Пентесилея

Они планируют эту операцию не одну неделю, изучают матчасть и вместе идут в аптеку. И всё равно, когда дело доходит до того, они сидят друг напротив друга, голые и неловкие, Нобара порядком трусит. И дело даже не в том, что она не доверяет Юдзи — в конце концов, Нобара в свои девятнадцать не оказалась бы в постели с человеком, в котором не была бы уверена. И не в том, что они незнакомы с телами друг друга — нет, им довелось изучить друг друга вдоль и поперёк, начиная с первых неловких экспериментов. И всё-таки, когда он нависает над ней, лежащей на спине, и готовится проникнуть туда, где раньше бывал только ртом и пальцами, она едва сдерживается, чтобы не сжать колени. Чёрта с два она покажет Итадори, что испугалась! И он действительно ничего не замечает, пристраиваясь к ней. — Ты готова? Я медленно, идёт? Она успевает подумать, что в этот раз тоже следовало начать с пальцев, но уж слишком они торопились, выкраивая минуты наедине. И, в ответ на спешку, тело Нобары сначала протестует, и Юдзи, хмурясь, предлагает добавить ещё смазки. Нобара чувствует прилив благодарности. И плавно, не с первой попытки, Юдзи оказывается в ней. Ощущения мешаются — болезненное и горячо-приятное. — Всё о'кей? — Дай мне пару минут привыкнуть, хорошо? И она действительно, кажется, привыкает, и, когда с её губ срывается "Давай", Юдзи полуоткрытым ртом ловит это слово, точно иначе она может передумать, и начинает двигаться. Болезненное ощущение не уходит, оно словно находится в расфокусе — если акцентировать внимание, можно его поймать. Но внимание полностью переходит на жар, который растекается по телу с каждым толчком Юдзи. Он стонет её имя полушёпотом. Шепчет на ухо маленькие скабрезности. Тяжело дышит, обдавая щёку горячим дыханием. Облизывает пересохшие губы и снова нашёптывает ей что-то про то, как в ней горячо… а потом случайно вдыхает пучок разметавшихся по подушке волос и кашляет. Даже двигаться прекращает. Нобара приоткрывает глаза, недовольная тем, что он замер над ней. — Ты чего? Он всё ещё кашляет. — Это всё волосы твои! Нобара, оценив обстановку, хихикает. Юдзи притворно хмурится и приподнимается на локтях, и Нобара с наслаждением чувствует холодок, который бежит по совершенно мокрой груди. — В жизни больше не буду на тебе лежать. Это же такая глупая смерть получится. Представляешь, бороться с проклятиями, рискуя жизнью, и помереть на тебе, наглотавшись крашенных волос! — Отличные волосы! И вообще, не худший способ расстаться с жизнью. А теперь, если ты закончил плеваться моими волосами, ты не мог бы?.. — она слегка поводит бёдрами из стороны в сторону. Юдзи всё ещё в ней, и всё тело ноет от того, как ей хочется, чтобы он продолжил её трахать. По лицу Итадори расплывается улыбка. Нобара слишком хорошо его знает, чтобы не понять, что в ближайшее время новых фрикций ей не дождаться. — Кто же так просит? — спрашивает он с притворным удивлением. Нобара вспыхивает от такой наглости. А Юдзи снова наклоняется к ней, легко касается губами пылающих щёк, и вкрадчиво произносит: — Попроси меня получше. Нобара даже зажмуривается. Проходит секунда, пять, десять. И тут Итадори медленно проталкивается глубже. Она выдыхает с облегчением, в голове проносится: «Обошлось!», как вдруг Итадори снова замирает. Она готова скулить от отчаяния. — Ну же, — его шёпот касается лица, как крылья мотылька. Ей хочется извернуться под ним, заставить его оказаться на спине, сесть сверху и сделать всё самой, распоряжаясь его телом. Хочется контроля. Итадори, слово прочитав по её напряжённому лицу, вдруг