Украденный вкус истины

Минги скучающим взглядом осматривает небольшой клуб, в который так удачно пришло много народу. Он даже больше похож на бар, нежели на клуб, но сути это не меняет. Лично ему плевать на место, которое выбирают Хонджун и Сонхва. А раз те выбрали именно это, значит, оно действительно принесёт им удачу и кучу денег. Но ни Хонджун, ни Сонхва пока что не подавали сигнал к началу, а значит, ему нужно ещё сидеть тут хрен пойми сколько. И ладно, если бы просто не подавали сигнал — их вообще тут нет до сих пор. Они должны были прийти пять минут назад, но что-то идёт не по плану. — Вы тут довольно долго сидите, но так ничего и не заказали, — Сон удивлённо оборачивается в сторону того, кто посмел вообще обратиться к нему. Бармен улыбается и берётся протирать бокал. — Вы кого-то ждёте? — Того, кто даст мне свободу действий, — отвечает Минги, продолжая нагло рассматривать милого бармена. Бармен немного напрягается и отходит к другому посетителю, натянув при этом милую улыбку. Сон отмечает про себя, что улыбка у него действительно милая и будто настоящая, а не как у остальных — бездушная и вызывающая отвращение. Время идёт слишком медленно, и становится как-то скучно. Хонджун должен был быть на месте в восемь, а их план — начаться спустя пять минут, но уже половина девятого, а старшего нигде так и не видно. Ни его, ни остальных парней. Сегодня их команда должна была напасть на заместителя главы мафии на одной из встреч, но вместо него там оказался один из послов, от которого им ничего не будет. Их босс жесток и просто закопает труп, но своим замом он дорожит больше, чем собственной семьёй. Похитить его и подержать пару дней в подвале было бы выгодно, но это не вышло, потому Сонхва предложил напасть на один из клубов этого же мафиози, с чем все согласились. — Я их первыми убью, когда они появятся тут, — шипит Минги и ещё раз смотрит на огромные чёрные часы над стендом с сертификатами и другими бумагами. — Котёнок, иди сюда. Бармен чуть не роняет стакан, когда слышит к себе такое обращение. Минги смеётся и подзывает его рукой к себе. Если он не может повеселиться, послушав мольбы людей о пощаде, то почему он не может развлечься с этим милашкой? — Что у вас тут самое вкусное, но при этом практически не содержит алкоголь? — Минги наклоняется чуть вперёд, наконец решившись узнать имя бармена. На бейдже — имя «Чон Юнхо» и смайлик с собачкой. — Я могу порекомендовать вам «голубую лагуну», — быстро отвечает Юнхо, эффектно расставляя на стойке всё нужное. — Он есть как в алкогольном варианте, так и в безалкогольном, но я могу смешать вам. Должно быть вкусно. Ну или кое-что особенное для особенного посетителя. — Почему нет? Посмотрим, что это за «кое-что» особенное, — парень подозрительно косится, но пожимает плечами и принимается за работу. Перемены настроения чем-то новым для Минги не являются, но наблюдать за растерянными лицами людей, когда сначала он зол, а потом улыбается и обнимается, всегда было очень забавно. Для них такое поведение является чем-то странным и необычным, но для его друзей это уже что-то обыденное, к чему они просто привыкли. Хотя некоторые всё ещё в шоке, что он может быть мягким. В прозрачном стакане завораживающе смешиваются разноцветные жидкости, переплетаясь между собой в чудесном градиенте. Юнхо творит чудеса, добавляя лёд и подпаливая красивую жидкость при помощи зажигалки. Это всё настолько завораживающе, что Минги выпадает из реальности, не замечая происходящего вокруг. Бармен, словно фокусник, накрывает стакан тканью и убирает её, оставляя маленький огонёк тонким слоем вместо большого пламени. — Ваш заказ готов, мистер, — Юнхо машет в воздухе рукой, намекая, чтобы парень назвал своё имя. — Сон Минги, — быстро отвечает и наклоняется чуть ниже, продолжая рассматривать напиток. Он красивый, как и парень перед ним. И он относится к тому, что жалко есть или пить. Ну просто потому, что такую красоту нужно в музеях хранить, а не выпивать за несколько секунд. — Кажется, вас зовут, — закатив глаза, Минги отрывается от своего увлекательного занятия, оборачиваясь назад, где стоит недовольный Сонхва и злой Хонджун. Они дают ему сигнал и расходятся по разным сторонам бара, подготавливаясь. Сон вздыхает и быстро опустошает стакан, морщась от резкого вкуса алкоголя. На это нет времени, поэтому он быстро ставит его обратно и залазит на барную стойку под удивлённые взгляды трезвых посетителей и заинтересованные пьяных. Почти все смотрят на него и ждут, пока тот начнёт что-то вытворять, как это бывает часто в подобных заведениях, и парень улыбается. Идиоты. — Дамы и господа, леди и джентльмены, прошу минуточку вашего внимания, — Минги хлопает в ладоши, привлекая внимание оставшихся персон. — С нотками грусти заявляю, что это последние минуты вашей жизни. У вас есть пять секунд на то, чтоб попрощаться друг с другом и поплакать. Разносится шёпот и смешки. Никто не верит ему, ведь это бар — место, где все бухают и творят