Стерва

— Ты скоро? Полина стояла возле входной двери, мысленно считая в голове минуты. Прошло их много, но голос ее прозвучал только сейчас, когда ждать, глупо пялясь в зеркало стало невыносимо. Она бы с радостью, но в то же время с раздражением прошла в глубь квартиры, но коробки с вещами, что стояли прямо перед ней, не внушали никакого доверие. Доверие, что если она сделает хоть шаг, коробки останутся на своем прежнем месте, а не полетят вниз. И раздастся неприятный звук чего-то ломающегося. Запакованные вещи при переезде в новый дом всё ещё никак не могли найти себе места. И всё было бы в порядке, если вещи принадлежали ей. Но её сожительница решила, что в прихожую они вписываются лучше. На самом деле, у Кати просто не было никакого желания их расфасовывать. А вот от мазок было много; то у неё что-то болит, то она слишком занята несуществуемыми работами в интернете, то она договорилась с кем-то встретится. Когда они с Морозовой только сюда заехали, Катя просто достала всё, что ей точно понадобится, а остальное оставила здесь. Она наверняка уже забыла, что в этих коробках вообще лежит. И сколько бы Полина перед уходом в университет не просила Смирнову убрать их, возвращаясь домой, они снова мозолили ей глаза. Жизнь с Катей во многом оказалась сложнее, чем Полина думала. Смирнова готова постоянно питаться доставками и фаст-фудом, лишь бы утолить голод. Посуда, которой она пользуется, всегда остается не мытой. А деньгами она словно раскидывается в разные стороны — квартира скоро полностью будет завалена бессмысленными вещами. А ещё из-за Кати много проблем. Она не умеет держать свой язык за зубами, когда это очень нужно. Полина хорошо помнит один момент; она взяла Смирнову с собой на выступление и попросила вести себя хоть немного прилично. Но Катя, как-то перепутав молодого учителя с обычным парнем, высказала ему все свои претензии просто за то, что он сидел впереди неё и загораживал вид. Но, признать, Кате не совсем было интересно смотреть, что происходило на сцене. Ей просто захотелось размять язык, а учитель попал «под горячую руку».Вот только объясняла это Полина учителю ужасно долго, и совсем не так. И когда ее чуть не отчислили, Катя, не посмотрев концерт на выступление Полины, увидела его дома. А сейчас Полина ждала, когда Катя соберется, и они наконец смогут отправиться к Роме. Но вот приближать этот момент Кате, кажется, совсем не хотелось. — В смысле? Гнев начал закипать внутри Полины, отдаваясь неприятным свистом, как от чайника, в голове, когда на пороге прихожей показалась Смирнова в пижаме. Не передать словами, как Полине бы хотелось растерзать ее в этот момент. Просто накинуться и сделать что угодно, лишь бы больше ее не видеть! Лишь бы она не выводила её на нервы. Катя держала в руках йогурт, видимо, ужиная. На улице темнело. — В смысле «в смысле»? Мы собирались к Роме ехать! Катя задумалась, кладя в рот ложку с йогуртом. Она про это забыла, но признаваться точно не станет. Так ведь некрасиво. Так некультурно. Хотя, об этом бы она тоже промолчала. Не в ее это стиле. Ей, скорее, так не интересно. Смирнова отвела взгляд. Даже не видя его, Полина могла поспорить, что Катя сейчас придумывает отмазку. Чтобы просто сбежать, и не быть центром внимания Морозовой. Такое случается часто, и Полина уже просто выучила действия Кати. — Я же говорила, что не пойду, ты чего? У меня дела, — Катя вскинула брови, будто это действительно когда то происходило. Не успев развернуться, она тут же нагнулась. Что-то не попавшее в неё с треском разбилось о стену. За весь период совместной жизни Смирнова поняла — если какие-то предметы начинают летать, это очень