Первый пионер

Я вновь открыл свои зенки. Немного поколупав глаза, я обнаружил, что нахожусь в салоне какого-то автомобиля. А оглянувшись назад понял, что нахожусь я в автобусе. В абсолютно пустом. Салон был довольно «прилизанным» и чересчур уютным, явно непохожий на те, что обычно катаются по городу. Междугородний что ли? Меня пронзил невероятный жар, и я моментально расстегнул свою кожаную куртку. Чёрная кожанка… Я не питал к ней особой любви, скорее наоборот, но коли якшаешься с субъектами криминала — выглядеть нужно соответствующе. Неужто все в такую жару ехали с закрытыми окнами? А кто эти — все? Я начал осматривать пассажирские сидения и не обнаружил следов людей, а уж тем более каких-то забытых сумок или же одежды. Я выглянул в одно из окон и увидел какой-то высокий забор, который находится снаружи. Пустой автобус, огороженная территория — я тут же напрягся и начал хлопать себя по карманам. — Обманула хвостатая… — сказал я с досадой, не обнаружив ножа. А может мы с ней и не виделись вовсе? Девушка с кошачьими ушами и хвостом — это и правда какой-то сюр… Но тогда где я? Умер? Ладно… Надо выбираться. Я пошёл к водительскому месту. Ни ключей, ни каких-либо личных вещей. Великолепно… Остается лишь один вариант. Я вышел в открытую дверь автобуса и огляделся. Икарус красного цвета с номером «410»… Довольно чистый, даже на дворниках ни одной пылинки не вижу, будто прямо с завода приехал. Выйдя на дорогу, я обнаружил, что населенных пунктов в окрестности не виднеется, лишь опоры ЛЭП и пустые дороги… А погодка прям полная идиллия, градусов так тридцать, не меньше. Я посмотрел на ограждение. Довольно высокий забор, железные ворота с надписью «Пионерлагерь», а сверху, видимо, название — «Совёнок». Что может быть за воротами, на которых написано «Пионерлагерь»? Может быть, электростанция? Или военный завод? А может научный институт? Забавно видеть такой «Раритет»… ОПГ Шайбы располагалась на заброшенном молокозаводе. Сам то он, понятное дело, находился в своем спортивном комплексе, а на заводе появлялся лишь изредка. Поэтому не исключено, что и это место стало прибежищем для бандформирования. Но даже на нашем молокозаводе были исписанные стены, а тут ни одного экземпляра народного творчества. Ворота может и повидали какое-то время, однако общая картина всё равно выглядит слишком зализанной, особенно автобус. Ничего пока не понимаю, но если кого и надо спасти, то скорее всего он находится там. Хотя… Может, такими я себе представляю врата в рай? Ворота-то и правда открыты, что еще страннее. Ладно, дело было… Я посмотрел на небо. Было довольно светло, однако солнце не так высоко, а подувший прохладный ветерок ясно дал понять, что сейчас утро. Так что, дело было утром, делать было нечего. Я решил осторожно протиснуть голову в ворота и посмотреть на ближайшую округу. На первый взгляд — никаких признаков людей. Пустые дороги, одинокие строения. Не обнаружив какой-либо опасности, я осторожно зашел в ворота и медленным шагом пошел по дороге вглубь территории. Пение птиц… Больше всего я ненавижу сраных птиц. Горланят с самого утра и мешают спать, летают себе в небе и смотрят на всех свысока. Вот одна из них сидит прямо на голове какой-то большой статуи. Статуи? Я вышел к некоему подобию площади, в конце которой стояла статуя. Какой-то мужик, в костюме и в очках, с серьезным таким видом… Одной рукой придерживает очки, а снизу надпись «Генда». Первая мысль: — Кто нахуй? — сказал я вслух. Сзади кто-то похлопал меня по плечу. Я моментально обернулся и тут же получил шлепок по губам. Передо мной стояла девушка миловидной внешности, в крайне странном прикиде и чем-то озлобленная. Длинные каштановые волосы, зелёные глаза и шикарные ноги. Формы в правильных местах тоже присутствуют… — За что?! — спросил я в недоумении. — За то! Забыл, где находишься? Никакого мата на территории пионерлагеря! И за его пределами тоже. — девушка упёрла руки в бока и пилила меня взглядом. — Какой пионерлагерь, дамочка? Короче… У меня нет времени. Кого тут спасать надо? Показывайте. — Сейчас еще раз по губам получишь за «дамочку»! Я еще молодая, мне всего лишь… — девушка замялась, — Неважно сколько, еще в рассвете сил. А спасать тут тебя надо! От лени, тунеядства и сквернословия. — Ни-чë не понимаю… — я почесал затылок, пытаясь понять, поехавшая она или просто прикидывается. — А-а-а… — сказала вдруг незнакомка, и над ее головой будто появилась лампочка. — А-а-а? — вопросительно повторил я. — Ты, наверное, новенький… Костя, да? — Э-э-э, ну да. Типа того. — Угу, понятно… Рановато ты, водитель мне вроде сказал, что к обеду приедет, — проговорила она куда-то в сторону, — Ну ладно. Пойдем. Надо переодеться. — В смысле переодеться? — В прямом! Пионер должен выглядеть опрятно, а ты одет как… Как охламон, извини меня конечно! Девушка развернулась и зашагала куда-то в сторону статуи. — Ну чего стоишь? — она обернулась и позвала меня за собой. Я нерешительно начал идти за ней. В полном недоумении, я пытаюсь осмыслить происходящее. Почему она ведёт себя так? У неё крыша поехала или что? Мы проходим мимо многочисленных одноэтажных домиков, типичных для лагеря. Действительно, пристанище для каких-нибудь отморозков вырисовывается неплохое, даже домики есть. Хотя они почти все из дерева — в случае облавы прострелить такие или вовсе сжечь не составит труда. Всё ещё плохо понимаю, где именно я нахожусь. Я ожидал увидеть довольно грязное место, в котором кругом стоят ящики, валяются окурки сигарет, разбитые бутылки и прочее, но тут даже и намёка на подобное нет. Что-то мне подсказывает, что всё это ловушка и сейчас эта дамочка меня пристрелит, но… Как же всё-таки это странно. Надо бы покурить. — Уважаемая, сигареты не будет? Мы подошли к какому-то домику с треугольной крышей. Рядом с домом стояло дерево, а под ним удобный шезлонг. Девушка обернулась и посмотрела на меня дикими глазами. — Ты еще и куришь?! — с искренним удивлением спросила спутница. — А что такого? Много кто курит, да и мне не пять лет. — А твои родители в курсе? — девушка немного опешила. Родители? В этот момент что-то кольнуло в моём сердце и проскользнула мысль… Мысль, что это не цирк и не маскарад, а происходит на самом деле. Какие к чёрту родители? Видимо, это и правда какой-то лагерь, но откуда она знает моё имя и принимает меня за посетителя этого самого лагеря? Да и какие, блин, пионеры… Союз ведь развалился давно. Похоже, тут просто детский лагерь на территории бывшего пионерлагеря. Всё это происки хвостатой, не иначе. Но кого мне тогда спасать? Эту что ли? Чувствую, скоро это меня надо будет от неё спасать… — Да я пошутил, что вы в самом деле… Как к вам обращаться-то? Довольно странно, что я обращаюсь на «вы» к девушке, которая наверняка младше меня… — Шутник, однако… Смотри у меня! Ольга Дмитриевна меня звать, вожатая в твоём отряде. Заходи в домик и переодевайся, твоя одежда на кровати. — Допустим… Я открыл дверь и зашёл внутрь. Первое, что бросилось в глаза… Ничего мне не бросилось в глаза. Это же самый обычный жилой домик, который можно увидеть в обычном лагере. Одежда, обувь, две кровати, аккуратно постеленный коврик, сумочка, прочие личные вещи… Что за бред? Ну точно — сон, по-другому быть не может. Я подошёл к кровати, на которой маленькой стопкой была сложена одежда. Синие шорты, белая рубашка с эмблемой и красный галстук… Ладно, была не была. Я переоделся в приятно пахнущую форму и положил свои старые шмотки в пустую тумбочку. Вспоминая, как завязан галстук у Ольги, я попытался завязать его подобие, но не получилось. Я бросил эту идею и просто завязал его узелком на руке. Обернувшись, я увидел шкаф, на дверце которого было зеркало. Я подошел к нему и уставился на себя. — Мда… Пионерлагерь, пионеры, галстук… Может тут щас всё загорится, и я «по-пионерски» пожары тушить буду? Какой-то идиотский спектакль, это точно… А это что такое? Я подошел вплотную к зеркалу и внимательно начал разглядывать свою физиономию. Никакой щетины. Даже провёл рукой по контуру лица, чтобы точно убедиться. А шрам где? Справа от губы… Нету. Натурально! Пропал! Да-а-а, дела… Что происходит? Я отошёл от зеркала и пошёл к выходу, но на полпути развернулся и снова подошёл к зеркалу. Нет, всё-таки не кажется… Я стоял на той самой площади перед статуей, а сзади меня стояла Ольга Дмитриевна перед шеренгой из восьми