хуйню, за что потом платят чем-то. Кто-то ночью в камере, а кто-то просто головной болью или деньгами. Никто не будет воспринимать всерьёз парня, что кричит подобное. И очень зря. Возможно, после сегодняшнего дня многие пересмотрят свои взгляды на жизнь, если не умрут раньше. — С радостью сообщаю, что ваше время истекло, — он не успевает нормально закончить, как парень, что сидел рядом с ним, начинает громко смеяться. Сон хмурится и без промедления достаёт пистолет из-за пояса, засаживая пулю в голову мужчины, простреливая её насквозь. Окровавленная пуля застревает в стене в нескольких сантиметрах от головы молодого парня, а тот заваливается на стойку с пустым взглядом. — Добро пожаловать в ад. Советую соблюдать тишину. Слышится женский крик, а затем почти резкая тишина. Рядом с девушкой, что буквально только что кричала и пыталась сбежать, стоит Хонджун. Он аккуратно поддерживает её голову за волосы и медленно разрезает горло, наблюдая за тем, как тёмная жидкость течёт вниз, пачкая рукава некогда чистой одежды. Рядом с ним уже всё в крови, но он продолжает, боковым зрением замечая застывший ужас в глазах людей. Девушка задыхается от собственной крови, что заполнила горло, не давая возможности сделать и глотка воздуха. Так прелестно. Это расслабляет лучше любого алкоголя и сигарет, а страх питает и придаёт смысл жизни. Не столь смерть, сколь застывший в глазах окружающих ужас. Ужас от того, что следующими вполне могут быть они. — Хони, прекращай уже, — Сонхва стреляет в стену рядом, и Ким недовольно фыркает, кидая окровавленный труп на пол. Они как огонь и вода — один любит веселиться долго и со вкусом; другой предпочитает сильно не марать руки и быстро сделать дело, чтобы потом наконец-то расслабиться. Сошлись же как-то звёзды так, что они не просто капитан и зам, а пара. Удивительно. — Сейчас вы отдаёте нам всё, что у вас есть, а мы за это будем убивать по методу считалочки, либо вообще никого не тронем. Если попытаетесь сбежать, то не просто захлебнётесь собственной кровью, а почувствуете, как по вашим мозгам проходится железо, когда вам будут дробить черепушку. Ну либо вырывать глаза, а после и конечности отпиливать, пока вы не сдохнете от боли. Минги улыбается и садится на стойку, наблюдая за остальными. До многих тут всё ещё не дошло, в какое дерьмо они попали, но когда дойдёт, будет уже слишком поздно. В это время он будет уже плевать на их могилы. Уён и Ёсан стоят на выходе, следя, чтобы никто не ушёл раньше времени. Хонджун сидит на месте ранее убитой им девушки, допивая её коктейль. Сан и Чонхо ходят по залу, собирая у людей их деньги и украшения, а Сонхва присаживается на колени своего парня, наблюдая за процессом. У них потом будет другая задача, не менее нудная, чем у остальных. Пахнет кровью и страхом. Лучший аромат. Минги уверен, что они уже пропитались им насквозь, но это нисколько не огорчает его, а даже наоборот. Вести такой образ жизни — сплошное удовольствие. Если бы его родители были живы, то определённо послали бы такого сына. Хотя, он им и послушным не сильно сдался. То, как наказывал его отец, навечно останется в голове, и смерть для него выглядит милее. Надо же, как забавно получается — когда по новостям показывали каких-то бандитов, родители вечно презирали их, но сами вырастили монстра. Минги может себя так назвать без зазрения совести. — Зачем вы делаете это? — Сон поворачивает голову и видит того самого бармена со смайликом собачки на бейджике. В его глазах так мало страха и осуждения, что парень даже удивляется этому. Страха почти что нет. Минги усмехается и поворачивается к нему полностью, присаживаясь на корточки. Слышится выстрел, но он не обращает внимания. — Милый, не бойся, тебя не тронут, — Сон сжимает пальцами пухленькие щёчки. Хочется затискать его до смерти. — А делаем мы это ради денег и развлечения. — Вас поймают, — хочется смеяться в голос от такого заявления, но Минги на это лишь улыбается. Этот парень забавный. — Нас не посадят, ведь мои хёны имеют хорошие связи в этом городе. Да и не только в этом, — Сонхва кричит о том, что пора закругляться, и это заставляет отвлечься от развлечения. Нового развлечения. — А теперь, если хочешь остаться со всеми конечностями и языком, то молча следуй за мной. Бармен отрицательно качает головой, отходя чуть дальше. Бесит. Такие непослушные мальчики бесят. Что непонятного в столь простой фразе? Но это теперь полностью его проблемы, раз он настолько туп, чтобы не понимать, в каком он дерьме. Понравиться бандиту, что грабит и убивает с наслаждением, можно приравнять к смерти. — Ну, раз ты так не хочешь, то ладно, — Минги пожимает плечами и спрыгивает с барной стойки, на которой всё это время стоял. Но спрыгнул он не в сторону выхода, а к бармену по имени Чон Юнхо, с очаровательными слегка пухлыми щёчками. — Шутка. Хён, я отдельно поеду, дело есть. Хонджун что-то возмущённо кричит, но Хва уводит своего парня с собранными деньгами и украшениями. Не сейчас.

