Сосед по парте

      На соседний стул что-то глухо грохнулось. В прямом смысле. Рома важно сел своей большой задницей на пустующий очень долгое время стул. Я скептически кинул на него взгляд и вернулся к своим записям в тетради.       - Скучно стало? Решил замену найти? - неудержался я от лишнего подкола к дружеской крупной тушке.        - Ой да завали, Тох, - пробурчал хулиган, - просто видеть твою кислую рожу на последней парте, тут, хреново.        - В каком смысле?        Ромка хмыкнул где - то слева.        Бяша слег как второй день на больничный, не слабо так приложившись о ступеньки школьного крыльца головой, не без помощи своего друга, и вот Роме приходилось сидеть несколько уроков одному. Видимо, совсем наскучило. Конечно, привычной шипилявой груши для битья под рукой нет, но он решил найти замену. В виде меня!        - Да просто, сидеть одному - отстой полный.        - Мне не привыкать.        Рома неожидано резко повернулся ко мне полностю и подпер щеку рукой, испытующе глядя.        - Какой же ты задрот.        Я нахмурился. Он меня весь урок будет донимать? Конечно, раньше случались дни, когда мы сидели вместе, но это происходило либо когда два хулигана поссорились, или... А по другому не происходило. Они как два барана упирались лбами в свою правоту и я составлял компанию либо Бяше либо Роме на своей привычной последней парте, пока эти два осла не сходили до того, чтобы подраться, а потом поржать во всю с их помятых рож и снова вернуться в то русло, в котором жили уже как с детства. Я не знаю точно сколько лет, но казалось, словно они с пелёнок созданы друг для друга. Два сапога пара. Один осел, другой баран... А я так, для полноты картины. Беглый заяц на фоне березы¹ и дуба, который либо прячется в норке под корнями, либо же иногда вылезает показать, что у трусливых зайцев тоже бывают зубки. За это меня вроде как хулиганы уважали. В особенности Ромка, но напрямую он об этом не говорил. Но было понятно, что просто так он меня в свою банду не вписал бы. В этом он был весь, с ним было легко и просто. Иногда мне кажется, что мы без слов понимаем друг друга. Хотя с Бяшей вроде тоже самое. Не замечал.       Ромка слишком долго пялит на мой профиль.        - Задро-от, - он, ради интереса, тычет мне в бок. Я вспыхнул.        - Ты писать что-нибуть начнёшь?        Он отлип от меня и мазнул глазами по классу.        - Та нахуя. Спишу.       - А я тебе не дам, - я начал раздражаться. Не пишет, донимает - сейчас нахуй пойдет отсюда. Хотя уже урок идёт, не хочеться лишний раз привлекать внимание класса.        - Ещё как дашь, - по голосу я понял, что он лыбится, от этого я начал еще больше закипать, - кишка тонка отказать, Тох.        Умеет же он выбесить.       - Не дам, - вторил я свое.        - Дашь.        - Нет.        Он нагнулся, так что я почувствовал на своей левой стороне лица его дыхание.        - А если, - последовало секундное молчание, - я скажу волшебное слово?        Я прыснул. Через парту напротив сидящий Галкин мельком обернулся на нас, но тут же отвернулся, убедившись, кто теперь сидит со мной.        - Ты издеваешься? - уже тише я зашипел на Ромку, - отвали.       Кажется, парень сделал грустную мину, но тут же продолжил.        - Ну Тоши-ик.        Это что такое? Забавы ради тупая уловка? Только почему от такого растянутого обращения показалось, будто в животе пархнула бабочка.        Рома на стуле вдруг придвинулся поближе, так, что его колёнка уперлась мне в бедро.       - А если... - я сглотнул. Он вообще собирается успокоиться? Но Рома говорил серьезно, - ты мне дашь переписать классную за эти два дня если я два раза попрошу?        - Че? - я усмехнулся. Какой же наглостью обладал иногда Пятифанов. Чем он вообще занимался эти два дня? А если бы Бяша вообще с нами не учился, ты бы скатился на одни двойки, а, Ром?       - Ты мне брат или нет? - осведомился он, когда я раздраженно посмотрел на него. Мой взгляд упал на его тетрадь, та даже не была открыта.        - Если не начнёшь что-то делать, пойдешь обратно, - устало отрезал я.        - Ах вот как... - задумчиво начал он, - не брат значит.        - Друг, - подобрал слово я.       - И не друг.        Я слишком резко повернулся к нему, от чего Ромка вздрогнул, но тут же нахмурился, а потом оскалился. Ему нравилось выводить меня на эмоции. Это я понял, но не мог сопротивляться.        - Я работаю, а ты отвлекаешь, блин. Нихрена не делаешь.        Парень вдруг сделал возмущенное лицо и схватился свободной рукой за грудь.        - Я крысам за твоей спиной рожи набиваю, укрепляю твой авторитет, - я мысленно проникся, а на лице вылезла кривая ухмылка, - а то ты... задохлик такой, нихера не можешь.        - Я сам могу за себя постоять.        - Да нихуя, - вдруг выпалил Рома.        - Всмысле? - искренне удивился я, - Семёну же я дал отпор.        Сосед показательно закатил глаза.        - Свинья - это одно дело. Низший сорт нашего, так скажем... бля, ну, этого...        - Иерархии, - устало подсказал я. В голове сразу возникли воспоминания первых дней. Когда Семён донимал меня, а после уроков попытался избить. Я сразу смекнул, какое положение жирдяй имел среди сверстников. И не пальцем деланный, врезал хрюшке, так что он до сих пор не лезет ко мне, изредка кидая какие-то длинные многозначительные взгляды, в которых легко читалось презрение, ревность, ненависть, отвращение... Ну и все в этом духе. Я старательно не смотрю в его сторону. Он не заслуживает моего внимания ни капли.        - Ну типа, - кивнул Ромыч, - в общем, свинья полная хуета, ты с реальными шишками не сталкивался прост. А то сразу, вот с Курилкой, нахуй коньки бы отбросил.       Я прикинул кого он имел в виду, но никого страшнее и опаснее Ромы на ум не шло. Все прекрасно знают, кто тут авторитет. Тем более я с ним дружу, зачем мне какие-то Курилки и Семены? Зачем мне вообще перед кем-то бить кулаками чтобы заработать авторитет, о котором так важно разглагольствовал Ромка? Зачем драться, если можно просто поговорить?        Последнее я выдал в слух, на что Рома снова закатил глаза.       - Ну кто будет с твоей смазливой рожей пиздеть на серьезных щах?       - Что не так с моей рожей? - я поморщился, уже как-то растерянно вглядываясь, что там пишут на доске. Комментарии о моей внешности оставляли какой-то неприятный осадок, хотя Полина часто утверждала, что я красив. В каком смысле вообще? В семье меня никогда не хвалили, в прошлой школе была, конечно, девочка, которая мямлилась при одном присутсвии со мной, после я узнал от ее подружки, что она неравнодушна ко мне, но это казалось таким незначительным.        Рома улыбнулся. Кажется понял мою закомплексованось, тут же положил мозолистую тяжелую руку мне на плечо и вторил:       - Да не парься, утырок, окуляры тебе идут, - уши вдруг запылали, а в груди что-то оживилось. Не злость ли?        Я чикрнул в тетради, дернувшись от резкого прикосновения Пятифанова. Тяжело выдохнул.        - И волосы у тебя прикольные, - почему-то продолжил Рома, говоря вдруг тише, - сысле, белые такие и торчат в разные стороны как у пугало.       Я скинул его ладонь и огрызнулся:        - Свою челку видел?        Он кивнул:        - Я хотя б иногда в зеркало смотрюсь.       - Ага, я думал, ты смотришь только в лужи на улице.        - Ну это по Бяшкиной части, - он хохотнул. Слишком громко.       - Пятифанов! - резкий выкрик фамилии соседа заставил меня зардеть как на иголках, - разговоры с Петровым интереснее геометрии, а? Ещё хоть звук от вас и я рассажу!       К моей парте вдруг повернулись некоторые заинтересованные лица, в том числе насмехающаяся Смирнова. Захотелось провалиться под пол. Я редко получаю замечания, вернее - никогда, только если со мной не...       - Да мы поняли, - мгновенно бурчит в ответ Рома, и тут же поворачивается как ни в чем не бывало. Почему ему не сидиться на месте?.        У друга сегодня было слишком хорошее настроение, я бы сказал, игривое, но почему-то сразу захотелось выкинуть его глубоко подальше. Рома снова приблизился ко мне, смотря на мои записи.       - Че за хуй... - пробурчал он себе под нос, а потом выдал, - ты че за китайские иероглифы пишешь?       Я раздраженно перекрыл свои записи плечом, так, что частично отвернулся от соседа, чтобы он в наглую не читал. В этом была моя ошибка. Рома, кажись, глубоко обиженный, тыкнул мне в лопатку.       - Ты че?       - Ниче, - передразнил я его и, перечеркнув совершенно нечитабельное слово, написав рядом нормальное "перпендекулярен".       Снова толчок. В этот раз ладошкой. Я вытерпел.       - Тоха, ну пожалу-уйста, - неожиданно раздалось за спиной, - ну ты че как последняя скотина, ну, Тоха!       Замолчал. Надолго.        Я спокойно выдохнул. Но тут же почувствовал на своем животе чужие руки. Я чуть ли не вскрикнул, отдернулся, чтобы высвободиться, но цепкие руки схватили мою талию в кольцо.       - Ты что делаешь?! - зашипел я.        - Прошу показать готовую классную работу, - спокойно ответил Рома.       - Ты с первого раза не понимаешь? - не унимался я, во всю уже заливаясь краской.       - А ты не понимаешь банальное пожалуйста, - все тем же тоном ответил он и вдруг прижал к себе, усаживая на колени. Дыхание сперло от такой нахальности. Я бы закричал, спрыгнул и начал бы дубасить его нахальную рожу, но на то были две причины этому не случиться. Во первых, сука, да че он так прижимает, мы в классе...       - Отпусти, - неожиданно заумолял я. Стыдно было ужасно. Но вот вторая причина, точнее, вторая половина меня, которая чуть ли не кричала, раскидывая кулаками, была довольна тем, что происходит. Это мне совсем не нравилось. Не нравилось, что происходящее заставляло в животе чему-то весело плясать.        - Тогда ты дашь списать, - на ухо зашептал Рома. Его горячее дыхание задело краснеющие уши. Я зацепился за парту как за спасательный круг.       Стоило молиться, чтобы никто из одноклассников вдруг не решил повернуться и не увидеть обнимающихся одноклассников таким... странным образом. Вторая половина начала истошно вопить.       - Ни за что...        Мои слова послужили каким-то спусковым ключом зажигания, потому что Рома в следующее мгновение прижался своей головой к моему затылку, и вдохнул запах волос. Руки на талии зашевелились и начали оглаживать мой живот, поднимаясь вверх. Я застыл. Не шевелился, словно посаженный на иглу, просто сгорал от стыда.       Ладонь Ромы вдруг прошлась по крохотному бугорку под рубашкой. Я дернулся, получив смешок в волосы, когда чужие руки продолжили исследовать части моего живота. Совсем странно, совсем постыдно, слишком ново для меня это было. Стыд в перемешку с удовольствием от происходящего сжали мои мысли в кашу, не понимая, что вообще происходит вокруг. Трепыхающиеся льдинки в животе раскалывались, стоило Ромкиной руке проводить все новые и новые узоры на груди, словно это я, художник, вожу кистью по бумаге, набрасывая акварелью силуэт моего друга у себя дома.        Дикое счастье перемешалось с моим уже неестественым дыханием, заставляя сжимать край парты сильнее.        Сбивчивое дыхание послышалось над моим ухом, отдавая мурашками по лицу, когда щеки приобретали все больший румянец.        Приятно. Ужасно стыдно и неправильно... Что Рома вообще делает?! Но как же приятно. Стоп, куда это?        - Мм...        Я подскочил, словно на меня вылили ведро кипятка, отлипая от полусонного Ромки. Он качнулся на месте, хлопнув глазами.        - Можно выйти!?? - чуть ли не закричал я. Голос показался мне неестественно истеричным.        Не дождавшись конкретного ответа, я пулей прошёл к дверям и выскочил в коридор.       Стало легче набирать воздух в грудь, хотя все ещё было жарко. Внизу, в груди. Везде.        Я моментально, чуть ли не бегом, добрался до туалета, нерво начав умываться. Ледяная вода оказался моментальный эффект, отпустив покрасневшие щеки. Хотя, все еще чувствуя возбуждение, Антон подошёл к кабинкам. Хотелось выплеснуть накопившуюся эйфорию от прикосновений Ромки, желательно прямо сейчас.        Руки дрожали. Душки от очков сейчас казались слишком узкими и теплыми. Я снял их.        В голову сразу пришли воспоминания от произошедшего в классе. Как Рома тянул его имя, как тыкал в плечо, как вдруг обнял за талию и начал... поглаживать.       Неужели обычные прикосновения сыграли с Антоном оркестр разнообразных эмоций. Стоило бы себя пристыдить за обилие чувств к тому, что Антон, хотя не по своей инициативе, обжимался с парнем... Да и ещё с кем? С Пятифановым! Но он же начал? Боже, еще и в классе прямо на уроке...       Мелкое покалывание заставило коленки задрожать, от чего Антон облакатился о дверцу кабинки и медленно скатился на холодную плитку.        От прихлынувшего наваждения хотелось большего. Больше касаний, больше поглаживания. Именно от Ромки, от ярого гомофоба и подъебщика. А вдруг он так взял Антона на слабо? Проверить, педик он или нет?        Да нет! Это казалось сейчас Антону бредом полнейшим. Рома бы не мог так взять и начать... гладить парня?        Он медленно и осторожно положил свои бледные пальцы на живот, приминая вспотевшую рубашку. Воспоминания роились перед глазами, во всех красках вновь прокручивая случившееся. Антон начал припускать руки ниже, как это делал его сосед по парте. Хотелось снова ощутить его крепкие теплые руки. Ощутить их прямо тут, здесь. Антон прикусил губу.       Какой стыд!       Дверь в уборную с шелестом распахнулась. Антон хотел было взвизгнуть от испуга, подбирая колени к себе. К кабинкам вдруг вышел... Рома? Он внимательно оглядел сидевшего на полу друга и улыбнулся.        - Чё? Не наелся, заяц?