плохой знак. Просто ужасный! Обычно в такие моменты она поскорее где-то скрывалась от Полины, но, кажется, сейчас у неё спрятаться не получится. — Нет у тебя никаких дел! Живо собралась и мы едем к Роме, — Полина схватила первое, что ей попалось под руку. Белая статуэтка вот-вот покончит со своей жизнью, если Катя продолжит перечить Морозовой. Но тогда уже, наверное, с жизнью Смирновой прикончит Полина. И вещи в доме летать перестанут. — Сама едь! Я занята, — сказала Катя, и тут же ей пришлось пригнуться, чтобы лицо осталось цело. А вот фигурка с громким звуком разбилась, ударившись о стену. — Да перестань, Полина! — Катя снова выровнялась, но теперь была предельная осторожна. — Смирнова, я даю тебе десять минут, чтобы собраться и стоять возле меня! — Полина сложила руки на груди, наблюдая за тем, как Катя с тихим «ладно» скрывается в квартире. — Время пошло. Катя что-то недовольно выкрикнула, но Полина не слушала. Безответственность в этой девушке ее раздражала до предела и сдерживаться иногда трудно. Тогда, чтобы хоть как-то себя успокоить, в ход идут вещи. Точнее, в Катю летят какие-то вещи. Чаще всего это ее же бесполезные игрушки, фигурки, про которые она забыла. Через время Катя вернулась. Наверное, быстро так, потому что не хотела пострадать. Получить покупной статуэткой по лицу не сильно хотелось. — Задолбала я тебя? — на лице Кати сияла лукавая улыбка, будто что-то сейчас произойдет. Ничего удивительного — обычная реакция Смирновой на то, что она испортила. Или ещё портит. Как сейчас портит настроение Морозовой. — Задолбала, но я готова с тобой всю жизнь прожить, хоть ты.. — но Полина вовремя прикусила нижнюю губу. Смотря на Катю, так и хотелось сказать что-то противное. Что-то заставившее ее убрать эту постоянную хитрую улыбку. — Кто? Давай, говори, кто? — но Морозова промолчала. * * * Квартира Пятифана ничем не отличалась от клуба. Только размером, и тем, что сейчас здесь каждый друг друга знает. Впрочем, ему в голову и пришла идея снова собраться как, по его словам, в «старые добрые времена». Если бы он от природы был честным, то давно бы сознался, что ему просто стало скучно, и захотелось выходные провести в хорошей компании и алкоголе. Скорее, в хорошей компании алкоголя. Заявление «с вас попить» очень не понравилось Антону, который совсем в этом не разбирается. Антон, кстати, пришёл чуть раньше Полины и Кати. Неизвестно, кого он ждал, но вот Полина однозначно устала ждать Смирнову. Даже как-то настроение испортилось. Хотя, привыкшая к такому Морозова просто закрыла на это глаза, крепко обнимая Антона. Он совсем не изменился за все время, пока Полина с ним не виделась. Парень повзрослел, пройдя тот противный этап неуверенного и наивного мальчишки. Но светлые волосы всё ещё были. Бяша тоже вырос, вставив себе передние зубы. Его речь теперь была по старнному четкая, но от привычного между словами «на» парень избавиться не мог. Либо просто не хотел, и его это вполне устраивало. А еще он отрастил длинные густые волосы, сделав красивую прическу. А Рома по-прежнему носил спортивные костюмы, нож в кармане и какой-то бред. Он с порога начал затирать что-то о поступлении на полицейского без образования. Детскую мечту он все еще хранит. Хранил бы тогда и мозги. Компания разговаривала о чем-то не важном, не терзающем сердце и заставляющим волноваться. Иногда комната заливалась задорным смехом. Прямо как тогда — в детстве... Полина не заметила, как Катя вышла на балкон, закрывая за собой дверь. И как речь зашла о ней. — Ну, как тебе Катюха в роли члена семьи? — Рома сидел, как типичный российский гопник. Ему не хватало только какой-нибудь уродской кепки на