🔪🔪🔪

Юнхо не раз сталкивался лицом к лицу с опасностью. В их мире с каждым днём всё больше и больше преступников, на которых нет управы. Им плевать на закон, на других, а значит, и на себя. У каждого своя цель: кто-то хочет просто заработать, кто-то мстит, кто-то делает это ради семьи. У каждого свои мотивы, и все они как-то, но отличаются. Юнхо тошнит от таких. В его окружении в последнее время как-то всё больше таких людей, и от каждого из них воротит. Мясо, что он ел перед работой, лезет наружу, но парень подавляет в себе порыв, сдерживаясь из последних сил. Слёзы собираются в уголках глаз, но он сильный, он вытерпит всё. Очнулся он минут десять назад. Хотя, точно и не скажет. В неизвестной ему комнате нет часов, лишь окно, выходящее в лес, и то перегорожено решёткой. Ситуация, конечно, так себе, особенно когда несмотря на тошноту живот неприятно и громко урчит, напоминая, что мясо он ел прошлым утром. Сейчас, если верить виду из окна, уже день. В баре он ничем даже не перекусывал, так как был вечно занят работой, а потом его вырубили. Минги. Сон Минги. Этот идиот посмел с размаху ударить его по голове бутылкой дорогого вина. Спасибо, что хотя бы не какого-то пива, от которого Хо уже тошнит. Если бы запах остался на его любимых вещах, то Чон прибил бы его при первой встрече. Мысли в голове постепенно приходят в кучу. — Нужно осмотреться, — кроме окна и отсутствия часов Юнхо ничего не заметил. Да и не хотел. Но теперь он понимает, что нужно. Около двери стоит огромный шкаф-купе с зеркалом. Рядышком небольшой столик, на котором лежит ноутбук, стакан воды и таблетка. — Он думает, что я буду пить это? Идиот, — фыркает Юнхо и продолжает осматривать комнату. Хочется отметить, что тут уютно. Если бы он не знал, чем на самом деле занимается тот козёл, то подумал бы, что это комната какого-то студента с юридического. Кофейные цвета почему-то ассоциируются именно с этим факультетом. Дверь со скрипом открывается и парень машинально, даже не успев ни о чём подумать, придвигается ближе к стенке кровати, поджимая под себя ноги, обхватив их руками. Не страшно, но встречаться с тем, кто вот-вот зайдёт сюда, хочется как можно не скорее. Юнхо сидит в шоке, когда к нему заходит Минги. Минги, который в клубе выглядел так сексуально в своём костюме и этой чёртовой шляпе, сейчас стоит перед ним в серых домашних штанах и белой растянутой футболке с непонятными надписями. Чон не знает английский, но уверен, что там ничего умного. Волосы, что лежали в красивой укладке, сейчас растрёпаны и мило торчат в разные стороны, а заспанный вид придаёт ещё большего очарования. Юнхо засматривается и даже отрицать этого не будет. Минги так мило выглядит. Удивительно. — О, ты очнулся, — Минги зевает в кулак и потирает глаза. Чёрный карандаш, который был на нём тогда в баре, смылся не до конца, и теперь под глазами красуются небольшие мешки, словно он не спал несколько дней. Хотя, кто его знает. — Нужно было послушно идти, а не строить из себя недотрогу. — Мои родители заплатят сколько нужно, если отпустите меня, — Минги улыбается и садится напротив парня, пусть и соблюдая пока дистанцию. — Ну, очаровашка, я пока что не хочу тебя отпускать, — Сон хватает парня за лодыжку и притягивает к себе, нависая сверху. — Тем более, ты мне нужен не для денег. — Если хочешь секс, то сними себе шлюху. Почему я? — Минги не слушает, руками забираясь под чужую футболку, усмехаясь, когда тот крупно вздрагивает. Холодные руки на горячей коже чувствуются так правильно. — Лучше бы я не предлагал тебе выпить. — Если честно, то я сам не знаю, почему ты, и что я хочу от тебя, — честно признаётся Минги, заваливаясь на парня, обнимая того и больше… Ничего? — Давай подождём, а потом уже решим, что будем делать. Хёны не знают, что я похитил тебя. Я не знаю, для чего это сделал. Это было импульсивно, но нужно. Юнхо настороженно опускает руку на чужой затылок, слегка поглаживая влажные волосы. По всей видимости, Минги, вроде, только недавно вышел из душа, сразу после придя в спальню. А может, и не сразу. От него пахнет шоколадным печеньем и кофе, а значит, он успел и позавтракать. Или пообедать? Сколько вообще времени? Юнхо так и не узнал и, по судя по всему, не скоро узнает. Угораздило же его так. Ну, хотел же он романтики когда-то, вот и теперь она есть. — Нет, но если ты хочешь чего-то другого... — прошла буквально секунда, как Минги резко изменился в лице. Хитрая ухмылка расплывается на чужом лице, и Чон вжимается в мягкий матрас. Но любопытно, что будет дальше, — ты только скажи об этом. Юнхо упирается ладошками в чужую грудь, с восторгом замечая, что парень качается. И, судя по всему, регулярно, раз находится в такой хорошей форме. Он даже готов сказать, что грудь идеально подкачена, и касаться её крайне приятно, а не как иногда бывает. А если опустить руку ниже… Нет, он не будет думать об этом. По крайней мере, сейчас. Минги ведёт носом по чужой шее, прикрывая в наслаждении глаза. Юнхо сжимает лёгкую ткань футболки, жмурясь, чего-то ожидая. Сон проводит языком по выступающему кадыку, оставляя лёгкий поцелуй на коже. Парень под ним вздрагивает и резко выдыхает, тут же резко распахивая глаза от шока. От самого себя. Это в планы не входило. Вообще, находиться под мужчиной, пусть и таким красивым и милым одновременно, у него не было в планах. Не то, чтобы у Юнхо не было опыта с парнями до этого, он даже встречался однажды полгода с коллегой по работе, но вот сейчас это никак не вписывается в режим его жизни, пусть тот уже и был нарушен. Он всё ещё хочет спросить о многом, но руки Сона ползут ниже, накрывая горячей ладонью нарастающее