резко входит в неё до конца, и, пока её бьёт крупная дрожь от удовольствия, а со лба срываются капельки пота, перехватывает ловкими пальцами её руки. Заводит их ей за голову и прижимает к подушке. — Я просто хочу, чтобы ты меня попросила. Давай разговаривать. Приказать ему отпустить её — значит признать, что она не может выбраться сама. Что он победил её и сделал своей, и может взять так, как он хочет. И это злит. Никто не будет приказывать, что Нобара Кугисаки будет делать, и чего она делать не будет! Ощущение Итадори, вошедшего в неё до конца, всё ещё посылает по телу горячие волны, от которых она вся дрожит, но в эту игру могут играть двое. Нобара сжимается так, как она раньше не делала, вложив в это сокращение мышц всю силу. Юдзи зажмуривается, ловит воздух между стиснутых зубов и протяжно стонет: — Ты такая у-у-узкая! Я на тебе же… И, потеряв концентрацию, пропускает момент, когда Нобара, перенеся вес с одной половины тела на другую и обхватив ногами его бёдра, рывков поворачивается. Перевернуться получается лишь отчасти. Они оказываются на боку — он по-прежнему в ней до предела, его руки цепко держат её запястья. — …нюсь, — договаривает он удивлённо. Тут до неё доходит смысл сказанного. И теперь её очередь оторопеть. — Ты на мне что?.. — она краснеет ещё сильнее, всё лицо горит. Итадори пользуется заминкой, чтобы снова попытаться подмять её под себя. — А может, и не женюсь, — пыхтит он, пытаясь перевернуть её обратно на спину, — до чего ты вредная! Ну, хочется мне, чтобы ты меня поуговаривала, подумаешь! — А мне, — рычит Нобара, не ослабляя хватки ногами, — не хочется! Мне хочется, чтобы ты меня трахнул, чтобы отодрал без всяких уговоров. Чтобы ты был во мне. И дальше целовал в шею! Они оба затихают, застыв в напряжении. А потом он прыскает. Она не выдерживает почти сразу же после него. Юдзи отпускает руки Нобары, и, схватившись за живот, лежит на боку и хохочет. Нобара переворачивается на грудь и стучит ногами в матрас, приподнявшись на руках и тоже смеясь. — Значит, вообще никак не будешь уговаривать? — сквозь смех спрашивает Юдзи. — Ой ли? Перекидывает руку через её спину, целует её бок, и вдруг резко выпускает воздух, щекоча кожу. Нобара вскрикивает, хохочет в голос. Юдзи тоже смеётся и смотрит на неё, а глаза у него блестят. Отсмеявшись наконец, они лежат рядом. В воздухе уже скапливается ощущение того, что второй раунд не за горами, но пока они слишком счастливые и уставшие. Она гладит пальцами его лицо, касаясь причудливых разрезов на скулах. Юдзи лежит, закрыв глаза — разве только не мурлычет. В голове у Нобары ясно и спокойно — ни одной плохой мысли. Ну, может только… — Юдзи, — зовёт она, — А Двуликому не проще взять контроль, когда мы с тобой спим? Тот приоткрывает один глаз. — Может, и проще. Да только я привык его держать. — А вдруг, — она холодеет от этой мысли, — он заберёт контроль над твоим телом прямо в тот момент, когда ты будешь во мне? Юдзи садится на постели. Берёт её лицо в ладони. Кисти рук у него большие, тёплые. Нобара тонет в этих ладонях. Гладит его руки своими. — Я не пущу его в тебя. Ни за что. Я не позволю, чтобы он тебя обидел. Для меня нет ничего важнее твоей безопасности. Идёт? Ей очень хочется ему верить. Нобара слегка кивает, насколько позволяют его руки. Юдзи убирает ладони с её лица, раскидывает руки в стороны: — Ну, иди сюда. Нобара забирается к нему на руки, и он покачивает её, обнимая и придерживая. Целует в макушку, и она не хочет думать о том, почему позволяет ему делать это, почему позволяет себе быть