подростков. Все они были одеты так же, как и я, за исключением того, что у девушек была юбка, а не шорты. Они отличались по росту и телосложению, цвету волос, форме лица; но всех их объединяло одно — они дети. И вот сейчас я стою перед ними, и эта самая Ольга оповещает их, что я теперь часть их отряда. Какая моя первая мысль? ~Ахуй полный… Мои негодующие мысли периодически перебивали слова Ольги, которая то и дело восхваляла так называемую «пионерию» и Советский Союз. От этого я был в еще большем шоке, ведь стоящие передо мной ребята не смотрят на неё как на душевнобольную, а просто стоят и молча слушают. За исключением двух рыжих пионерок, которые то и дело шушукаются между собой. Ребята не ищут в моих глазах помощи, то есть, скорее всего, никто не удерживает их здесь насильно и то, что происходит здесь — происходит взаправду. Осталось лишь понять — я попал в общество ностальгирующих по СССР или же это просто маскарад. Скорее первое, ведь после развала Союза, государство всячески старалось убрать любое упоминание о союзе. Так, например, различные заведения с лозунгами «Как в СССР!» не получали одобрения от государства, милиция тут же стала полицией, а все советские предметы шли в утиль. По крайней мере, в обществе продолжали называть полицию милицией… А если второй вариант, то для кого маскарад? Для меня или для кого-то ещё? Вспоминая хвостатую, может быть… — Костя! Спишь уже что ли? — мои размышления прервала Ольга. — А? Типа того… — я обернулся к Дмитриевне и уставился на неё. — Идёшь сегодня помогать Лене в медпункт. Задача ясна? — Типа того. А кто Лена? — Хиров! Первый день, а уже носом клюешь. Давай, включайся в работу. — сказала Ольга и развернула меня к отряду. — Херов… — послышалось из строя. Это сказала рыжая пионерка, та, что постарше. Я внимательно уставился на неё, она поймала мой взгляд и лишь ухмыльнулась мне своей нахальной рожей. Не пересчитать, сколько раз я слышал подобное «оскорбление» в свой адрес, так не шутил разве что ленивый… Но от того, что надо мной смеется девушка, которая явно младше меня — осадочек немного остаётся. Да и вообще, учитывая мой возраст, меня не в пионеры надо зачислять, а в вожатые, как бы… Блин. Какие вожатые? Я уже неосознанно принимаю правила их игры… Я перевел взгляд немного правее от рыжих. Девушка приятной внешности, с фиолетовыми волосами и парой хвостиков слегка приподняла руку, как бы сигнализируя мне, что Лена — это она. Я легонько кивнул ей. Она, заметив мой кивок, немного дёрнулась, тут же опустила руку и убрала её куда-то за спину. Странная какая-то… — Увидел? Всё, давай, после завтрака в медпункте, и не отлынивай! Медсестры сегодня нет, не дай бог чего случится… Вожатую прервала какая-то музыка, издаваемая духовым инструментом. Трубой, что ли? Местный аналог сирены? — Ну, а теперь пойдем в столовую! — скомандовала Ольга и повела меня за собой. Так это призыв на обед? Или на завтрак скорее… Мы не спеша шли по дорожке к какому-то одноэтажному зданию. Оглядываясь по сторонам, я то тут, то там замечал детей разных возрастов, и все они были одеты в пионерскую форму. Их было так много, что сомнения теперь точно отпали — я в каком-то детском лагере. Остается лишь вопрос — зачем я здесь, ведь спасать тут вроде никого не надо? Да и пионеры… Насколько реально всё здесь происходящее? Мы зашли в столовую, и Ольга указала пальцем на очередь. — Бери поднос и хватай порции. Да не зевай, а то голодных пионеров много, того глядишь и тебя съедят! Шучу… Я кивнул головой и взял поднос красного цвета. Еда была уже на тарелках, я краем глаза посмотрел на ребят передо мной в очереди: все как один берут тарелку, яблоко и стакан компота. Я взял себе тот же набор, мельком глянув на кухню. Там во всю копошились женщины повара, бегали туда-сюда и раскладывали еду по тарелкам. В целом, никаких подозрений это место не вызвало, обычная такая столовка. Я вышел из очереди с подносом и подошел к Ольге Дмитриевне, ожидая дальнейших инструкций. Она мотнула головой в сторону и пошла к одному из столиков, я увязался за ней. Она посадила меня за двухместный столик и приказала ждать. Я поставил поднос на стол и принялся рассматривать содержимое. Каша… Овсяная какая-то вроде. Большое зелёное яблоко и мутноватый компот. Во время показа местной кухни, ко мне подошла Ольга Дмитриевна вместе с пионеркой, у которой в руках тоже был поднос. — Ну все, покажешь ему тут всë, если что… Я побежала. — сказала вожатая. — Хорошо, Ольга Дмитриевна. — ответила пионерка и уселась напротив меня. Я молча взял ложку и принялся хлебать кашу. Было довольно вкусно… Честно, соскучился по домашней еде, эта каша была явно лучше тех харчей, которые готовили на заводе… — Ты кто? — нарушил я молчание. Довольно высокая девушка, длинные ноги, длинные золотые волосы, заплетённые в две косы, голубые глаза и милое румяное лицо. Небольшой загар так же присутствовал на её теле… Не то чтобы я её совсем не помнил, она стояла в строю на линейке и вроде как она со мной в отряде, но имени её не знаю. Или не помню… — Как грубо… Вообще-то Ольга Дмитриевна представляла нас всех на линейке. Славяна меня зовут, можешь звать Славя. Я тут вроде помощницы вожатой, можешь ко мне обращаться по любым вопросам. — девушка слегка нахмурилась, но продолжала есть. — Отлично. Вопросов много имеется. Что тут за маскарад у вас? — я уже умял кашу и начал кусать яблоко. — Какой маскарад? Ты о чем? И можешь не чавкать, пожалуйста… — Ну простите, ваше высочество. Я про пионерию. Пионеров. Вожатых. И всю вот эту лабудень… Советский Союз развалился ведь, какие еще пионеры? — Развалился? Как… Как песочный замок что ли? Ты чего? Это же государство целое, как он может развалиться… — Девушка состроила удивленное лицо. — Не умничай. Так… Год сейчас какой? — …1988? Почему-то Славяна озвучила год с вопросительной ноткой. Сама что ли сомневается? 1988 год… То есть я вернулся в прошлое на несколько лет назад? Но как это возможно? Сон или реальность? Надо найти хвостатую… — Последний вопрос. Хвостатую знаешь? — Кого? Я внимательно посмотрел на нее, стараясь уловить в её взгляде сомнение или нотки лжи, но похоже она и правда не знает о ком я говорю. Моська у неё крайне удивленная, интересно, какие мысли у нее сейчас в голове по поводу меня? Я залпом осушил стакан и поставил на поднос с характерным звуком. — Понятно. — отрезал я и встал из-за стола. — Постой! Ты хоть знаешь, где медпункт? — Найду. — Эх… Что за чудак… Я быстрым шагом вышел из столовой. На крыльце стояла рыжая из моего отряда, я бросил быстрый взгляд на нее и спустился по небольшой лестнице на землю грешную. — Эй, Костя, постой! — сказала мне девушка. — Потом. — коротко ответил я, не оборачиваясь. — Игнорируешь?! Потом тебе хуже будет, понял? А ну, подойди сюда! — возмущалась рыжая. — Да-да… — тихо проговорил я и быстро отошёл от здания столовой. Надо подумать. Тихое место, где меня никто не найдет… Ну, тут же лес кругом, в конце концов… Я быстро направился в сторону ближайших высоких деревьев. Зайдя немного вглубь леса, я зашёл за какой-то кустарник и уселся на траву. — Ох… — прокряхтел я и поднял голову. Палящее солнце лучами ударило прямо в глаза. Я немного пощурился… На небе ни облачка. Кругом лишь шум ветра и природы, а я нахожусь в лагере в окружении молодых девушек и парней. А до этого что? Грязный завод, немытые противные хари и бесконечный запах сигарет… Да, сейчас бы закурить. Наверняка же у кого-то в отряде есть. — Веселишься? — послышался чей-то голос сзади. Тут же меня обняли чьи-то тоненькие ручки. Худенькая девушка повисла на мне сзади. Я ощущал её дыхание возле своего уха, а её волосы щекотали мою кожу… — Хвостатая? — спросил я. — Я не хвостатая, у меня имя есть. — холодно и недовольно сказала мне незнакомка. — И как мне к тебе обращаться? — Когда-то меня звали Юля… И ты зови. — Хорошо, Юля… Так, э-э-э… Что тут происходит-то? Столько вопросов, а ответов никто не дает… — От ответов тебе только хуже станет. Чем больше ответов ты будешь получать, тем более сложные вопросы ты будешь задавать. Такова человеческая природа, к сожалению… — Ну хоть на пару-то ответь, а? Я что, во времени переместился? — В каком-то смысле… Отвечаю на твой, вероятно, следующий вопрос — всё происходящее здесь реально. Твои действия и бездействия влекут за собой последствия. Особенно бездействия, ведь ты тут всё-таки не просто