возбуждение. Сжав чуть бугорок в штанах, Минги скалится, целуя местами чужую шею. Реакция Юнхо тешит его самолюбие, и внутри что-то говорит ему не останавливаться, но разум побеждает в этой битве. — Но это в любом случае потом, — Минги, как ни в чём не бывало, встаёт с кровати, подходя к столу, на котором по-прежнему стоял стакан воды и таблетка. — Ты почему не выпил? Я специально оставил. Это просто обезбол, ничего бо́льшего. — А ты бы выпил неизвестные таблетки, если бы проснулся в комнате парня, который тебя похитил, перед этим убив у тебя на глазах человека? — Минги стоит пару секунд, а потом пожимает плечами. Его бы не похитили, как минимум, потому, что их бы Сонхва раньше прикончил. Он никого из банды не даст в обиду. — В любом случае, мне и так нормально. Юнхо поджимает под себя ногу, отводя взгляд в сторону. И почему только этот парень не выглядит как настоящий бандит? Чон готовил себя к худшему, и лучше бы это всё и правда было так, чем когда этот Сон-сука-Минги стоит со взглядом какого-то потерянного щенка, что накосячил и теперь не знает, как искупить свою вину. В тапки нассал, а теперь получает нагоняй от своих хозяев. Собака сутулая. Минги ставит стакан обратно и молча выходит из комнаты, оставив парня вновь наедине со своими мыслями и переживаниями. Он действительно поступил немного неправильно, но теперь нужно искупить свою вину. Нет, он не отпустит его просто так, потому что сердце не позволяет, но и что он сделать может, тоже не знает. Спросить бы совета у кого, но кроме него никто не знает о наличии ещё одного человека в доме. И узнать не должен. Нет, пизды он не получит, но вот выговор и какое-то лёгкое наказание — вполне да. С кухни доносится приятный аромат, и в голову приходит гениальная идея. По крайней мере, ему она кажется гениальной. Путь к любви лежит через вкусную еду, а в том, что еда будет вкусной, можно не сомневаться, пока на кухне стоят Сонхва и Уён, с прилипшим к нему сзади Саном. Минги всегда удивляет то, как они могут работать так, ведь это неудобно, но раз даже Сонхва молчит, то в этом нет ничего такого. — О, Минги, ты проснулся! — Уён весело машет рукой, что была вся в каком-то соусе, и Сан наконец-то отлипает от него, присаживаясь за стол. — Ты сегодня так долго спал, что я уже думал, что ты умер там. — Ничего я не долго, — усевшись рядом с Чхве, отвечает парень, пытаясь по запаху понять, что у них сегодня на завтрак. — Я уже успел в зал сходить и умыться потом. — Выспался? — разница между Сонхва и Уёном такая большая. Пока младший так резво и открыто реагирует на всё, Хва относится к этому с лёгким холодом. На деле, он старается проявить заботу, но прошлое давит на грудь, выбивая кислород. Никто на это не злится и, наоборот, все стараются показать, что всё нормально, и Пак благодарен им за это. — Сегодня ночь должна была быть для тебя спокойной. — Да, я чувствую себя бодро, — Минги хмурится, не особо понимая смысл предложения, но всё так же ровно отвечает на все вопросы. На запах сходятся все. Кто только встав с кровати, а кто уже даже успев сделать какие-то свои дела. Не важно, чем они были заняты, ведь пропустить завтрак было ну никак нельзя, особенно, когда его готовили Пак и Чон. Два главных повара в их небольшой, но дружной семье, что встают безумно рано, лишь бы порадовать остальных. И у них это получается на славу. Обняв мужа со спины, Хонджун целует того за ухом, спрашивая о том, какая ему нужна помощь. Сонхва хмурится и сажает младшего за стол под удивлённые взгляды остальных. Хонджун впервые предложил помощь на кухне, а тут ему так грубо отказали, буквально как ребёнка усадив на место. — Я не хочу, чтобы у нас стало меньше посуды в доме. Убирать сегодня тоже не хочу, — Ким хмурится и складывает руки на груди, передразнивая старшего, стоит тому отвернуться обратно к плите. Они бандиты. Они грабят кафе, убивают и похищают людей, шантажируют власть, почему до сих пор и не сидят в тюрьме, ходят на сделки с другими крупными организациями, продают оружие и наркотики и занимаются подпольным бизнесом. Они должны быть строгими и серьёзными. Должны всегда заниматься, строить планы набегов, быть злыми, в конце концов, и не уметь любить. Ведь в книгах чаще всего так и описывают преступников. Серая или чёрная вообще одежда, шрамы, суровый взгляд и полное отсутствие радости. Уён сидит на коленях у своего парня, Сонхва треплет Хонджуна по волосам, извиняясь за резкие слова и так искренне улыбаясь, как может только он. Минги вновь пристаёт к Ёсану, пока тот пытается спастись от этого, а Чонхо пожирает их взглядом, полным ревности. Они рушат практически все стереотипы, и это так хорошо. На душе от этого хорошо. Будто всё так и должно быть. Будто сама судьба положила дерьмо им в тарелки, чтобы потом подать чуть позже самый изыск. Они любят, веселятся и умеют отдыхать. Они семья, которая просто занимается далеко не светлыми делами, вот и всё. Наконец, выпросив прощение у мужа, Сонхва быстро успокаивает всех и, переставив тарелки с едой на стол, садится рядом с ним сам, пожелав прежде приятного аппетита. Все накидываются на еду, словно не ели несколько дней, и теперь сидят в ресторане. Хотя, никакая ресторанная еда не сможет сравниться с домашним кимчи и кимпабом, приготовленными с несколькими супами и тарелкой морепродуктов. На их семерых этого даже больше, чем хватит, и Минги даже не хочет думать о том, во сколько же парни встали, чтобы успеть приготовить это всё. Безусловно, что-то было уже готовое, но это не отменяет того факта, что эти двое решили заморочиться. Несмотря на то, как аппетитно всё выглядит, Минги есть не хочет. Он всё ещё помнит про