голове, и образ глупого человека собран. Только нормальная прическа его спасала от этого. Полина и не вспомнит, когда в последний раз видела его в рубахе. На выпускном, может? А вот вопрос заставил ее свести брови. Такие спектакли она видит уже достаточно долго, что к ним привыкнуть. Но разве сейчас нельзя было обойтись без них? Это, как-никак, уважение к старым друзьям. Это показывает в ней всю воспитанность. Это демонстрирует культурное поведение, которого, кажется, уже нет. Пусть в этом случае оно и не сильно важно. Полине было неприятно. Какой-то осадок остался у нее внутри от чужого поступка. С привкусом желчи и чего-то горького. Она даже подумала, что Смирнову стоило оставить дома. Но вечное переживание за нее терзало Полину и она же сама не могла менять свои решения. И переживание даже не за то, что с Катей что-то случится, а за то, что дома одной ей может быть скучно! Что она может скучать и грустить, пока Полина веселиться. Хотя, зная Смирнову, ей никогда не бывает скучно. Даже когда она в плохом настроении. Даже когда гнев преобладает в ней. Даже когда она спит! Ей нравится ощущать то, что она испытывает редко. Наверное, это странно… Морозова глубоко вздохнула. Злость вперемешку с недовольством из-за поведения Кати собиралась где-то внутри неё. И сейчас, вспомнив все ее глупые поступки, пока Смирнова не видит и не слышит, Полина готова сказать всё, что о ней думает. «Но я готова с тобой всю жизнь прожить, хоть ты...» — Беспощадная сука! И стерва! Говоря это, Полина представляла, что, услышав это Катя, она бы только посмеялась. Но Морозову порой действительно удивляло, как можно быть настолько эгоистичной. Как можно просто закрыть глаза на слезную просьбу человека ему помочь? С высоким самолюбием Кати Полина еще смирилась. Но над абсолютным безразличием по отношению к другим она до сих пор недоумевает. Морозовой даже в какой-то степени стыдно за то, что в личной жизни она выбрала именно Смирнову. Но ведь сердцу не прикажешь, правда? Так она пыталась себя оправдать и подбодрить. Но Катя наедине с ней совсем другая! Она не ведет себя, как лицемерная ханжа, и улыбается вполне доверчиво, красиво, мило. Она как маленький пушистый котенок, который бегает, молчит, но радует одним своим присутствием. И вот когда Катя молчит, тогда действительно всё хорошо. Но стоит начать кому-то из них конфликт, даже самый мелкий и незначительный, Катя моментально надевает ту глупую маску эгоистичной... девушки. Как же сильно Полина хочет, чтобы Смирнова от нее избавилась. А еще Полина поняла — с Катей невозможно жить спокойно. Без криков, ссор и шумов. Это, наверное, все, чем можно описать их совместную жизнь. И если сама Катя к такому привыкла еще в детстве, то нервы Морозовой иногда просто не выдерживали. Головная боль и плохое настроение после каждой такой ситуации преследует ее словно по пятам. И сколько бы Смирнова не извинялась — нервы восстановить нельзя. — Беспрестанно мне треплет нервы! Голос её звучал так отчаянно, что даже Рома перестал улыбаться. А Полина, применив все свои силы, боролась с желанием сбросить Катю с балкона, а потом прыгнуть в след за ней. Чтобы позже не жалеть и не рыдать. Она сжала ладони, и задержала дыхание на пару секунд. Это всегда помогала быстрее успокоиться. Но как успокоиться, когда эту светловолосую самоуверенную девушку она видит каждый день!? — Я убью ее когда-нибудь, наверное... Уже тише, и потирая виски, заключила Полина. Это было.. невыносимо. — Так, это уже статья, — Рома резко поднялся на ноги, поправляя свою кофту. А вот Полина прикрыла глаза, откидываясь на спинку старенького дивана. Наверное, Рома здесь и спал. — Предлагаю