такого размера уходило около нескольких часов и несколько сотен нервных клеток. С Арсением они справились за тридцать минут, а на следующий день Антон рассказал его без единой запинки на уроке. — Молодец, садись, — довольно улыбнулся учитель. Он не назвал оценку, как делал это обычно. Не хотел вызвать волну негодования у семиклассников, потому что никогда раньше не ставил пятерку в журнале за задание, которое необходимо было сдать на прошлом уроке… Но снизить оценку сыну он не смог.