парня у себя в комнате и, положив на тарелку побольше еды, благодарит за завтрак и уходит к себе под удивлённые взгляды, предупредив, что чуть позже поест там, так как сейчас аппетита нет. Уён и Сонхва недолго смотрят на него, но ничего не говорят, молча отпуская из-за стола. Минги более чем уверен, что потом младший обязательно как-то напакостит ему, просто потому что в этом весь Уён. Идя по коридору, Сон устало прикрывает глаза. Во-первых, он ужасно не выспался. Сначала ему нужно было дождаться, пока все уснут, чтобы спокойно пронести парня без сознания к себе так, чтобы никто не заметил нового жильца на какое-то время. А после найти хоть немного подходящую ему одежду, чтобы переодеть, ведь спать в классических брюках, рубашке и жилетке с бейджиком на груди не очень комфортно, наверное. По крайней мере, снимая всё это с парня, Минги думал именно так. Приоткрыв дверь в комнату, Сон заглядывает внутрь. Пусто. — Чёрт, — забежав, парень ставит поднос с едой на стол, заметив, что стакан пуст, а таблеток рядом нет. — Хоть таблетки выпил, и на том спасибо. Паника внутри разгорается с бешеной силой. Уже не так важны последствия в его сторону. Если кто-то с команды увидит гуляющего по дому незнакомого парня, либо сразу убьют, прострелив башку, либо сломают что-то, а потом пытать будут. И не поверят же, что Минги самолично притащил его сюда, чтобы просто пообнимать и позаботиться. Это звучит абсурдно, даже если он сам это скажет, а когда незнакомый никому парень — тем более. Минги в панике осматривается вокруг, проверяя шкаф, под кроватью, за шторами и вообще везде, где только можно. Может же быть такое, что Юнхо просто спрятался, чтобы уже потом сбежать. Или обиделся и теперь мстит таким образом? Он, конечно, не знает Чона хорошо, но в любом случае что угодно будет лучше чем то, что он ушёл, пока никого не было рядом. — Потерял что-то? — обернувшись в сторону двери, Сон спокойно выдыхает, видя перед собой Юнхо. Живого и целого. — Я в туалет ходил, ты чего? Минги подбегает к парню, осматривая его с ног до головы. Вроде как, на его теле нет ни единой царапины, а значит по дороге он никого не встретил. Какое облегчение. — Какого чёрта ты ушёл и не предупредил? — на смену облегчению приходит лёгкий гнев. Как можно так безрассудно поступать, зная, в каком месте ты находишься сейчас. Зная, в какой ты жопе. — Это тебе не отель. А если бы тебя Чонхо увидел? Он бы убил тебя. Юнхо улыбается, и Минги удивлённо замирает, отчего тот не выдерживает и смеётся, утыкаясь ему в плечо, пряча своё лицо. Минги даже не знает, что сказать, молча придерживая парня за талию, чтобы они вместе не завались назад. Что за херня происходит? Ситуация серьезная, но Чон продолжает смеяться, поглаживая парня по плечам и спине, будто успокаивая. — Ну почему ты такой милашка? — сквозь смех интересуется Юнхо, всё же наконец выпрямившись. В уголках глаз видны крупинки слёз, что парень быстро смахивает руками. — Такое чувство, что ты на пять лет где-то младше меня. Сколько тебе? — Вообще-то, мне двадцать пять, — заявляет Минги и тоже улыбается, чуть притягивая парня к себе. — Ох, тогда мне стоит называть тебя хён, — уже более серьёзно говорит Чон, но в следующую секунду вновь смеётся. Так беззаботно и легко, что в душе наступает какой-то... Покой. Покой и спокойствие, вот как можно описать это. — Мне двадцать пять в прошлом месяце исполнилось. Это мне? Минги оборачивается через плечо в сторону стола и кивает. Юнхо радостно хлопает в ладоши и бежит к столу, присаживаясь на стул и аккуратно убирая травы из морепродуктов с небольшим отвращением на лице. Минги же в голове делает пометку, что тому, судя по всему, не нравится это, а значит в следующий раз он сам уберёт всё лишнее и принесёт уже «почищенную» еду, дабы младший не утруждал себя в этом. Юнхо не замечает на себе пристального взгляда. Ну, или по крайней мере, отлично делает вид. На деле он сразу заметил, как на него смотрит старший. И это смущает. На него никогда и никто не смотрел так. Тем более, на него никогда не смотрел так преступник, а в жизни он нескольких встречал. Обычно они смотрят на него как на игрушку, ну или в их взгляде нет ничего, кроме открытого безразличия к его персоне. Но вот Минги смотрит с такой нежностью и заботой, что хочется спрятаться в одеяле и не высовываться несколько дней так точно. Ему давно не три года, и он понимает причину этих взглядов, но от смущения это сильно не спасает. Минги ещё какое-то время стоит у входа, но потом всё ложится на кровать, прикрывая от усталости глаза. За прошедший день он сильно вымотался, а отсутствие нормального сна не очень помогло. Но теперь, когда Юнхо сидит у него в комнате, он может спокойно поспать, ну или посмотреть какой-то сериал, чтобы отвлечься от роя мыслей в голове. То, что он убивает людей, не значит, что ему не хочется иногда побыть слабым, очутиться в чужих объятьях и забыться. Обычно с этим справляются сигареты и алкоголь, но сейчас тошнит от одной только мысли о никотине в лёгких или дерущей горло жидкости. — Будь аккуратен и не выходи больше, не предупредив меня, — говорит Минги, прежде чем укрыться одеялом и попытаться всё же заснуть. Теперь настала очередь Юнхо нагло пялиться на парня, так мило лежащем на кровати. Стол расположен так, что Чон может спокойно рассмотреть такой идеальный профиль. Как солнечные лучи красят спавшую на глаза чёлку, как ресницы мелко подрагивают, а сам Минги что-то невнятно бормочет, прежде чем провалиться в сон. Это мило. Как этот парень вообще может быть таким милым? Это, наверное, будет той самой главой книги, которую понимает лишь сам автор и никто более.

