(Не)идеальный план

      Глава 8.       Ближе к 8 часам начали подъезжать гости: влиятельные лица Сефера, бизнесмены и политические деятели. На открытой террасе стояли столы с угощениями и напитками, неподалеку разместились музыканты и танцовщицы в ярких костюмах.       Господин Кадир ещё не спустился, его телефонный разговор затягивался, поэтому встречать гостей как хозяйке пришлось Ясмин. Девушка чувствовала себя стесненной, словно она сама была гостьей в этом доме, теперь наполненном важными мужчинами, бросавшими на нее долгие взгляды.       ‒ Ясмин, как же ты выросла! ‒ подошёл к ней пожилой мужчина с хищным оскалом. В руках он держал небольшую трость. ‒ Помню, ещё недавно ты была совсем крохой, а вон уж как расцвела, ‒ он обсмотрел ее с ног до головы и обратно.       ‒ Спасибо, ‒ выдавила она. ‒ Можете подождать господина Кадира у фуршета, он пока не спустился.       Видимо, старику не очень понравилось, что разговор столь быстро сошел на нет. Вдруг трость выпала из его рук, и мужчина уже успел представить, как будет выглядеть Ясмин, склонившаяся к его ногам. Одними глазами он с наслаждением указал на трость, желая, чтобы девушка ее подняла.       В этот момент сзади к ней подошёл Зейн, чуть приобняв Ясмин за талию.       ‒ Господин Салех, какая встреча. Вы теперь так редко выбираетесь в свет. Понимаю, что годы уже не позволяют, поэтому можете присесть за стол. Господин Кадир скоро подойдёт.       Не удостоив больше старика и взглядом, Зейн обратился к девушке.       ‒ Ясмин, идемте я познакомлю Вас с госпожой Кальмир, супругой одного из бизнес-партнеров Вашего отца, ‒ проговорил мужчина, положив руку девушки себе на предплечье и отводя ее в сторону. Господину Салеху не оставалось ничего как самому наклониться за своей тростью, а затем вернуться к остальным, ворча себе под нос непристойности.       ‒ Спасибо, ‒ шепнула Ясмин Зейну.       ‒ Не за что. Больше этот мерзавец не посмеет и подойти к тебе.       Теперь Ясмин стояла рядом с Зейном. Он представлял ей прибывающих гостей, приветствовал их, перебрасывался с ними любезностями. Девушка и не заметила, как рядом с ними оказался отец.       ‒ Неплохо справляетесь. Почти все прибыли. Иди, Ясмин, посиди с Муной, развейся. Дальше мы сами.       Девушка села рядом с сестрой, которая уже уплетала что-то с тарелки.       ‒ Красиво смотритесь вместе, ‒ шепнула Муна.       ‒ Перестань меня смущать, ‒ улыбнулась ей Ясмин. ‒ Пойду возьму себе чего-нибудь попить и вернусь. Но по пути к столику с напитками к девушке обратились.       ‒ Госпожа Ясмин, я полагаю?       ‒ Да, это я, ‒ остановилась она, внимательно изучая молодого темноволосого мужчину, стоявшего перед ней.       ‒ Меня зовут Карам Аль-Фараби, я хотел бы поговорить с Вами, ‒ произнёс он. ‒ Где бы мы могли сделать это без лишних ушей?       Просьба поговорить наедине несколько озадачила Ясмин, но понимая, что за человек перед ней, она ответила:       ‒ Пройдёмте в сад.       Через пару минут они стояли в окружении пышной растительности, отдаленно звучала музыка и разговоры гостей.       ‒ Так о чем Вы хотели со мной поговорить? ‒ задала вопрос Ясмин.       ‒ До меня дошли слухи, что Вы выходите замуж.       ‒ Выхожу.       ‒ За господина Зейна?       ‒ Почему это Вас интересует?       ‒ Хочу рассказать Вам кое-что. Предупредить. В тот день, когда мы с отцом навещали господина Кадира, Ваш отец в присутствии Зейна сказал о том, что планирует сделать будущего мужа дочери своим преемником. В этот же день, как оказалось, господин Зейн заявил о желании претендовать на Вашу руку. Об этом недавно рассказал мне мой отец. Более того, первым делом Зейн решил избавиться от своего соперника. Я понимаю, что Вы можете не верить ни единому моему слову, но послушайте эту запись.       