так. — Ага, это то я помню и понять не могу… Кого спасать-то надо? Я не видел её, но продолжал беседовать с ней. Она всё так же висела на мне сзади и, вероятно, подрыгивала своим хвостом. А удивятся ли пионеры, если найдут девушку с кошачьими ушами и хвостом, обнимающую меня? Интересно, а она тоже пионерка? А как тогда прячет хвост и уши… — Ты поймешь со временем. Пока что обвыкай, вливайся в коллектив… Тебе здесь понравится, я уверена. — под конец фразы я почувствовал, как Юля немного повеселела. — Ты обо мне слишком высокого мнения… — Придется принять правила, если хочешь выжить. Тебе стоит поспешить. — сказала девушка и убрала свои руки. Я обернулся, но её уже не было рядом. Как-то слишком бесшумно и быстро она скрылась из виду… С другой стороны, у нее же лапки, вот она и ходит тихо. Хотя нет, руки у нее обычные. Да и ноги вроде тоже… Пройдя несколько метров, я вышел из леса и оказался рядом с деревянным зданием, верхушку которого украшал белый флаг с красным крестом, который развевался на ветру. Я почесал репу и огляделся по сторонам. — Разве я здесь заходил в лес? — сказал я себе под нос. ~Это место меня с ума сведёт… Я вроде взрослый мужик, но уже не по себе становится. Нет, внатуре, страхово немного. Хотя, может это потому что у меня тело пацана? Я ещё раз провёл руками по своему лицу. Ни щетины, ни шрамов. Делать было нечего, поэтому я направился к зданию. Я быстро дёрнул ручку, но тут же поймал себя на мысли, что, наверное, стоило бы постучаться… Ай, хер с ним! Я зашёл внутрь здания. Помещение в белых тонах встретило меня до блеска чистым полом из плитки, парой кушеток, заваленным всякой всячиной столом и пионеркой, которая стояла на стуле и протирала полки. Кажется, она не услышала, как я зашёл… Я хлопнул дверью, дабы она обратила на меня внимание. — А-а! — девушка подпрыгнула на месте и начала терять равновесие. Пару секунд, и она уже оказалась на полу. Я стоял возле двери и ждал, когда она обернется в мою сторону. Девушка сидела на полу и потирала свою пятую точку. — Живая? — спросил я её. — Угу… — тихо отозвалась она. Я прошел дальше в комнату и плюхнулся на кушетку. Положив руки за голову, я одним глазом стал поглядывать на пионерку. Она молча встала, а потом чуть прихрамывая, подошла к столу, где стояло ведро воды и смочила там тряпку. Она медленно перевела взгляд на меня, но как только заметила, что я смотрю на нее, тут же отвернулась и пошла обратно к стулу. В этот момент отворилась дверь и в помещение зашла рыжая пионерка из моего отряда. Заметив меня, она бросила на меня надменный взгляд, а после подошла к Лене. — Лен, дай обезболивающее какое-нибудь, работники столовой попросили. — обратилась пионерка к Лене. — Сейчас… Девушка развернулась обратно к столу и немного прихрамывая подошла к нему. — Что с ногой? — обеспокоенно спросила рыжая. — Да так… — тихо ответила Лена. — Угу… Алиса спешно подошла ко мне и ногой пнула меня по торсу. — Ты че творишь, сумасшедшая?! — такого от нее я точно не ожидал. — Это ты че тут творишь? Видишь же, ей тяжело перемещаться, а ты вместо того, чтобы помочь — разлегся тут. А ну поднял свою жопу и работать! — начала орать на меня девушка. — А я то в чем виноват? Она сама упала, я тут ваще не при делах! — я немного приподнялся, дабы не пропустить ещё один удар. — Ты упала? Что произошло? — Алиса обернулась на Лену. — Алис, не надо… Пожалуйста… — тихо прошептала Лена, не смотря в нашу сторону. — Рассказывай. — скомандовала мне Алиса. — А чë рассказывать-то? Пришел, дверь закрыл, она и упала со стула, вот и все! Понятно? Ни-чë я не делал… — Так она поди испугалась, потому и упала, придурок! Значит слушай сюда, товарищ «Херов». То, что ты «ничего не сделал», еще ничего не значит. Твои действия и бездействия влекут за собой последствия, потому что ты живешь в обществе людей! Поэтому ты или ведешь себя как человек, или катись отсюда колбаской туда, откуда приехал. — рыжая наклонилась ко мне и злобно посмотрела. Видимо, она думает припугнуть меня, но меня пугает не она, а формулировка её слов, ведь говорит она в точности, как Юля. Намеренно или же нет? Она такая же, как и я? По всей видимости это предупреждение, но от кого — неизвестно. Видимо, придется побатрачить… Я встал с кровати и молча отнял мокрую тряпку у Лены. — Ай! — пискнула Лена. Наверное, она уже успела себе вообразить, что я сейчас на неë наброшусь и убью или что-то в этом духе, но я просто молча встал на стул, на котором она недавно находилась. Я посмотрел на полки и вопросительно уставился на Лену. — Делать-то чë? Алиса же улыбнулась и взяла таблетки со стола. Похлопав Лену по плечу, она вышла из медпункта. Наверняка чувствует себя удовлетворенной, стерва… Оставшаяся со мной пионерка подошла ко мне и посмотрела на меня снизу-вверх. — Если ты из-за Алисы, то не надо… Я сама. — Я не из-за рыжей. — А почему тогда? ~Твою мать, девочка, как мне тебе объяснить, что если я по приказу другой девочки не буду вашей нянькой, то я скорее всего сдохну? — Просто так надо. — я не нашел, что ей ответить. Она опустила свою голову и какое-то время просто молча стояла. — Там… Все полки надо протереть. Склянки, бутылочки приподнять и под ними тоже пыль протереть. — Понял. Приляг пока. Она еле заметно кивнула и, похрамывая, подошла к кушетке, а после кое-как улеглась на неё. Я начал протирать полки немного мокрой тряпкой. Если так подумать, то она и правда упала из-за меня… Мои действия и бездействия… Значит, я должен помогать всем, кому это потребуется? Это и есть «спасение»? — Прости… — внезапно сказала Лена. Я на секунду остановился, пытаясь осмыслить, зачем она мне это сказала. — Тебе не за что извиняться и, если рассчитываешь на взаимные извинения — их не будет. — я продолжил протирать пыль на полках. — Ты странный… — ответила мне Лена. Я повернул голову в её сторону. Пионерка с фиолетовыми хвостиками неподвижно лежала на кровати. Её губы выражали небольшую улыбку, а глаза были закрыты. Красивые ноги, стройное тело, грудь, поднимающаяся в такт с дыханием… Будь я обычным подростком, я бы, наверное, захотел приударить за ней. Интересно, если я для нее странный, то как бы она назвала Юлю, если бы увидела? Так я и провел какое-то время в медпункте, постоянно перемещаясь от полки к полке и протирая пыль. В какой-то момент я закончил и хотел было спросить у Лены что дальше, но видимо, она уснула. Пионерка тихо сопела на кушетке. Я решил, что скорее всего так же нужно протереть и шкаф со столом, поэтому продолжил свою работу. Н-да, увидел бы меня сейчас Шайба, наверняка бы поржал от души… Я протирал от пыли различные места в помещении, очень скоро вода в ведре потемнела. Внезапно прозвучал странный звук, похожий на трубу. Лена резко открыла глаза. — Ой! Я уснула что ли? — она приподнялась. — Ты меня что-ли спрашиваешь? Это на обед сигнал был? — Наверное… Как-то быстро время пролетело… — Пошли тогда. — сказал я и бросил тряпку обратно в ведро. Я побрел к выходу, но на полпути развернулся и посмотрел на Лену, которая все еще немного похрамывала. Чувствуя неловкость в своих действиях, она покраснела. — Ты иди… Я догоню. — Сказала она, пытаясь скрыть смущение. Я цокнул языком и подошел к ней сбоку. — Я дойду, правда… — продолжала говорить Лена. Я придержал ее спину, а после ухватился за ноги. Одним ловким движением я поднял ее на руки и прижал к своей груди. — Гураня! — Пионерка крикнула что-то несвязное, по всей видимости она совсем не ожидала моих решительных действий. — Ох, чë-то сил у меня поубавилось… — сказал я шепотом сам себе, но очевидно, что и Лена меня слышала. Внезапно, я ощутил прилив сил. Сразу стало легче держать пионерку на руках. Она что, после моих слов резко решила сбросить вес? — Нормально? Идем? — спросил я у нее. — Нормально… В смысле, поставь меня, Костя! Ты чего? — Ну раз нормально, то пойдем. Я ногой пнул дверь медпункта, отчего та распахнулась, и вышел наружу с пионеркой на руках. Через пару мгновений мы уже оказались на площади. — Ну пожалуйста… Я сама дойду… Поставь… Все смотрят… — нашептывала мне периодически пионерка. И правда, практически все пионеры поглядывали на нас. Мне, собственно, было плевать на это, ведь во-первых — я хотел жрать, во-вторых — она хромает и, если она не доберется в целости и сохранности до столовой, скорее всего мне прилетит от Юли. Пионеры перешептывались и хихикали. Лена