Summer moments

Под громкие вопли Эны, сопровождающиеся треском прилетевшего в сторону Мизуки стакана, парень оставляет любые попытки успокоить девушку, поспешно покидая помещение. Никогда она ещё не пускала в ход не то что посуду, даже жестокость, а из рукоприкладства были только царапины, которые та повадилась оставлять ещё со временем ссор с братом. Но и те заживали достаточно быстро, не напоминая собой о конфликте в дальнейшем. Пара в целом ссорились очень редко, но сегодняшний случай вывел Шинономе из себя. Пока Акияма хлопотал на кухне над ужином, девушка проводила свои свободные часы в студии, завершая довольно объёмную работу, на которую ушло очень много времени. Если говорить конкретнее, то Эна пыхтела именно над этой картиной несколько месяцев, проводя целые дни за холостом. Это должна была быть работа на какой-то очень важный для девушки конкурс, поэтому она холила и лелеяла свою картину, храня её чуть ли не как зеницу ока. Попросив у Мизуки что-то, вроде как немного воды, Шинономе забыла о том, что вокруг неё творился полнейший хаос: кисти разных размеров, торчащие из волосы Эны, словно рожки, баночки от краски, выброшенные с тумбочки прямо на пол, валялись прямо у входа, все это создавало атмосферу пост-апокалипсиса, словно в студии прогремел ядерный взрыв, а всё, что там находилось, разлетелось по всей комнате. Мизуки же, принеся девушке по её просьбе воды, не заметил лежащие под его ногами баночки, и, поскользнувшись на одной из них, упал. Вода из стакана, который он нёс, попала как на зло на холст, размыв краски, так трепетно нанесённые Эной. Девушка изначально не заметила куда попала вода, поэтому в первую очередь вскочила со стула и протянула руку Мизуки, чтобы парень поднялся с пола. — Ты в порядке? Прости, мне нужно было хотя бы предупредить тебя о том, что на полу валяются банки. —, Шинономе явно была обеспокоена. — Спина и голова сильно болят. Думаю, останутся синяки.. —, Парень перевёл взгляд на холст. Заметив масштаб проблемы, Акияма чуть не свалился обратно на пол: вся картина была похожа на одно большое яркое пятно. — А? Что тако-.... —, Эна обернулась на холст и обомлела. Мизуки не знал куда деться от нарастающего напряжения, хотелось просто исчезнуть без следа. — Эна.. Прости, пожалуйста, я не хотел, я поскользнулся.. —, Девушка ничего не отвечала, она просто молча села на пол возле холста и вся сжалась, тихо заплакав. —, Эна, пожалуйста.. Не плачь, я умоляю тебя, прости.... — Замолчи. Оставь меня одну хотя бы на какое-то время, мне нужно придти в себя. — Я могу чем-то тебе помочь..? — Уйди, просто уйди, не хочу тебя видеть. —, Шинономе не понимала что сейчас творит, голова её была пуста от мыслей, а в сердце ощущалась лишь сильнейшая боль, сравнимая с убийством твоего ребёнка прямо у тебя на глазах. — Ладно.. Я помогу тебе убрать когда ты придёшь в норму, хорошо? — Не надо ни с чем мне помогать, сама разберусь. Просто выйди отсюда. Переборов очень сильное желание обнять девушку, остаться с ней, попытаться успокоить её, Мизуки ушёл, как та и просила. Парень ушёл на кухню — это самая отдаленная от студии комната, не считая санузла. Вытащив из холодильника первый попавшийся под руку энергетик, Акияма залез на подоконник с ногами, после этого открыв банку с холодным напитком. Он не придавал ему уже никакой энергии, но холодная газировка успокаивала, да и вкус у неё был приятный. Просидев в одном положении около часа, Мизуки уснул. Эна же успокоилась где-то на полчаса раньше, но при этом не выходила из студии, подумав, что парень, наверное, ушёл из дома, а не просто ушёл в другую комнату. Не услышав звука открытия входной двери, уже глубокой ночью, девушка решила покинуть свою обитель. Не увидев Мизуки спящим в их комнате, Шинономе и вправду стала волноваться о том, что он оставил её одну, а сам ушёл на улицу. Почувствовав необъяснимое желание что-нибудь съесть, Эна отправилась на кухню, в надежде найти там что-то вкусное. Не заметив парня, спящего на подоконнике, сложившись вдвое, девушка обратила внимание на печку: Мизуки все таки доготовил ужин, заботливо накрыв его крышкой и оставив рядом с плитой тарелку и вилку. Шинономе оставила все так, как оно и лежало, а сама залезла в холодильник и вытащила из него последнюю банку кофеинового напитка. — Странно.. Должно было оставаться две. Ладно, может я что-то путаю. —, Забив на неожиданную пропажу, та подошла к окну, отдёрнула штору и чуть не упала в обморок от испуга. Не каждый день она видит Акияму спящим, сидя прямо на подоконнике. —, Мизуки.. Прости меня. —, Эна поставила ещё не открытую банку на стол, а сама села рядом с Мизуки, разбудив его этим. —....За что? Ты ничего не сделала, я тебя понимаю. Я испортил твою картину, над которой ты так усердно работала, я даже не знаю как извиниться перед тобой.. — Ты не виноват, а на картину забей, она все равно не выиграла бы конкурс.. Как прошлом, позапрошлом и позапозапрошлом году. —, Девушка улыбалась так ярко, как только могла. —, Ты мне куда дороже этой картины. — Эна.. —, Мизуки не знал что и сказать. С одной стороны он понимал, что для неё он, наверное, дороже любой картины, но с другой стороны.. А что с другой стороны? Все её картины для неё как дети, особенно такие трудоёмкие. — Чш-ш, всё хорошо, всё в порядке.. Пойдём спать? Уже поздно, да и я тебя разбудила. Не спи больше на подоконнике, ты похож на маньяка, когда так сидишь. — Ехехе, я убью тебя, Энанан!