🔪🔪🔪

Время тянется слишком долго. Оказаться запертым в четырёх стенах — ужасная перспектива даже для интроверта. А Юнхо не такой. Он любит общение, любит гулять, любит громко себя вести. Не слишком громко, но всё же. Любит смотреть фильмы, но сейчас даже не может найти свой телефон, чтобы посмотреть что-либо на Netflix или просто попереписываться с друзьями, коих у него не мало. Многие лишь в интернете, они никогда не виделись в жизни, но всё же они друзья и наверняка переживают за него. Несмотря на всё это, он спокойно сидит на краю кровати, соблюдая просьбу старшего. Сидит и не уходит, молча пялясь на его губы. А они красивые. Хочется прикоснуться к ним, чтобы проверить, действительно ли они такие мягкие на ощупь, как и на вид. Может, даже мягче. Интересно, а каким бальзамом пользуется Сон? И пользуется ли он им вообще? Юнхо мог бы выйти уже давно. Он с лёгкостью нашёл уборную, так как знает этот дом. И хорошо знает, не раз был тут. Но прекращать игру Минги он не хочет. Прошла уже неделя, как он тут, и всё это время старший приносил ему еду, помогал пройти в душ или сопровождал куда-то так, чтобы никто их не спалил. Когда тот отворачивается, Юнхо улыбается, представляя его выражение лица, когда все карты будут лежать на этом кровавом столе. Минги любит этот цвет. Это он сказал ночью, когда они решили поговорить по душам. Просто поговорить и узнать друг друга чуточку лучше. Знал бы Минги, что половину из того, что он рассказал, Чон знает уже полгода как. Но прерывать не хотелось. Просто потому, что от самого Минги это звучит красивее. О чём-то он рассказывал с такой заинтересованностью, а о чём-то с грустью, что было красиво. Это было так, как может рассказать лишь человек о себе сам. И это прекрасно. Юнхо о себе рассказал не так много. Лишь о том, что он любит, и как устроился барменом в то заведение. Ему просто нужна была небольшая подработка, чтобы скопить немного денег на новый ноутбук. Его старый сломался без возможности на восстановление. Именно поэтому он пошёл на первую попавшуюся работу, где хорошо платили. А потом всё пошло так, как пошло. Ноутбук он купить не успел, но Минги ляпнул, что подарит ему новый. Они оба посмеялись с этого, но что-то в чужих глазах было такое, что Чон засомневался: а была ли это шутка? — Выспался? — заметив, как старший зевает и приоткрывает глаза, Чон улыбается, подавляя в себе желание прикоснуться к запутанным волосам. Говорил же вчера, что не стоит ложиться спать с мокрыми волосами. — Тебя Уён искал. Он постучал, но я промолчал, а потом услышал, как он говорил кому-то, что ты, наверное, в спортзале или ду́ше. — Спасибо, — в отличие от Юнхо, Минги не славится сдержанностью, отчего привстаёт и загребает младшего в объятья, ложась обратно уже вместе с ним. — Милашка, — Сон дует губы на такое прозвище, но это придаёт ему ещё большее очарование. — Этот милашка может и пизды дать, если захочет, — Юнхо поднимает руки в примирительном жесте. Он знает, что тот может, но ещё знает, что ему ничего не будет, даже если он продолжит. — А что ещё может этот милашка? — на лице старшего на секунду появляется тень ухмылки, и Юнхо даже не успевает сообразить, как оказывается прижатым спиной к кровати, пока его запястья сжимают чужие руки. У Минги есть дурацкая привычка: он любит спать в одних штанах. Даже присутствие в комнате ещё одного человека его ни капельки не смущает. И это бесит. Юнхо приходится прижиматься ночью к обнажённому телу, подавляя в себе желание провести рукой. У старшего крайне чуткий сон, и если он сделает это, будет пойман с поличным. А что могло произойти дальше, Чон даже и не хотел задумываться. — Этот милашка может прямо сейчас заставить тебя стонать так, что завтра ты и говорить нормально не сможешь из-за осипшего голоса, — Юнхо крупно вздрагивает, вжимаясь в матрас. Голос Минги стал ниже на полтона, и Чон соврет, если скажет, что это не возбуждает. Юнхо копирует ухмылку старшего и резко хватает того за волосы, оттягивая чуть назад, заставляя старшего зашипеть от резких и неприятных ощущений. Он никогда не позволял подобное никому, но сейчас терпит, желая узнать, как далеко это может зайти. — Ну так сделай это, чего медлишь? Милашка, — прозвище звучит слащаво. Минги никогда не признается, что ему действительно нравится это. Смысла ждать больше нет, раз ему дали разрешение, и Минги целует младшего. Целует грубо, покусывая и оттягивая нижнюю губу, пока не чувствует лёгкий привкус железа. Юнхо возмущённо мычит и сжимает горло Сона, отстраняя его от себя. Тот лишь недовольно дует слегка покрасневшие из-за покусывания губы, вновь словно превращаясь в ребёнка. Когда-нибудь Юнхо привыкнет к таким резким изменениям, но это будет явно не скоро. — Ты говорил, что заставишь стонать меня, а не просто поцелуешь, — Юнхо вскидывает брови, чуть подаваясь вперёд и остановившись в миллиметрах от губ старшего. — Но простой поцелуй не заставит меня стонать так, как твой член внутри меня. В голове творится полная каша, и Юнхо понимает лишь потом, что он сказал. Он правда был готов к этому, но предательское смущение говорит об обратном. На секунду, когда Минги в шоке замер, тупо уставившись на него, Чон начал жалеть, что сказал это, но в следующий момент уже не сдерживает стона, когда рука старшего опускается с рук ниже, накрывая нарастающее возбуждение. Юнхо перехватывает чужую руку. Сам не знает, почему. Лёгкое смущение пришло лишь тогда, когда то, чего он так хотел, наконец-то может получить. Не то чтобы Хо никогда не спал ни с кем и верно ждал своего соулмейта. Просто сейчас его тело и мозг реагируют на происходящее как-то иначе. — И кто теперь «милашка», — Минги произносит это тихо возле уха, чуть прикусывая мочку, наконец наслаждаясь тихим несдержанным стоном. — Поднимись. Юнхо послушно садится на кровать, поднимая руки вверх, когда Сон несдержанно стягивает с него футболку. Ещё больше краснея от того, как смотрит на него старший. Ну а Минги наслаждается открывшимся видом. Видимо, в этой комнате не один он качается, раз тело младшего в такой хорошей форме. Он не