сильнее зарыла голову в меня, чтобы не видеть других. Когда же мы дошли до столовой, я поднялся по небольшой лестнице и поставил пионерку на крыльцо. — Идти можешь? — спросил я у девушки. Она мне ничего не ответила. Опустила голову в пол и легонько кивнула. Я пожал плечами и зашел в столовую. Мысль о горячей домашней еде немного расслабляла… Я ухватил красный поднос с едой и занял свободный столик. Шибко хотелось пить, поэтому я сразу взял в руки стакан с компотом и начал пить. Ко мне подлетела вожатая и уперла руки в бока. Я поднял на неё глаза и перестал пить компот, но стакан от губ не убрал. — Хиров, ты что учудил? Первый день в лагере, поумерь своё половое созревание! — Что я сделал? — я наконец убрал стакан и поставил его на поднос. К нам тихо подошла маленькая рыжая пионерка и уселась напротив меня. Вожатая это проигнорировала и продолжила пилить меня. — Ты какого лешего Лену на руках нёс? Уже каждый пионер об этом говорит! — вожатая опустила свою голову поближе ко мне и полушепотом стала говорить со мной. — Так если каждый об этом говорит, что вы шепчете-то? Ногу она повредила. В медпункте ее надо было оставить? Вожатая подняла голову и немного смягчила свой убийственный взгляд. Немного помолчав, она все же перестала компостировать мне мозги. — Доведёте вы меня… — вожатая вздохнула, — Ладно. После обеда идёшь с Алисой убирать территорию за воротами лагеря, там, где автобус останавливается. И ещё. Алиса может не прийти, она дама своенравная. Вон, Ульяна не даст соврать. — Ольга кивнула головой в сторону маленькой пионерки. Девочка улыбнулась и кивнула головой. — Если не придет — доложишь об этом мне. Да и вообще, если кто-то от работы отлынивает, сообщаешь мне. Понятно? Я кивнул головой и наконец принялся жевать остывшие пюре с котлетой. Вожатая отошла от нашего столика и пошла куда-то вглубь столовой. Соседка по столику уставилась на меня. — Чего? — спросил я у нее. — Ну ты же не собираешься крысятничать, правильно? Отомстить Алисе за пинок, конечно, хотелось, но ябедничать мамочке вожатой я не собираюсь. Слишком просто… Тут нужно что-то получше. Я кивнул головой. — Вот и хорошо! Меня Ульяна звать. — рыжая тоже приступила к трапезе. — Представляли уже… — недовольно буркнул я. ~Или не представляли. Да похер как-то… Мелкая пионерка показала мне язык. Совсем, видимо, не боится, что оторвать могут. Я доел свой обед и спешно пошел к выходу из столовой. — Эй! А поднос отнести? — крикнула мне рыжая. — Что? Меня даже белобрысая не просила отнести. — Вот именно что, Славя за тебя твой поднос отнесла! Давай-давай, привыкай к жизни в лагере. — сказала Ульяна и улыбнулась мне. Я немного посверлил её взглядом, но все же вернулся и отнес поднос на раздачу. Что за эксплуатация детского труда… Я, наконец, покинул столовую, полную пионеров и спрыгнул с крыльца на землю. Повернув голову сначала налево, а затем направо, я указал пальцем на ворота. — Туда нам надо! — наметил я себе путь. Что за бред вообще… Из члена ОПГ в няньки для детей. Хотя, тут скорее в уборщицы. Пыль протри, поднос отнеси, остановку подмети… Дальше что, мытьё статуи? Я выглянул за приоткрытые ворота. У одной из статуй возле ворот уже стояло две метлы. Я встал по центру и оглядел фронт работ. На дороге валялись какие-то обёртки, больше напоминающие мешочки для выпечки. На пьедестале статуи лежала пачка сигарет. Я с интересом и долей надежды подошел и открыл пачку… Пусто. Не повезло. Меня больше удивляло, что тут в целом есть какой-то мусор, ведь когда я сюда приехал, здесь было чисто. Я вышел на дорогу и еще раз огляделся по сторонам. Населенных пунктов поблизости не виднеется, значит, кто-то из пионеров курит? Я осмотрел ближайшую к статуе траву и не нашел там ни окурков, ни пепла. Холодного, серого пепла… Если курилка так осторожничает, что прячет окурки, то зачем тогда оставил пустую пачку? Странно. Я взял пустую пачку сигарет и убрал к себе в карман, авось получится найти владельца и стрельнуть сигаретку. Метла, оказавшаяся в моих руках, начала мести стоянку. — Так, а чë, мусор куда? — я огляделся по сторонам в поисках мусорки или чего-то подобного. — Ай, похер… — сказал я себе, не найдя искомого Я начал сметать всю пыль и грязь в траву. — Что, Хиров, работаешь? — послышалось со спины. Я прекратил мести и обернулся. Из-за ворот показалась рыжая пионерка. — Помнится, в первую нашу встречу ты назвала меня по имени. — я отвёл от неё взгляд и продолжил мести. — Ну, это было до того момента, как ты решил меня проигнорировать. Теперь, на тёплый приём не надейся. Особенно после того, что ты сделал с Леной. — я услышал, как Алиса тоже начала мести. — Вожатая говорит, что ты дама своенравная… — мы продолжали разговаривать спинами друг к другу. — И что? Я достал из кармана пачку сигарет. Схватившись за её основание, я вытянул руку в сторону Алисы. — Твоя? — сказал я, продемонстрировав пачку. — Не моя. — Алиса посмотрела на сигареты, а после продолжила мести. — Жаль… — Жаль? Так ты куришь? — Допустим. — А не боишься, что вожатой расскажу? — Твоя подруга сказала, что ты не из тех, кто крысятничает. — Это какая из? У меня их много! — А-ха-ха-ха! — с надменной ноткой рассмеялся я. Алиса тут же бросила метлу и со злобной моськой подскочила ко мне. Я прекратил мести и довольно улыбнулся, глядя на неё. — Ты что, вообще страх потерял? По щам захотел? — А что, я не прав? Ты же поэтому и пыталась со мной заговорить, что тебе друзей не хватает. — я продолжал давить довольную лыбу, что только сильнее злило Алису. — Да скорее это у тебя нет друзей, раз ты так относишься к людям! — А ты, наверное, очень хорошо к ним относишься. Не зря о тебе так вожатая отзывается, пока все работают, ты поди где-нибудь прохлаждаешься. — Да-а-а, наверное, поэтому я тебе придурку помочь пришла! Да будет тебе известно, что от работы я увиливаю, только когда меня одну отправляют. Своих товарищей я никогда не подставляю. Но какой ты мне товарищ? Просто придурок! Пока. После этих слов, рыжая пионерка, а точнее, вся красная от злости Алиса быстрым шагом покинула остановку и скрылась за воротами. Я же ещё какое-то время продолжал смотреть на пустые ворота с довольным лицом. В принципе, я доволен, хватит с нее. Я бросил взгляд на метлу, а после оглядел оставшийся фронт работы. В принципе, на первый взгляд довольно чисто, так что хватит. Странно, что за всё время не проехало ни одной машины. Где этот чёртов лагерь находится? На северном полюсе? Нет, судя по погоде, на южном… Так, стоп. На южном же тоже холодно… Цепанув в каждую руку по метле, я вышел за ворота и тут же увидел вожатую. Ольга, завидев меня, тут же напыжилась. Чё это она? Вроде, чемпионат по квидичу не скоро… Она быстро зашагала ко мне. — А где Двачевская? — недовольно спросила она. — Кто? — ответил я вопросом на вопрос. — Алиса! — А-а-а… Так она это. Мы закончили уже, попросила мётлы отнести. — То есть она работала? — Э-э-э, ну да. Вместе со мной. Да. Я врал, но только от части. Большую часть работы сделал я, но она ведь тоже участвовала. Да и крысятничать вожатой я правда не собирался… — Ладно. Видишь, вон там мешки лежат? — вожатая указала пальцем за мою спину. Я обернулся. Аккурат под забором возле ворот лежали какие-то белые мешки в количестве трёх штук. — Допустим. — ответил я и снова поглядел на Ольгу. — Сейчас берёшь эти мешки и тащишь в столовую. Как сделаешь — идёшь в музыкальный кружок. Там сломалась колонка, нужно её оттащить в кружок кибернетики, там её починят. Всё ясно? — закончив инструктаж, вожатая выхватила у меня из рук мётлы. — Одно не ясно. У нас лагерь какого типа? — В смысле? — Ну я вроде в детском пионерлагере, а по ощущениям попал в концентрационный. — Хиров! У нас парней в отряде и так мало, поэтому давай поработаешь, а потом отдохнешь. Хорошо? — Яволь, мейн фюрер. — ответил я и кивнул. Вожатая сначала состроила рассерженную мину, но потом начала улыбаться. — Ой, Хиров… Шутник! — сказала она и развернулась. Ольга зашагала с метлами куда-то в сторону площади. Я же направился к злосчастным мешкам. На них было написано «САХАР». Судя по объему, килограммов так двадцать… Я попробовал приподнять один из мешков и ощутил довольно сильную тяжесть. Странно, медичку вроде без труда нёс. Как так? Да и куда им столько сахара? Растолстеют ведь… Придётся, видимо, в три захода пилить до столовой. Я взвалил мешок на плечи