всем вместе ее замочить, а то одной в тюрьме тебе будет скучно! * * * Полина сидела на кухне, отмечая, что здесь работать намного удобнее, чем в спальне. Рядом чашка горячего кофе, а с открытого окна дует прохладный ветер, успокаивающий и расслабляющий. Да и работы сегодня немного, так, потыкать пальцами по клавишам и можно ложиться спать. Внутри она чувствовала какую-то непонятную, ещё неизвестную пустоту. Как зимой в парке. Никого и звенящая тишина. Но ее не сильно это пугало, волновало и привлекало. Все ее внимание было приковано к ноутбуку и переодически к горячему напитку. Не надолго оторвавшись от работы, Полина, глянув за окно, почувствовала себя зажатым подростком. Проблемы навалом, чувств нет, родители на грани развода, младшая сестра плачет, когда они ругаются, про питание забыто, а слезы сдерживать все труднее и труднее. А сейчас, сидя здесь, на уютной кухне она будто выполняла домашнее задание, чтобы в будущем жить счастливо и в достатке. Полина поморщилась. В голову сами врезались отрывки из своего детства, принося с собой головную боль. Вспоминать о пошлом, учитывая всю его грусть и сложность, было также больно, как острый нож в живот. Полина, к счастью, такого не чувствовала, но сравнивала именно с этим. Желая поскорее забыть о прошлом, она снова уткнулась взглядом в ноутбук. Что она писала, Полина сама не полностью не понимала. Буквы словно начали расплываться на экране, и прочитать слова, составленные ранее из них стало невозможно. Полина услышала, как на пороге кухни появилась Катя. Необъяснимое неприятное чувство куда-то пропало. Вернувшись домой с Роминой «вечеринки», они ни слово друг другу не проронили. Причина молчания Полины ясна, но почему Катя молчит? Может, она просто не хотела отвлекать Морозову от работы? Но Полина даже мельком не глянула на неё. Катя села рядом, скучно пялясь в экран. О работе Полины Смирнова понимала совсем малость, но слушать, как завороженно рассказывает о ней сама Морозова — радость для ушей. Это не кажется ей чем-то интересным или увлекательным, но слушать Полину она может бесконечно. Не взирая на то, о чем она говорит. Говорить не хотелось. Хотелось просто положить голову на плечо Морозовой и наслаждаться ее приятным запахом, пока та усердно работает, напрягая мозги. Но Катя понимала, что извиниться нужно точно и наверняка. — Ты сильно злишься? — Полина поджала губы. И продолжила что-то печатать. — Я – сплошная проблема в твоей жизни? — Морозова закрыла глаза, на выдохе опуская плечи. — Ты – лучшее, что было в жизни у меня, — она посмотрела на Катю, пытаясь скрыть в голосе всю свою усталось. Пусть Катю это и не отвлекало. — Тогда прости меня... — смущенно, тихо попросила Смирнова. Она опустила голову и начала перебирать что-то в своих руках. Полина понимала, что она нервничала. Извиняться Кате всегда было сложно. Она считала это какой-то слабостью и поводом для смеха. Полина, хоть совсем немного, но засунула в ее голову понимание о том, что просить прощения — совершенно нормально. Впрочем, она просила его только у Морозовой. — Хорошо, — Полина качнула головой. И тут же закатила глаза, увидев фирменную зловещую улыбку Смирновой. Это значит, что результатом и собой она довольна. И пусть это было так, будто перед ней ее враг, как же красиво блестели ее глаза. — То ли ангел ты падший, то ли бес во плоти... — Полина нервно рассмеялась. Внутри почувствовалось какое-то облегчение, когда это сделала и Смирнова. Сделала так, не скрывая все своей настоящей искренности. — Получил любовь — плати! Катя, ухмыльнувшись, выполнила своё желание — положила свою голову на плечо, вдыхая до мурашек на спине родной аромат