Карам достал из кармана диктофон, из которого начала доносится беседа:       " Поздравляю... Я вот так и не смог ни на что променять свою свободу... Гуляйте, пока есть возможность... Займете мое место... Хоть красотой наделил..."       ‒ Господин Зейн заявил, что я должен буду занять его место мальчика на побегушках. А Вас назвал глупой пустышкой… Простите за эту горькую правду, но я подумал, что Вы должны знать. ‒ Не знаю, что он наговорил Вам, но все это было лишь уловкой, обманом. Ему нужна власть, а не Вы.       ‒ Замолчите, ‒ проговорила Ясмин, оглушенная словами мужчины. ‒ Вы уже сказали достаточно.       Девушка быстро покинула сад. Вновь оказавшись на террасе, она подошла к Зейну. Мужчина сразу же увидел, что она бледна и расстроена.       ‒ Это правда, что ты придумал всю эту историю со свадьбой только для того, чтобы занять место моего отца? Аль-Фараби только что рассказал мне обо всем и дал послушать запись вашего разговора... Это правда? Это было твоим планом? ‒ Ясмин с трудом сдерживала подступающие слезы.       ‒ Позволь мне все объяснить...       ‒ Скажи только да или нет.       Секунда, когда молчал Зейн, показалась Ясмин вечностью.       ‒ Да.       В этот миг ее мир рухнул, а сердце, куда она впустила этого человека, оказалось растоптано.       Девушка развернулась и быстро побежала прочь.       ‒ Ясмин! ‒ попытался остановить ее Зейн, но она, ловко протиснувшись между гостями, уже выбежала за ворота.       Как только мужчина оказался у выхода, на парковке у дома, он понял, что Ясмин здесь уже не было. Она просто сбежала. Поддавшись эмоциям, Зейн со всей силы ударил в железные ворота, отчего они издали неприятный скрипучий звук. Мужчина вернулся на террасу, пробегаясь взглядом по гостям, ища Аль-Фараби. Юноша стоял и непринужденно разговаривал с неким господином. Он прекрасно видел, что Зейн решительно шел в его сторону, но не придал этому должного значения. Зейн на ходу снял и бросил свой пиджак. Через секунду он оказался перед Карамом и с силой ударил его по лицу. Молодой человек, неожидавший подобного, тут же повалился на пол, Зейн оказался сверху и начал наносить ему один удар за другим. Проходившая рядом Зулейка истошно завопила, гости принялись разнимать мужчин, оттащили разьяренного Зейна от лежащего юноши. Под глазом Карама уже красовался внушительный фингал, у Зейна же была разбита губа и костяшки пальцев на правой руке.       ‒ Что здесь происходит? ‒ как гром раздался голос господина Кадира. Зейн в двух словах обрисовал ситуацию так, чтобы посторонних это не коснулось.       ‒ Иди, возьми Джаффара и его людей, пусть прочешут округу, далеко она уйти не могла, ‒ также тихо отдал указания мужчина.       Зейн развернулся и направился к выходу. Несколько человек помогли Караму встать, у него шла кровь из носа. Кадир дал музыкантам знак играть дальше, сам же он возобновил прерванный разговор, внутренне чувствуя тревогу за дочь.              Слезы застилали глаза Ясмин. Она сидела, привалившись к забору одного из домов и тихо всхлипывала. Девушка ругала себя за излишнюю доверчивость. Как глупо было поверить, что Зейн ‒ этот тщеславный моралист, может любить кого-то кроме себя. А тем более ее. Эту сумасбродную девчонку, которая ему в дочери годится.       Тем временем мужчины начали прочесывать улицы и закоулки.       ‒ Здесь неподалеку есть кафе, она иногда там бывает, может быть, пошла туда? ‒ предположил Джаффар.       ‒ Поезжай, посмотри, но не думаю, ‒ проронил Зейн. ‒ Буду на связи, ты тоже звони, ‒ ответил он и ушел.              ‒ Ну и где ее носит? ‒ Зейн начинал выходить из себя, поскольку спустя двадцать минут о местоположении Ясмин так и не было ничего известно.       