и, немного согнувшись, неспешно пошагал к столовой. Уже подходя к зданию общепита, я встретил помощницу вожатой. — Помочь? — спросила она меня. — Да… Ты-то мне… Поможешь… — саркастично отозвался я. Я поднялся по лестнице на крыльцо и положил мешок возле входа. Разогнувшись, моя шея хрустнула. — Ох, ёпт… — я потёр свою шею. Сахаронос обернулся назад, желая проверить, не идёт ли за ним Славя. Не найдя оной, я лишь пожал плечами и вернулся за вторым мешком. Поднося второй мешок к крыльцу, я заприметил повариху, которая выглядывала из-за двери. Я поставил мешок ко входу. — Эй, милок! Ты если начал, то заканчивай до конца. Мешки то внутрь заноси! — Сказала мне женщина. — Мне задание дали… В столовую. Куда именно в столовой — сами… Сами разбирайтесь. — сказал я сквозь одышку. — Так они же тяжелые! — Да что вы говорите! — Милок, ну… Давай мы тебя пироженкой угостим? Годится? Пироженка? Лучше бы сигаретку. Я вроде сладкое не люблю… Хотя, ладно. Может пригодится, если сильно проголодаюсь. — Ладно, уболтали… — сказал я устало. — Вот и хорошо! Принеся последний мешок к крыльцу, я немного постоял на месте. Я потёр шею и посмотрел на вход. — Ну уж дверь то могли подержать… Я подтащил мешки поближе к двери. Взвалив один из них себе на плечи, я ногой открыл дверь и ввалился внутрь, чуть ли не падая. Кое-как удержав равновесие, я прошёл внутрь, где молодая повариха жестом мне указала на кухонное помещение. Я положил мешок где указали. Стаскав так все мешки, я подошел к поварихе за наградой. — Вот, держи. Это сладкая картошка, сама делала. Скажу по секрету… — Повариха приблизилась ко мне и прошептала на ухо. — она с коньяком. Поэтому вожатой ни слова! Я кивнул. Хотя я и рассчитывал на что-то «поизысканнее», но алкогольная нотка сгладила моё впечатление. Пироженка была упакована в непрозрачный бумажный свёрток. Она была довольно маленькая и легко помещалась в карман, поэтому я спешно её убрал. Я помахал поварихе на прощание и вышел из столовой. Так… Теперь в музыкальный кружок. А где он, собственно? Растерянный Траволта решил направиться на площадь. Подходя к центру лагеря, я заприметил слева на скамейке Лену и лежащую у нее на коленях Алису. Жалуется ей на меня, наверно… Справа же от меня эту самую площадь подметала Славя. Рядом со статуей я увидел еще одну метлу. Вожатая, похоже, время не теряет и одаривает всех и вся работой. Я подошёл к золотым косам. — Славя! Где кружок музыкальный находится? — обратился я к ней бесцеремонно. Девушка остановилась. — Неужто имя запомнил? Хвалю! — Славяна, тем не менее, отреагировала позитивно, — Музыкальный кружок недалеко от ворот. Если в лагерь заходить, то первый поворот налево и там увидишь. Через окна видно музыкальные инструменты, не ошибешься. — Понятно. Ещё вопрос. Я, вроде, видел у нас в отряде ещё парней, но почему-то всю тяжелую работу сбрасывают на меня… — А-а-а… Ну они же эти, кибернетики. Те, кто состоят в каких-то кружках — освобождаются от работы, при условии, что занимаются какой-то полезной деятельности. Ты не думай, что они там баклуши бьют. У нас тут постоянно что-то да ломается, а они чинят. ~А музыкальный кружок, получается, тоже освобождается? — Ладно… Тебе помочь? — я пальцем указал на вторую метлу. Славяна бросила взгляд на метлу, а потом снова посмотрела на меня с улыбкой. Спросил из вежливости, но если ей требуется помощь, а я откажу, Юля может дать по шапке… — За предложение спасибо, но, пожалуй, откажусь. Мне тут немного осталось, а тебе вроде колонку тяжелую тащить. — Что, прям такая тяжелая? — Ну… Она размером с половину тебя, так что… Нелегкая. Я пожал плечами и развернулся в сторону ворот лагеря. Проходя мимо Алисы и Лены, я поймал на себе взгляд Лены. Пионер помахал пионерке, от чего та уже привычно смутилась, но тем не менее, помахала в ответ. Рыжая же пионерка лежала на коленках Лены с прикрытыми глазами, потому сего действия не видела. Хотел бы я сейчас прилечь, как они… Не доходя до ворот, я посмотрел направо и увидел дорожку, ведущую к какому-то одинокому зданию среди зелени. Я направился к нему. Здание явно выделялось на фоне других… Высокие окна, обширное крыльцо, скамейка у входа и все это среди деревьев и кустов. Солнце падало лишь на половину здания — ту, где расположены окна. Выглядит… Благородно, что ли? Даже не знаю, как описать, но веет от него чем-то культурным. Я подошёл к двери и открыл её. Та даже не скрипнула… Высокий потолок, пару стульев, рояль, гитары, барабаны и ещё прорва различных музыкальных инструментов… А так же пионерка, которая копошится под роялем. Она стояла на четвереньках и что-то активно протирала тряпкой под роялем, совсем не обращая на меня внимания. Я подошёл поближе и постучал костяшками пальцев по роялю. — Ой! — послышалось снизу, а также глухой удар. Девушка спешно попятилась назад и вылезла из-под рояля. Пионерка потирала свою голову, очевидно, она ударилась головой о рояль. ~Да что такое! Тут я тоже виноват, наверно? Что с этими людьми… Завидев меня, она тут же поднялась на ноги и широко улыбнулась мне. — Привет, добро пожаловать в музыкальный кружок! Ты ко мне? Ну конечно ко мне, иначе ты бы сюда не пришел! Ой, я не представилась. Меня Мику зовут, ну ты, наверное, от вожатой слышал, а тебя Костя, можешь не говорить, я знаю! Хотя, ради приличия, наверно, стоит представиться… Ну да ладно. Кстати, меня правда Мику зовут. Честно-честно, у меня мама японка а папа — советский инженер. У меня даже фамилия Хатсунэ! А у тебя Хиров. Алиска над твоей фамилией подшучивала, но я, если честно, шутки не поняла… Но в любом случае, я уверена, что она несмешная, ведь каве… Кав… Квакерать… В общем, искажать чужие имена и фамилии — это глупо и не смешно, да! ~…Это чё за очередь из калаша? Я молча постоял еще какое-то время, пытаясь осмыслить, что она сказала и осмыслить, что я вообще должен говорить. Какая-то на половину японка в советском пионерлагере тараторит как пулемет… Серьёзно, сколько слов эта маленькая девчушка с голубыми… Или нет, зелёными? Нет, синими? Что это за цвет волос… Два хвоста и такие длиннющие, чуть ли не до пола, завязанные красными резинками. Она меньше остальных пионерок во всех «планах», но ноги… Лагерь не перестает удивлять. — Чего молчишь? А, может ты не русский? Ульяна говорила, что ты похож на злодея британца! В таком случае извини, но Хатсунэ Мику не говорит с британцами! — девушка сложила руки крестом. — Британец? Я? Нет, я Костя. Я это, за колонкой пришел, вожатая сказала куда-то оттащить надо... — Ну наконец-то заговорил, а я уж думала ты правда не русский или немой! У нас в школе такая девочка была, она жестами общалась, такая интересная и милая, особенно когда пытается что-то сказать. Я один раз к ней подошла и жестами показала — «давай я тебе сыграю что-нибудь», нет, серьезно, специально выучила, как это жестами показать, а она на меня так посмотрела. Только потом поняла, что она не просто немая, а глухонемая! То есть вообще ничего не слышит. Так стыдно тогда стало, ты не представляешь! — Девушка! Поумерьте свои таланты… — я решил прервать пулеметную очередь. — Ой… — виновато сказала Мику и тут же покраснела. Пионерка указала на угол комнаты рядом с барабанной установкой. Я кивнул и направился в пункт назначения, но ничего там не обнаружил, лишь квадратное «пятно» на немытом полу. — Но… Тут же ничего нет. — я обернулся к Мику. — Да, я… К кибернетикам зашла и попросила их починить колонку. Они вдвоем пришли и утащили её к себе в кружок… По моей просьбе… — девушка начала говорить с небольшими паузами, периодически отводя от меня взгляд. — То есть? А от меня тогда что требуется? Вожатая же сюда отправила. — Ну, получается… Ни-че-го. Можешь отдыхать, я думаю. — ответила девушка и широко улыбнулась. — Отдыхать, да? — спросил я с долей надежды, пытаясь поверить в это. — Прости, что заболтала тебя… Меня иногда заносит. Особенно, когда с незнакомыми людьми общаюсь. — пионерка виновато потупила взгляд. Я молча подошел к паре стульев и плюхнулся на один из них. Мои ноги сразу же начало покалывать. Неужели я молодой так быстро устаю? — Воспользуюсь, пожалуй, твоим предложением. Девушка хлопнула в ладоши и стянула одну гитару со стойки. Она подбежала ко мне и уселась рядом со мной на другой стул. — Что играть будем? — Давай что-то… Поспокойнее. — я зевнул от усталости. — Поняла! Играет Senbonzakura — Thousand Cherry