сдерживает себя от того, чтобы дразняще, чуть касаясь кожи провести кончиками пальцев по груди младшего, вызывая у того мурашки этими прикосновениями. Такими нежными, но одновременно с этим и горячими. — Ты ведь скажешь мне, если будет слишком, да? — старший опускается поцелуями на шею, оставляя влажные следы везде, где ему только захочется. Чуть кусает кожу, на секунды оставляя там красноватый след, что быстро сходит на нет. Юнхо несколько раз кивает головой. Минги хмыкает и кусает около ключицы, желая получить в ответ хоть что-то. Однако Чон хорошо держится, падая обратно на спину и руками сминая простынь под собой, но не говорит ничего. Аккуратно опустившись поцелуями к груди, Минги обхватывает губами сосок младшего, зажимая второй меж указательным и средним пальцем. Юнхо выгибается навстречу, тихо скуля от слишком приятных ощущений. Так хорошо ему ещё ни с кем и никогда не было. Никто не мог свести его с ума одними лишь поцелуями и слабыми покусываниями, но Минги творит с ним что-то. Что-то странное, но приятно отдающееся в низ живота, что скручивается там узлом. Вокруг становится слишком жарко. И Минги, что сейчас дразнит, оттягивая резинку штанов вниз, но потом отпускает её обратно, ничем не помогает. Лишь делает ситуацию хуже, добавляя масло в этот не угасающий огонь. — Хён, ну же, — Юнхо готов признать, что больше не может терпеть. Ему хочется почувствовать член старшего в себе как можно скорее и получить долгожданную развязку, иначе он свихнется раньше. Минги ухмыляется и быстро стягивает с младшего штаны. Чон сводит колени, прикрывая своё возбуждение. Это слишком смущает, но от этого член в боксёрах дёргается, а смазки становится лишь больше. Ему нравятся все те ощущения и чувства, что доставляет ему Минги, и отрицать это было бы глупо. Аккуратно положив руки на сведённые колени, Сон чуть надавливает, разводя их в стороны и открывая себе прекрасный вид. Юнхо слишком красивый: лежит перед ним, слегка подрагивая от каждого его прикосновения и сдерживая себя от стонов. Открывшаяся картина отпечатывается в голове и, скорее всего, выйдет оттуда не скоро. Ну, или по крайней мере, пока её не заменит ещё более прекрасная, ещё более развратная. Юнхо тяжело дышит, а его тело реагирует слишком ярко. Особенно, когда Минги стягивает нижнее бельё, освобождая возбуждение. Чон облегчённо выдыхает и благодарит всех богов, что старший не конченный садист, пусть тот и сам уже слишком возбуждён. — В тумбочке есть смазка, — Юнхо поворачивает голову в сторону небольшой тумбочки у кровати и мелко кивает. — В верхнем ящике. Подай, пожалуйста. Приподнявшись на локтях, парень чуть не падает обратно, но находит в себе остатки сил и достаёт нужную ему вещь. Клубничная. И почему именно она? Теперь Чон никогда не сможет нормально есть клубнику, ведь воспоминания сами будут лезть в голову, стоит ему увидеть фрукт. Забрав тюбик с лубрикантом, Минги выдавливает немного себе на ладонь, разогревая её меж пальцев. Он по себе знает, что холодная смазка пусть и дарит какие-то необычные ощущения, всё же это не самое приятное. А он хочет доставить младшему сейчас лишь одно удовольствие и ничего больше. Он и сам не понимает, как так получилось, что этот парень стал ему так дорог, но с этим уже можно разобраться потом. И разобраться вместе, а не утопать в болоте мыслей в одиночку, не имея и шанса на спасение. Голова идёт кругом. От той духоты, которой заполнилась комната, от чувств, что разливаются теплом в груди, опускаясь ниже, от медленных движений Минги и от его взгляда. Юнхо готов превратиться в лужу от этого наполненного заботой и волнением взгляда, на дне которого пляшут черти похоти. В уголках глаз скапливаются слёзы и Чон тихо шмыгает носом, аккуратно смахивая рукой капельки. Хочется всего и сразу. Хочется, чтобы Минги трахнул его так, чтобы они оба потом пролежали в кровати, например, за просмотром фильма. Чтобы довёл до яркого оргазма и, как обещал, до громких стонов. Но одновременно с этим хочется и нежности, как сейчас. Чтобы позаботился и проследил, чтобы всё прошло хорошо. Чтобы целовал везде, оставлял засосы, показывал всему миру, что они есть друг у друга. Эти два желания слишком контрастируют друг с другом, и Юнхо теряется в собственных чувствах. Он старается прислушаться к своему телу, если сердце не может выбрать, но и это плохая идея. В младшем уже свободно двигается три пальца, отчего он тихо стонет, действительно стараясь не шуметь сильно и спокойно дождаться, пока Минги решит, что он действительно хорошо растянут. Хотя и хочется просто поменяться местами и самому сесть на чужой член. — Минки, пожалуйста, — Юнхо загнанно дышит, цепляясь взглядом за что угодно, но не смотрит на старшего. Тот слишком красивый сейчас, и Чон просто не выдержит этого. — Что именно? — младший вздрагивает, ощущая тёплое дыхание на собственной шее, а после и язык, что вырисовывает лишь ему известные узоры. — Скажи мне это, Юнхо. Ну же, давай. Юнхо поджимает губы, собирая остатки сил. — Пожалуйста, войди в меня, — Минги целует за ухом и достаёт пальцы, слыша разочарованный вздох. По комнате разносится лёгкий запах клубники, когда Минги разрывает блестящий квадратик, откидывая упаковку куда-то в сторону. Слишком приторно. Но сейчас это их единственный вариант, так как в голове полный туман и желание. И поэтому оба парня забивают на тошнотворную сладость, переключая своё внимание друг на друга и вновь целуясь. Минги мажет головкой меж ягодиц. В глазах играет опасный огонь, что блестит из-за падающих из окна лучей. Юнхо сглатывает и сам подмахивает бёдрами, но Сон чуть отстраняется, не позволяя младшему исполнить то, что он так хочет. Юнхо жалобно хныкает и обнимает старшего за шею, прикрывая глаза, стараясь расслабиться. Минги сам уже не может терпеть, отчего резко входит в чужое тело одним толчком, замирая и позволяя парню привыкнуть к новым чувствам, прежде, чем начать двигаться. Чертовски медленно, дразня и выводя на эмоции. Добиваясь того, чтобы Юнхо умолял его быть быстрее и жёстче. И он добьётся того, чтобы услышать прекрасные