слабой. — Знаешь, — собственный голос выходит глухим — голова спрятана на голой груди Итадори, — мне гораздо проще расслабиться, когда ты вот так меня успокаиваешь, а не когда пытаешься заставить делать то, что я не хочу. — Больше не буду, — быстро отвечает он, — заигрался. Некоторое время они сидят молча. Итадори качает её на руках, снова целует в лоб. Наконец, она, закрыв глаза, отводит голову назад. Юдзи касается губами лба, висков, целует в кончик носа, дотягивается до щёк. Осторожно кладёт её на спину. — Продолжим? Она кивает. — Я поцелую тебя в шею сейчас. Можно? Как это сексуально. По всему телу дрожь. Итадори, задающий вопросы — определённо её любимый. Она сглатывает и выдавливает: — Да… мне нравится, когда ты спрашиваешь. — Тогда хорошо. И можешь ничего не говорить, ладно? Только кивни. Она кивает, и горячие губы Юдзи скользят по шее. — Хочу снова прижать твои руки. Могу? Она колеблется секунду, а потом кивает. Итадори садится рядом с ней, и, словно выкладывая экспонаты в музее, одну за другой вытягивает её руки на подушке. Сжимает их своей рукой. — Теперь я хочу наконец быть в тебе. Не могу больше. Она кивает так сильно, что волосы снова разлетаются по всей подушке. Юдзи устраивается перед ней, и она с готовностью разводит ноги. Он больше не спрашивает, просто вставляет и практически сразу начинает двигаться. Она ахает и сжимает пальцы в кулаки. Ногами оплетает его спину. Юдзи одной рукой упирается в матрас, другой продолжает держать её запястья. — Ты готова? Сейчас будет серьёзно. Из пересохшего горла Нобары вырывается: — Ну же! Юдзи тихо смеётся смехом победителя, и она тоже улыбается ему. А потом он действительно становится серьёзным. Задаёт бешеный темп и не сбивается ни разу. Проглатывая половину слова, зовёт её по имени. Всё сливается — их тела, их тяжёлое дыхание. Нобара не разбирает, где вскрикивает она, а где он. Единственная связь с реальностью — рука Итадори на её запястьях. Но в какой-то момент он отпускает её руки, чтобы устойчивее упереться в матрас, и Нобара растворяется окончательно. Ощущение времени давно уже ушло. Наконец о себе даёт знать физиология: Нобара понимает, что Юдзи вот-вот сотрёт её насухо. Слова отыскать удаётся не сразу. — Юдзи! Он замирает, тяжело дыша. У него подрагивают руки, розовые волосы липнут ко лбу. — Да? Что-то не так? — Мне кажется, я больше не могу. В том смысле, — добавляет она, видя, как он непонимающе хмурится, — что у меня там уже всё горит. Ещё немного, и вспыхну. До него, наконец, доходит. Юдзи сваливается рядом с ней, как подкошенный. Лежит пластом, только голову в её сторону повернул. — Да знаешь… — он тяжело дышит, — ну и хорошо… на самом деле. Я уже тоже… того. Нобара в очередной раз кивает. Больше разговаривать они какое-то время не могут. Рвано дышат, пытаясь восстановиться. Юдзи стаскивает презерватив и отбрасывает его куда-то на пол. — Если я на нём поскользнусь, заставлю тебя его съесть. — Ну дай мне хоть пять минут, женщина! Они ещё некоторое время восстанавливают дыхание. Наконец Юдзи садится на постели, скрестив ноги. Осторожно поднимает руки Нобары, одну за другой, и прикладывается губами к покрасневшим запястьям. Кожа у неё сплошь в мелких шрамах, но Юдзи, кажется, это ни мало не смущает. — А мы ведь оба не кончили, — слышит она его голос. — Я всё равно пока больше не могу, — отзывается Нобара. — Я готов перенести эту часть на другой раз. — Замётано. — Скрепим чем-нибудь? — Думаю, ты не про клятву на крови. Итадори ухмыляется во всё лицо, наклоняется над ней и припечатывает договор долгим поцелуем.