Eternal Life

      Олли мог с уверенностью заявить, что ему не нравится Йоонас Порко.       Ему вовсе не нравится наблюдать за тем, как тот постоянно зарывается пальцами в свои пушистые кудри; не нравится наблюдать за виртуозной игрой на гитаре, в которую Порко каждый раз погружается, полностью отдаваясь своему инструменту; не нравится наблюдать за яркой улыбкой, украшающей его, когда в их компании звучит очередная дурацкая шутка.       Ах да, его дурацкие шутки ему тоже не нравятся. Вовсе нет.

•••

      Перед очередным концертом, когда времени на разогрев оставалось не так уж и много, Олли просто бесцельно разминался сам, стараясь как можно лучше подготовить тело к активным действиям. Мыслями при этом он был где-то абсолютно в другом месте, не беспокоясь о том, как он выглядит со стороны.       — Чувак, если ты пытаешься быть незаметным, то у тебя плохо получается.        Внезапно подошедший Алекси заставил его вынырнуть из своих раздумий и обескураженно уставиться на диджея. Тот только многозначительно подёргал бровями, заставляя Олли обернуться и понять, что всё это время его взгляд был устремлён именно на поправляющего свой пиджак Порко.        — Пытаюсь быть незаметным в отношении чего? — решает уточнить Матела, наивно полагая, что они с Алекси просто имели в виду абсолютно разные вещи.       — Да ладно тебе, на твоём лице и так же всё написано, — пожимает плечами последний, делая вид, что всё до жуткого очевидно. — Просто признайся, что он тебе нравится.       — Да с чего ты это взял? — недовольно фыркнул Олли, сложив руки на груди и показательно отвернувшись от объекта их разговора. Подобные высказывания он уже не раз слышал от участников группы, но каждый раз лишь отмахивался, говоря, что это полный бред.        — Я же вижу, как ты на него смотришь, — тон Каунисвеси сменился на более мягкий, словно он пытался успокоить разгорячённого парня и уверить его, что любовь есть любовь, что штука эта сложная и бежать от неё некуда. — Не усложняй сам себе жизнь, Олли.        Матела понимал, что на Алекси злиться нет смысла. Он тут вовсе не при чём, он просто пытается помочь. Но Олли ведь явно знает лучше — он точно знает, что ему неинтересно рассматривать россыпь родинок на чужой спине, что его не привлекают чужие разнообразные татуировки, что ему вовсе не хочется оказаться прижатым этими сильными руками к подтянутому те…       В общем, ему совершенно точно не нравится Йоонас Порко.

•••

       Зато касаемо вещей, которые Олли нравились, он был уверен на все сто: оглушительная музыка, толпы кричащих фанатов, поющие их песни порой громче их же самих, и приятная дрожь по телу от получаемого на концертах адреналина.        Бас привычно лежал в руках, люди в первых рядах продолжали тянуться к ним своими ладошками и горящими глазами облизывать собственных кумиров, а пальцы отдавались уже привычной болью от струн. Всё было как всегда.        Даже Йоонас не переставал бегать от одного участника к другому, не упуская возможности прижаться, крикнуть что-либо в чужой микрофон или же сделать что-либо ещё более откровенное, заставляя толпу взрываться от восторга, а Олли взрываться от вскипающей внутри ненависти.       Но это точно не из-за того, что ему нравится Йоонас Порко. Нет-нет-нет.

•••

      Когда концерт наконец закончился, а все неспешно расползлись кто куда, Йоонас с Олли, как бы это не было комично, остались в гримёрке одни.        — Какие планы на вечер? — Порко выглядел максимально расслабленным, словно ничего сверхъестественного не произошло. С таким же настроением он и обратился к другу, небрежно закинув руку к тому на плечо.       — Не знаю, в твои планы, судя по всему, входят обжимания с вокалистами, правильно я понимаю? — Олли не мог объяснить, какое основание он имеет для того, чтобы вести себя сейчас как токсичная мразь. Но настроение у него сейчас было именно такое.        — Эй-эй, чего это с тобой, совсем заработался что ли? — максимально непринуждённо вглядывается в чужой профиль Йоонас, не понимая происходящего. Матела в ответ лишь сбрасывает чужую руку с себя, недовольно поджимая губы.       — Всё нормально, — Олли встаёт с дивана, на котором они вместе сидели, и намеревается покинуть комнатку, но оказывается перехвачен за запястье и прижат к ближайшей стене. Попытка побега потерпела поражение.       — Ну уж нет, так дело не пойдёт, — прищуривается Йоонас, старательно вглядываясь в светлые глаза напротив, — ревнуешь что ли?        — Да ну тебя! — Матела упирается ладонями в чужую грудь, пытаясь оттолкнуть парня, но его сил, после концерта совсем не оставшихся, хватает лишь на слабое сопротивление.        — Не верю, что Алекси был прав насчет тебя, — выражение лица Йоонаса заметно меняется. Заискивающая усмешка сменяется несколько смущённой улыбкой, а пронзительные голубые глаза глядят теперь с какой-то непередаваемой лаской.        — Ничего он не прав… — продолжает шептать Олли, зажмуриваясь от собственной безысходности. — Я вовсе не рассматриваю тебя издалека, нет, и я вовсе не хочу, чтобы ты был рядом со мной… Не хочу тебя обнимать или целовать, нет-нет….       Но Порко на этот монолог реагирует совсем иначе, только сильнее начиная улыбаться. Он мягко треплет чужие золотые кудри и, не встретив никакого сопротивления, осторожно касается чужих губ своими, пытаясь не спугнуть и так зажавшегося парня. Олли, казалось, на секунду даже перестаёт дышать, но даже не думает отстраняться, полностью отдаваясь в крепко обнимающие его руки и поглощающую во всех сторон нежность.       Возможно, ему всё-таки нравится Йоонас Порко. Совсем чуть-чуть.