Blossoms (acoustic cover) Тонкие пальцы девушки начали теребить струны гитары. Да уж… Это явно не та воровская романтика, которую обычно наигрывали со скуки у нас на заводе. При чем обязательно завывали так, что голос игравшего звучал куда громче музыки, издаваемой гитарой. Здесь же — чистейшая музыка, приятный мотив, ушки, можно сказать, пляшут от восторга. Тут столько инструментов… Интересно. Наверно, от участников отбоя нет. Глаза немного слипаются… Но тогда почему тут так грязно? Если участников много, то почему пол моет одна пионерка? Раз участников кружков освобождают от общественной деятельности, тогда может вступить? Хотя, может от Юли по шапке прилетит… Находясь в полудрёме своих размышлений, я не заметил, как уснул. — … деда, а почему вы так часто ругаетесь с папой? — Мы не ругаемся, внучок, а спорим. Всё из-за его паршивой работенки… Эх, старый я стал, так бы точно выбил дурь из его дряной бошки! — А что не так с папиной работой? Полиция ведь — это в почёте, разве нет? — Во-первых, не полиция, а милиция, а во-вторых… Ну подумай, какой тут может быть почёт? Они ловят и сажают убийц и маньяков в тюрьмы, а в этих самых тюрьмах их содержат на налоги простых людей. Представляешь, мы платим, чтобы эти мрази жили, а потом убивали нас. Какой же тут почёт? Стыд и позор таким… — Может и так… Но что предлагаешь то? Не убивать же их. — Убивать, внучок, убивать! Мы живём в странное время… Люди перестали понимать где добро, а где зло, а самое главное, перестали понимать, что со всем этим делать. Когда я воевал с немецкой заразой — никто мне почему-то не говорил, что я делаю что-то не так. Убил фашиста? Герой! А сейчас что? Убил убийцу? Садись вместо него в тюрьму тогда! А разница-то в чём? И те, и те — вредители, убийцы… — Старый, опять сыну голову морочишь? — Да иди ты, Николяшка, куда подальше! Не морочу, а учу уму-разуму… — Не слушай этого маразматика. Пойдем лучше за мороженым сходим… Я медленно открыл глаза. Сверху вниз на меня смотрела девушка-пулемёт. Похоже, я задремал и уснул у нее на коленях. — Долго я так… лежу? — сказал я устало и поднял голову. Я снова занял сидячее положение на стуле и потянулся. Усталость немного прошла, но ещё пару часиков я бы поспал. — Полчаса… Наверно… — коротко ответила покрасневшая девушка. Я внимательно посмотрел на нее. Чего это с ней? Молчит, взгляд отводит, не болтает… — Это, как тебя… — Мику… — тихо ответила девушка. — Мику. Сладкое любишь? — Люблю! То есть… Сладкое люблю. — лицо девушки напоминало помидор. Я порылся в кармане и достал бумажный свёрток. Заглянув внутрь, я обнаружил всю ту же маленькую «картошку». Она промялась в паре мест, но в целом, выглядела нормально. — Держи. — я протянул свёрток Мику. — Нет-нет, не стоит! — девушка тут же замахала руками и начала мотать головой. — Бери. Меня сегодня с самого начала гоняют туда-сюда, а ты единственная, кто предложила отдохнуть. Я сладкое всё равно не люблю. Девушка аккуратно взяла сверток и заглянула внутрь. Её глаза сменились на удивление и она посмотрела на меня. — А что это? Похоже на… — Стой! — перебил я её, — Только не говори, на что похоже. Я знаю, что выглядит не очень, но это пирожное советское, «картошка» называется. Вкусное, не переживай. — Ну, тогда… Спасибо, я думаю. — ответила Мику и встала со стула, а после положила свёрток на место, где сидела. — Ладно, если я здесь не нужен, то пойду. — я тоже решил подняться со стула. — Постой! — сказала девушка и схватила меня за рукав. — Что такое? — спросил я и машинально дёрнул руку. — Может, вступишь в музыкальный кружок? Будем вместе играть. — Мику состроила жалобное лицо. — Вступить? Я играть-то не умею, да и думаю участников и так хватает… — Ничего, научим! А кроме меня в кружке никто не состоит. — Как не состоит? В любом случае, я не могу. Не потому что не хочу, а просто… Не могу. — Если ты не вступишь, то на следующую смену кружок расформируют и все инструменты отсюда увезут, жалко ведь! Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — Мику сложила ладоши вместе и стала подпрыгивать на месте с жалобным лицом. Блин… То есть, мне надо ей помочь, но если я ей помогу, скорее всего не получится помогать другим. Тяжело. — Ладно! Давай так. Я до конца дня поищу тебе участников, а если все откажутся, то вступлю сам. Годится? — Ура! Спасибо большое! Мику побежала ко мне и распахнула свои руки, готовясь, похоже, заключить меня в объятия. Я выставил руку перед собой и упёр ей в голову. — Эй! — брыкаясь, сказала недовольно она. — В этом нет необходимости. — ответил я на её возмущение. Девушка отступила. Она подошла к тряпке, что всё еще лежала под роялем и смочила в ведре, которое было на подоконнике за шторой. После этого, она встала на четвереньки и начала тереть пол. — Что ты делаешь? — Спросил я у нее. — Полы мою. Знаешь, я дома довольно часто помогаю маме и мою полы. Не только полы, ещё столы протираю, полочки всякие, зеркала. Правда один раз зеркало помыла и на нем остались разводы, я так испугалась и не знала что делать, сказала маме, что накоплю на новое, а она рассмеялась! Вообще, мама у меня очень хозяйственная, она даже домашнее мороженое делает, хотя, его вроде довольно просто делать, ну булочки ещё стряпает, компоты делает, в общем… — Мику… — я решил спустить девушку с небес на землю. — Ой… — она прекратила тереть и посмотрела на меня с улыбкой, — Ну пол мою Костя, что еще? — Это я понял. Почему ползая-то по этому самому полу? Лентяйки нет, что ли? — Не выдали! Попросить, наверное, надо было… — Понятно… Ещё одна тряпка есть? Я начал тереть пол вместе с Мику. Тряпка быстро становилась грязной, поэтому смачивать приходилось её довольно часто. Мику же молча работать не могла, приходилось слушать про то, как она впервые попробовала квас и её чуть не вырвало, про то, как ей в мороженом попался настоящий болт, про то, как она пела с выключенным микрофоном и так далее… Всяко лучше, чем таскать мешки с сахаром. Всё, конечно, хорошо, но блин, когда назад-то? Так и придётся что ли в няньках сидеть… Чтобы хоть как-то унять её словесный поток, я предложил ей прерваться и съесть злосчастную картошку. — Вкусненько! А из чего она? — Мику доела пирожное и облизывала пальцы. — Вроде из печенья и крема. А еще она с коньяком. — отвечал я, продолжая намывать пол. — С коньяком?! Так я сейчас опьянею что ли? Или я уже?! — Мику начала прощупывать своё тело, будто пытаясь найти какую-то болячку. — Опьянеешь? От картошки? А-ха-ха-ха! — меня неожиданно развеселило заявление пионерки. — А что смешного? Папа говорил — чем моложе, тем легче опьянеть! — Не думаю, что тебя унесёт от маленькой пироженки. Внезапно прозвучал уже знакомый сигнал. Призыв на обед. Я поднялся на ноги. — Идёшь? — спросил я у девушки, которая все еще сидела на стуле. — Ты иди, тут немножко осталось. Я домою и приду. Я кивнул и пошел в сторону выхода. Дёрнув дверь за ручку, я обернулся и посмотрел на Мику. У неё были крошки от пирожного возле губ. Она внимательно посмотрела на меня и наклонила голову набок. Я пару раз нажал пальцем на свои губы. Она почему-то смутилась и отвела взгляд, а после, похоже до нее дошло, и она начала протирать губы. Я вышел из музыкального кружка и пошёл в сторону столовой. Как давно я не смеялся? Привык уже к жизни в обществе, где кругом запах сигарет, спиртного и смерти… Юля правильно сказала — в лагере не так уж и плохо. Но расслабляться нельзя. Призраки из сна тому подтверждение, в любой момент я могу вернуться обратно. И тогда… Я зашёл в столовую и ухватил еду. Сев за свободный столик, я посмотрел на сегодняшний ужин. Булочка с маком, компот и макароны с котлетой. Интересно, а перец тут можно попросить? Ко мне подсела вожатая. Уже ненавистная мне вожатая… — Ну что, Костя, как лагерь? Осваиваешься? — начала она допрос. — Привыкаю. — холодно ответил я. — Это хорошо. После ужина пойдешь на спортивную площадку, надо будет Ульяне помочь. Площадка слева по дороге, если со столовой выходить. — Чем я могу помочь этой козявке? Кашу за нее доесть? — Костя! Как грубо! Она, вообще-то, наш физорг в лагере. Все спортивные занятия проводит именно она. — Вот эта мелкая? — я рукой показал её рост. — Эта «мелкая» тебе нос утрёт в любом состязании, будь уверен. — Звучит как вызов… — В общем, не обижай её, хотя она не из обидчивых. Я пожал плечами и продолжил уминать свою порцию. Вожатая тоже по