Вдруг он услышал всхлип и перешёл на другую сторону улицы, к старому каменному забору, рядом с которым девушка и сидела.       ‒ Отбой, я нашел ее, ‒ произнёс мужчина по рации. – На углу Арсет эль Меллак.       Зейн поспешил к Ясмин. Увидев его, девушка поспешно вскочила, попытавшись вновь скрыться, но мужчина ее удержал.       ‒ Отпусти меня! – начала вырываться Ясмин, ударяя Зейна в грудь.       Он убрал руки, а она обессиленно сползла вниз, закрыв руками лицо, Зейн опустился рядом с ней.       ‒ Прости меня... ‒ сокрушенно проговорил мужчина. ‒ Я присутствовал, когда твой отец предложил младшему Аль-Фараби твою руку, а заодно и место его преемника. И тогда я помешался от мыслей, что какой-то юнец так запросто получит все, к чему я шел годами. После смерти родителей я поставил себе цель ‒ добиться успеха, и под запрет попало все, что могло этому помешать: любые чувства и привязанности. И я упрямо двигался в этом направлении, достиг практически всего, о чем мечтал, но лишь сейчас осознал, что все это было бессмысленной тратой времени. Лишь с тобой я впервые почувствовал себя по-настоящему живым, потому что ты вдохнула в меня эту жизнь.       Наступающую темноту осветил свет фар приближающегося автомобиля. Он остановился, из машины вышел Джаффар и направился в их сторону.       Все это время Ясмин молчала, и Зейн вдруг отчётливо осознал, что, кажется, потерял ее навсегда.       ‒ Мне очень жаль, что я слишком поздно разобрался в своих чувствах к тебе. Ведь все эти годы я шел в ваш дом в ожидании встречи с тобой... Я люблю тебя, Ясмин, ‒ последнее, что сказал Зейн, перед тем как Джаффар поставил девушку на ноги и усадил в свою машину.       Головой Ясмин привалилась к спинке кресла, из динамиков едва слышно доносилась музыка:              Как сигарету, ты зажег меня, так сделай затяжку!       Ты ясно дал понять, что не влюблен.       Тебе всегда было наплевать на то, что между нами, потому что ты не влюблен…       

(Maribou State feat. Holly Walker – Tongue)

      Зейн не ощущал, сколько времени прошло, пока он сидел на песке, привалившись спиной к холодной каменной стене. Мужчина знал, что теперь Ясмин в безопасности, а остальное было уже неважно, поэтому даже не доставал вибрирующий мобильный из своего кармана. Наконец, Зейн встал и побрел в направлении своего дома. Он чувствовал себя до безобразия паршиво. Хотелось лечь в свою кровать, и больше никогда не подниматься. А зачем? Его солнце больше не озарит его небосвод.       ‒ Так вот что чувствуют, когда говорят, что их сердце разбито, ‒ горько усмехнулся про себя Зейн.              Когда Джаффар привез Ясмин домой, гости продолжали непринужденно общаться, с террасы доносились звонкие голоса. Девушка слышала все это, пока через черный ход пробиралась к себе. Слезы на щеках уже высохли, но глаза по-прежнему выглядели красными и припухшими. В комнате ее ждали Муна и Зулейка. Увидев их опечаленные, без слов вопрошающие взгляды, девушка не смогла сдержать всхлип, в горле встал ком. Женщины обняли ее, и Ясмин поделилась тем, что сегодня произошло.       ‒ Подожди, он признался тебе в любви? ‒ воскликнула Муна, всплеснув руками.       ‒ А вдруг опять голову дурит? ‒ осадила ее Зулейка.       ‒ И я вот не знаю, можно теперь доверять ему или нет. В какой момент он притворялся, а когда все было по-настоящему? ‒ проговорила Ясмин, смотря в одну точку.       ‒ И не узнаешь, пока не поговоришь с ним, ‒ вдруг ответила женщина.       ‒ А если я окончательно запутаюсь, что мне делать? ‒ расстроенно спросила Ясмин.       ‒ Сердце свое слушай, оно подскажет, моя девочка, ‒ погладила ее Зулейка по плечу. ‒ А сейчас ложись спать и постарайся ни о чем не думать.