стоны. Плевать на остальных, в голове сейчас один лишь Юнхо. Чон прикусывает губу, хватаясь за спину старшего, оставляя красные следы от коротких ногтей. В уголках глаз появляются капельки слёз, а в самих глазах лишь желание зайти дальше, получить больше. Спустя несколько минут Минги начинает медленно двигаться, внимательно рассматривая эмоции на лице младшего, стараясь уловить каждое, даже малейшее изменение и понять, всё ли он делает так. И он больше не смеет сомневаться в своих действиях, когда по всей комнате раздаётся громкий стон, а на спине появляется несколько новых царапин, что неприятно жгут кожу и немного побаливают. Головка проходится по простате, и Юнхо выгибается в спине, не в силах больше сдерживать себя. Остатки здравого смысла уходят, стоит Минги начать вбиваться в податливое тело, переходя на более быстрый темп, наслаждаясь чужой реакцией на это. Аккуратно сняв с себя чужие руки, Сон прижимает их к подушке над головой младшего. В животе танцуют бабочки от открывшегося вида, а в голове лишь отзвук чужого голоса, просящего ещё. Плаксивого, словно у ребёнка, у которого отобрали любимую игрушку. — Минги-я, я с-скоро, — плотно зажмурив глаза, Юнхо раскрывает губы в немом стоне, кончая себе на живот и на грудь. Несколько капель попадают на кожу Минги, но никто не обращает на это внимания. Минги делает ещё несколько толчков, прежде чем кончить. Он быстро выходит из тела младшего и, завязав презерватив, кидает его в мусорное ведро, падая рядом с уставшим младшим, накрывая их обоих одеялом. Юнхо тут же прижимается ближе, закидывая руку и ногу на старшего, на что тот лишь нежно улыбается и целует парня в лоб. — Мы грязные, нам нужно... — Минги не успевает договорить, как дверь резко распахивается. Сонхва оглядывает двоих парней, в мыслях благодаря всех известных ему богов, что те успели спрятаться под одеялом. Это же надо было додуматься только до такого. Причём средь белого дня, когда дома вся их команда. Нет, он, конечно, понимает, что в планах было пойти погулять, но тот факт, что Минги привёл кого-то в дом и переспал с ним, это не отменяет. И положение Минги это никак не спасёт так точно. — Штаны на жопу натянул, и я жду тебя с объяснениями, пока сюда не пришёл Хонджун, — Сонхва закрывает дверь обратно, и Минги понимает, что его точно убьют. В стиле Ateez, в стиле убийц и воров. Так, как умеют лишь они. Достав из шкафа чистое бельё и чёрные спортивки, парень одевается как можно скорее, коротко целуя младшего в нос и выбегая в коридор, где его уже ждёт Сонхва, опираясь о стенку, а с другого конца коридора идёт Хонджун, по которому можно за километр понять, что он зол. И зол сильно. Сегодня закончится счастливая жизнь Сон Минги. Хоть успел своего соулмейта до смерти найти и переспать с ним, и на том спасибо. — Кто этот парень и какого чёрта вы ебались? — Хон никогда не медлил и не заходил издалека, когда дело касалось серьёзных разговоров. И вот сейчас опять. Он говорит прямо и грубо, сразу нападая на свою жертву, готовясь разгрызть ей глотку зубами. — Помните, как неделю назад мы ограбили какой-то клуб, ну или бар? — Сонхва и Хонджун одновременно кивают, прекрасно помня тот день. Тогда они расстроились из-за сорвавшейся «сделки», но чуть позже принесли домой кучу всего, что теперь уже неделю как не ходят на ограбления и задачи. — Так вот, там я с барменом, можно сказать, познакомился. Это он. — Ты похитил бармена? — Хонджун устало потирает переносицу, опираясь спиной о противоположную стену. Он ожидал подобную глупость от кого угодно в их команде, но никак не от вечно спокойного и холодного на заданиях Минги. Даже от Чонхо такое было бы более предсказуемо, чем от Сона. В голове просто не укладывается. — Переформулирую вопрос — зачем ты похитил бармена? — в отличие от своего парня, Сонхва смотрит на младшего так, словно тот совершил что-то обыденное, а не похитил человека. — Он милый, — Минги нервно усмехается, поворачивая голову в сторону своей комнаты, где всё ещё находился Юнхо. Наверняка тоже нервничал и переживал, как и сам Сон. — Очень милый. Повисает неловкое молчание, а Минги тушуется под двумя удивлёнными взглядами, направленными на него. Становится неловко от собственных слов и хочется провалиться сквозь землю от этого. А ведь раньше подобного никогда не было. Удивительно. — Хён, хватит ругаться, — из комнаты выходит Юнхо, и Минги испуганно бегает взглядом по парням, в голове обдумывая план, как защитить младшего. Но тот лишь спокойно обнимает его за шею, прижимаясь грудью к спине. — Как злюка какой-то. — Какого хрена, — Ким зависает на пару секунд, чтобы потом до него дошло. — Ты трахнул моего двоюродного брата?! — У тебя есть двоюродный брат? — встречный вопрос от Сонхва, что буквально срывает его с губ Минги. — Ты никогда не рассказывал. — Я же не думал, что произойдёт... это, — Хонджун старается подобрать более-менее нормальные и спокойные выражения, но в голове одни лишь маты. — Твои родители прибьют меня, если узнают про это всё. — О, мои родители убьют тебя, когда узнают, что ты напал на бар, где я работаю, а потом один из твоих «дружков» оказался моим соулмейтом, — Юнхо дует губки, словно ребёнок, и немного задумывается. — Но я не скажу им, если позволишь остаться. Хонджун отмахивается, бурчит себе под нос что-то по типу «делай что хочешь» и уходит под тихие смешки со стороны Сонхва, идущего позади него. Наконец-то можно спокойно выдохнуть. Теперь можно не прятаться и спокойно брать Юнхо с собой. Правда, у Минги всё ещё есть несколько вопросов к младшему. Ведь выходит, что он его обманывал, и довольно много. Он как минимум знал, что Хонджун капитан, и не сказал, что они родственники. Было бы в разы проще. — Милашка, — Минги дёргается, когда младший касается его плеча, вырывая из роя мыслей. — Ты чего завис? Я говорю: «пошли мыться, а то чувствую себя не очень в поту и сперме». Чон улыбается, и старший не может сдержать ответной улыбки. Все вопросы можно ведь и на потом оставить, верно? А сейчас можно просто насладиться компанией младшего. Самой приятной, что была в жизни Минги.