всей видимости проголодалась и активно жевала свою еду. Я покрутился на месте и оглядел столовую. За столиками сидят только пионеры, кого-то взрослее подростков я не заметил. — А где другие вожатые? — В административном корпусе. У нас там своя столовая, для работников. — А что же вы тогда тут? С плебеями… — Я сначала тут поем, потом там возьму порцию. Там они больше, чем тут. — Хитро… — Ты не думай! — Ольга начала мотать головой. — Я не для себя, а для ребят. В столовую, бывает, некоторые не приходят по тем или иным причинам, вот я их и подкармливаю. Особенно таким Мику промышляет! Может, кто-то не наелся или еще чего, так Ольга Дмитриевна всегда накормит! У нас в столовой можно контейнер взять, «напрокат», так сказать. Вот я в него свою порцию складываю и подкармливаю… — Значит и в вас есть что-то человеческое… — прошептал я. — Ты что-то сказал? — спросила вожатая, жуя свою порцию. — Говорю, молодец вы! — А! Это да… Я доел свой паёк и отнёс поднос. Домашняя еда явно положительно влияет на меня и моё представление о лагере… Я вышел на дорогу и повернул налево, как и сказала вожатая. Пару метров, и я уже оказался на спортивной площадке, где построились в шеренгу маленькие пионеры, а перед ними стояла… Маленькая пионерка. Ей богу, какая-то армия гномов под предводительством гнома… Я подошёл к рыжей и прокашлялся. — О, пришёл работничек! — сказала она мне и улыбнулась. — Я так понял — ты тут бугор, а это твоя братва? — Кто? Бугор? — с непониманием спросила рыжая. — Да так… Неважно. Че делать то? — Да я откуда знаю, что тебе делать? Всегда без тебя справлялись, не знаю, чего вожатая тебя ко мне отправила. Делаем так! Будешь судить матч, а я играть пойду. — сказала Ульяна и передала мне свисток. Я взял свисток из её рук и посмотрел ей в след. Пионерка и половина пионеров из шеренги пошли на одну сторону поля, а другая половина на вторую сторону поля. После того, как Ульяна что-то обсудила с малышней, она подошла к центру поля и поставила мяч. Она кивнула мне, и я подал сигнал в свисток. Рыжая пионерка в ярко-красной футболке с надписью «СССР» резво устремилась к мячу и забрала его себе. В принципе, с самого начала было понятно, что остальные пионеры ей не ровня, так игра быстро перешла в счёт 1-0, а после и в 2-0. Я же от скуки присел на траву и лишь изредка свистел в свисток — во время гола. После второго забитого мяча, Ульяна подошла ко мне и упёрла руки в бока. Пионеры же продолжили игру без неё. — Что вы там с Лиской не поделили? — начала она бестактный допрос. — Ты доигрывать не собираешься? — попытался я увести тему. — Ай, сами справятся… Так что? — Ну, обменялись любезностями. Она напиз… Кхм, нагрубила — я ей нагрубил. Ничего серьезного, перебесится. — Перебесится, это точно. Думаю, ты ей понравился! — сказала Ульяна и показала «класс». — Чего? Я ей понравился? Да она меня убить готова. — Ой, да ладно тебе, Костя! Девичье сердце порой даже девушки не понимают. Она в первые так из-за парня завелась. Понравился, точно говорю! Ещё подружитесь. — Ага… Разве что в случае третьей мировой. — Она так же сказала! А-ха-ха-ха! Ну не так, конечно. Но тоже про войну. Я свистнул в свисток, так как счёт игры теперь 2-1. Ульяна увидела это и тут же рванула к своей команде. Не знаю, что там себе эта мелкая напридумывала, но я на 110% уверен, что Алисе я не нравлюсь. Ладно, может завтра мы больше не увидимся, и я зря об этом думаю… — Эй, Костяныч, ты чего?! — кричала мне недовольная Ульяна с поля. — Что? — непонимающе спросил я. — Офсайд же! Чего молчишь?! — Мяч же у тебя был! — И что? — В смысле? Ты сама на себя говоришь «офсайд»? — Да! Всё должно быть честно же! — И что делать? — Я откуда знаю? Ты же судья! — Ну тогда… Красная карточка, вывожу тебя из игры. — Жестоко… — Ну я же судья! — Справедливо! — ответила Орехус и села рядом со мной. Без Ульяны, счёт, ожидаемо, быстро сравнялся до 2-2. Как только произошёл гол, Ульяна выхватила у меня свисток и сообщила о завершении матча. Победила дружба… Странно, но я как-то проморгал момент офсайда. Не сказать, что я прям гуру правил футбола, но как только я отвлёкся, тут же произошло нарушение. Может, Ульяна это специально сделала? — Ну, спасибо за помощь, работничек! Сейчас иди на склад, получай постельное бельё и фонарик. — А фонарик то зачем? — Вожатая не сказала? Ты сегодня на обходе с Алиской. Ночь, пионер и пионерка, первый поцелуй… Ах, романтика! — наигранно сказала Ульяна и прикрыла глаза. — Где склад? — раздраженно спросил я. — Бу-у-у, какой злой! Тут, недалеко. Между столовой и площадкой, не ошибёшься. Я молча встал и пошёл туда, куда указала Ульяна. Первый день, а меня уже сватают этой наглой рыжей. Сколько всё-таки наглости в этих детях… Я добрался до какого-то старого одноэтажного здания. Его вид напоминал мне один гараж за городом, в котором… Я попробовал дернуть ручку, но та не поддалась. Закрыто. Я огляделся по сторонам, никто не шёл в мою сторону. Обо мне забыли? Я опёрся о стенку задания и прикрыл глаза. — …Тебе не обязательно это делать. — люди всегда говорят одно и то же. Тусклый свет падает на двух людей, один из которых подвешен за руки к крюку. Верёвки очень туго обвивают его руки, не давая возможности выбраться из западни. Он трясётся от холода, так как стоит в одном нижнем белье. Человек в джинсовке и тёмных брюках подходит к одному из множества столиков и берёт с него большой, красный разводной ключ. Он медленно подходит к жертве и присматривается к ней. В глазах жертвы читаются мольбы о пощаде. — Зачем тебе это? Если хочешь убить, то лучше пулю в голову… — Закалка. Необходимая тренировка. В нужный момент моя рука может дрогнуть. А если смогу так — значит, смогу и пулю без колебаний пустить. Удар. Ещё удар. Снова удар. Из рта жертвы вылетело пару зубов, алая кровь большими каплями падает на пол и стекает в гаражную смотровую яму… — ...тя. Эй, Костя! Кто-то тряс меня за плечо. Голос девушки произносил моё имя. Я открыл глаза и посмотрел на говорившую. Это была Славяна. Поймав мой взгляд, она тут же отпрыгнула и с толикой страха посмотрела на меня. Я поднялся на ноги. — Что-то случилось? — тихо спросила она. — В смысле? — непонимающе спросил я. — Твой взгляд… Так смотришь, будто убить хочешь. Я машинально прислонил руку к своему лицу. Хоть я и не видел своего лица, но по всей видимости у меня был очень пугающий вид. Я как мог попытался улыбнуться и даже руками попробовал расшевелить уголки губ. — Ничего… Просто призраки замучали. — Призраки? — спросила немного успокоившаяся девушка. — Да, не бери в голову. — я махнул рукой, — Что там у нас? Постельное? — Ага… Секунду. Славяна открыла ключом склад и прошла внутрь. Тёмное помещение без света, возле входа висело множество инструментов, но девушка прошла гораздо глубже досягаемого света. Как она там что-то видит? Выйдя из склада, она протянула мне закрытое в мешок белье. Я взял его в одну руку и протянул другую. — Что? — Непонимающе посмотрела на меня пионерка. — Фонарик. — Спокойно ответил я. Она как-то странно поглядела на меня, а после до нее, видимо, дошло. — А-а-а, ты сегодня в обходе? — Типа того. Славяна достала из кармана очень маленький фонарик, размером с два пальца. Я его представлял как-то больше… — Ну всё. Отбой в 9, обход до 10. Всё понял? — Типа того. Славяна улыбнулась и пошла куда-то в сторону площади. Я же попробовал нажать на кнопку на фонарике. Работает… Я направился к своему домику. Дёрнув за ручку, он оказался открытым. Я вошёл внутрь и бросил мешок с постельным к себе на кровать, рядом же лежала вожатая и читала книжку. — Ну что, как лагерь? — спросила она меня, не отрывая взгляд от книги. — Вы же уже спрашивали. — А, ну да, на ужине. — Время тут как-то незаметно летит… — Конечно, когда делом то занят! Не успеешь оглянуться, как вся смена закончится. Ты вон, почти под конец приехал, поди и не прочувствуешь на себе всю лагерную жизнь. — Да я за сегодня уже всё прочувствовал. — тихо сказал я себе под нос. — Ты что-то сказал? — Говорю, правильно вы сказали! — А! Это да… Я распаковал мешок и застелил кровать. Времени оставалось немного, поэтому я присел на край кровати и принялся осматривать домик. В принципе, почти ничего не изменилось с моего последнего визита, разве что на столике я приметил календарь с цифрой «1988». Сердцу стало немного легче, но вместе с тем — грустнее. Вожатая лежала молча и читала книгу, её глаза понемногу слипались. Наверное, когда уйду, она уснёт. Значит, в случае чего можно побродить подольше. Хотя я бы тоже не прочь давануть храпу… Подумав о сне, я невольно зевнул. Вожатая ответила на мой призыв и так же зевнула. Я глянул на часы, почти десять вечера. Пионер молча встал и вышел из домика. Я прикрыл дверь и спустился со ступенек. Оглядевшись по сторонам, я увидел знакомые хвосты голубого… Нет… Что это за цвет все-таки? Мику неспешно шла по дорожке рядом с Леной и о чем-то болтала. Лена заметно меньше стала хромать, по всей видимости, ей уже лучше. Глядя на Мику, я кое-что вспомнил… — Блять! Я же ей обещал… — случайно сказал я вслух. В домике послышался шорох. Похоже, вожатая слышала, как я выругался и побежала к двери. Я попытался сымпровизировать. — Это кто тут матерится в моём лагере?! А ну иди сюда! — сказал я громко и чётко, а после побежал по тропинке к пионеркам. Я слышал, как дверь домика отворилась, и вожатая вышла из него. Похоже, она глядела мне в след, но тем не менее, ничего не крикнула. Возможно, выскажет, когда вернусь, но если что, уйду в отрицалово. Я подбежал к девушкам, они удивленно посмотрели на меня. — Костя? — начала говорить Мику, — А ты чего так поздно? Мы, кстати, говорили о тебе. В лагере почти все болтают, что ты Лену на руках нёс! Я уже думала, что вы влюбились, но Лена пояснила, что у нее просто нога болит. Какой ты всё-таки хороший! А вот Алиска наоборот о тебе всяких гадостей наговорила, не понимаю, за что она так про тебя? — Мику… — сказал я и выставил руку вперед, дабы остановить поток пионерки. — Ой… — тихо сказала она. — Я это… Ну, участников не нашел, так что, записывай меня в музыкальный кружок. Глаза Мику засияли, а губы расплылись в широкой улыбке. Она подошла ко мне и крепко обняла меня, на что я, в этот раз, не успел среагировать. Я поднял руки, дабы лишний раз не касаться девушки. Я мельком посмотрел на Лену, она одобрительно кивнула. — Поздравляю… — тихо сказала Лена, смотря на меня. ~С чем ты меня поздравляешь? Как бы почувствовав мой вопрос и поняв, что её слова не уместны, Лена смутилась и отвела взгляд от меня. Пионерка стала красной, как помидор и потупила взгляд. Я же посмотрел на Мику — та прямо светилась от счастья. Я осторожно дотронулся руками до её плеч и легонько похлопал. — Спасибо тебе… — тихо прошептала Мику. Она отстранилась от меня и внимательно посмотрела. — Кость, но если ты не хочешь, то я не заставляю… — Почему не хочу? Я же обещал. — Просто у тебя такой взгляд… Грустный что ли. — Это… Не переживай, я всегда такой. — Ну хорошо. Завтра тогда подходи в кружок, тебе нужно будет расписаться кое-где! А сейчас — спать. Мику обернулась к Лене и взяла ее под ручку. Она весело пошла дальше по тропинке, чуть ли не вприпрыжку, Лена еле-еле успевала за ней. Я же пошёл бродить по лагерю с фонариком в руках. Интересно, как мало человеку нужно для счастья? Вступил в кружок и уже готова улететь на небеса… Когда она обняла меня, возникло странное чувство. Тёплое… Не неприятное, но непривычное. Немного жаль, ведь завтра мы можем не увидеться. Мику, наверное, расстроится. Да и вожатая, наверное, тоже. Хотя, мне ли не все равно, что они там чувствуют? Мне не место среди них… Фонарик был мне ни к чему, ведь ночь была очень светлой, виной тому луна. Тишину нарушал лишь шум насекомых. Кузнечиков вроде… На площади я приметил группу маленьких пионеров, которые, похоже, играли в догонялки. Я поморгал им фонариком. Когда они обратили на меня внимание, я мотнул головой в сторону домиков. Тут же малышня зашепталась между собой, а спустя мгновение они кивнули мне и дружно направились в сторону домиков. Обойдя весь лагерь, я очутился у ворот. Они все так же были слегка приоткрыты. А если кто сбежать надумает? Я немного выглянул за них и неожиданно обнаружил дым, который кто-то выдыхал за статуей. Я маленькими шагами подкрался к курившему. — Всё-таки твои были? — спросил я у рыжей. — А-А-А!!! — Алиса закричала с испугу и бросила в меня сигарету. Сигарета прилетела в мою рубашку и упала прямо к моим ногам. Я с досадой поглядел на почти докуренный бычок. — Ты что, ненормальный? Зачем так пугать? — Что, думала вожатая? — Нет, думала Павел Олегович. — Кто? — Вожатый тоже, но не с нашего отряда. Язва похлеще Ольги, отчитывает меня только так. Алиса облокотилась на пьедестал статуи и уставилась на ночное небо. Мне стало интересно, что её так заинтересовало, поэтому я тоже уставился на покрывало из звёзд. — Ещё есть? — спросил я, не отводя взгляд. — Не, это была первая и последняя. Сегодня утром перед твоим приездом нашла на статуи пачку, а внутри только одна штука. Ну я и сунула в карман… Мы продолжали пилить взглядом бескрайний космос. То тут, то там зажигались новые огоньки. Никогда столько звёзд не видел… Наверное, тут огромное количество созвездий, но я кроме медведиц никаких не знаю. Да и Алиса, думаю, тоже. — Так много созвездий… — прошептала Алиса. — Ты знаешь созвездия? Хах. — я усмехнулся. — К твоему сведению, я отличница. — парировала рыжая. — Ты отличница? А создается впечатление, что ты самая отъявленная хулиганка… — Это в лагере я такая. Можно сказать, здесь я отдыхаю от рутины. Все равно я здесь ненадолго, поэтому можно отрываться на всю катушку. Если быть нормальным всё время — можно с ума сойти. — А если быть ненормальным — тоже можно с ума сойти… — Тебе-то откуда знать? — Да так… Наш диалог всё так же происходил без зрительного контакта. Мы будто общались с невидимым собеседником, смотрели не друг на друга, а на небо. Уже понемногу холодает… — Странная ты. — сказал я рыжей. — Почему это? — Недавно убить готова была, всем в отряде рассказывала какой я плохой, а сейчас спокойная такая… — Да просто задумалась. Пыталась найти логику в твоих действиях, но… Не смогла. Там, в медпункте, я подумала, что ты испугался меня, ну как Сыроежкин к примеру, а потом на этой самой стоянке ты доказал обратное. Я подумала, что ты просто эгоист, которому на всё плевать, типичный такой хулиганишко, который везде пытается найти выгоду себе, но… Все о тебе так хорошо отзываются, будто ты настоящий ангел… Что произойдет, если я скажу ей правду? Меня наругают, отпиздят или просто убьют? Что будет, если я скажу, что от их благополучия зависит моя жизнь? Я думал, что Алиса как-то связана с Юлей, но по всей видимости, её слова — просто совпадение, чистая случайность. В любом случае, завтра мы уже можем не увидиться, поэтому не стоит напрягать нервишки пионерке. Я отошёл от статуи и побрёл к воротам. Алиса, наконец, отвлеклась от ночного неба и посмотрела мне в след. — Кто ты, Костя? — спросила она у моей спины. — Пионер… Просто пионер. — бросил я через плечо. Я добрёл до уже знакомого мне домика и отворил дверь. Внутри уже погас свет, вожатая тихо сопела под простыней. Я тихим шагом дошёл до своей постели и плюхнулся в нее, предварительно сняв обувь. Нужно ли мне раздеваться? Я ведь могу уже завтра отсюда исчезнуть… Похер, буду спать в одежде. Интересное местечко этот лагерь. Надо будет как-нибудь поискать его, вдруг он правда существовал? Да и люди отсюда вполне могли существовать в моё время, повзрослевшие, но тем не менее. Тут не так уж плохо — поят, кормят, одевают… Были бы сигареты — так вообще сказка. Как бы то ни было, забываться нельзя. У меня есть еще незаконченное дело… Находясь во власти своих раздумий, я провалился в сон. Я стою посреди белой комнаты без границ. Инстинктивно оборачиваюсь и вижу уже знакомую хвостатую девушку. Она смотрит на меня и улыбается. — Я справился? Теперь можно назад? — спросил я у Юли. Взгляд девушки тут же тускнеет, улыбка сменяется недовольным лицом. — Справился? Конечно нет. Это была лишь прелюдия. Основное действие будет завтра. — Какое ещё основное действие? — удивленно спросил я. — Ты все поймешь. Дам совет — используй что угодно, жертвуй чем угодно, но спаси тех, кого должен. Такова цена твоей жизни. — Говоришь об этом так, будто на войну меня отправляешь. Но в чём прикол? Я же просто нянчу подростков… — Докажи, что даже монстр может быть благодетелем. — Юля проигнорировала мои слова. — О чем ты… — спросил я и комната тут же погрузилась во мрак. Я чувствовал, что девушка пропала. Прелюдия? Какая к черту прелюдия… Что будет завтра? Надо быть настороже. Я сделал шаг вперед и нестерпимый свет ударил прямо в мои глаза…