Сразу после дождя

Тучи, жуткие и злые. Они смотрели на меня сверху вниз, словно стражи, удерживая посеревшее небесное лико. Кажется, их что-то огорчило. Слезинки, одна за другой, приземлялись на измокшую до нитки траву, вращаясь и поддаваясь порывам ветра. Кап-кап, кап-кап, жаловались они. Да уж, кажись у кого-то на небесах сейчас истерика… Я перевел взгляд от засаленного окна на что-то непрерывно бормотавшую Лилию Павловну. Что именно она пыталась донести было для меня вечной загадкой, вот уж не шарю я суждено ли мне вообще что-то понять, пиная в школе хуи на протяжении всего обучения. Голова стала какой-то необычайно тяжелой, казалось, словно шейные позвонки не выдержат и малейшего кивка. Голова, как свинцом налитая – вроде бы так описывают это чувство. Увы, мои мозги от и до были забиты невыносимым полчищем проблем, от каждой из которых уже тошнило. Наверное, поэтому ни алгебре, ни геометрии там места не нашлось. Ебучие проблемы… одна даже неуравновешенная мать чего стоит, а многочисленная нагрузка на психику в роли непрерывных детских пропаж лишь усугубляла ситуацию. Повалившись на парту от безысходности, я попытался прогнать вон каждую мысль, что приносила мне дискомфорт. Дождь заметно усилился, а меня долбило невыносимое желание покинуть душный класс. - Эй, Бяша, - послышался шепот откуда-то сбоку. От неожиданности я даже немного вздрогнул – ну ты чего, а? – обеспокоенно спросил Ромка. Я устало сомкнул веки. И без него знаю, что развалился на всю парту, не оставив ему и четвертинки. - Че не так-то, на – вяло бросил я, немного отодвигаясь. Было трудно подобрать себя с исцарапанной поверхности парты, однако я все же попытался сгрести себя в охапку, и в прямом смысле взять себя в руки. Все тело ощущалось желейным, таким, словно внутренности вот-вот покинут мои пределы, смачно вываляться за наружу. - Брось, братан, ты которую неделю еле двигаешься – не нужно было переводить взгляд на Ромку, чтобы понять насколько обеспокоенно он смотрит. Я лишь закатил глаза, ожидая продолжение фразы, что уже успел выучить наизусть. Рома, не сдаваясь, все талдычит и талдычит мне все тот же вопрос – когда ты уже блять поделишься со мной причиной этих твоих пиздостраданий ? – мощно, Ромыч, а когда ты уже заебешься этим интересоваться ? Я многозначительно молчал, когда как взгляд Ромки становился все более испытывающим. - тебе своих проблем мало ? – наконец выговорил я, расколовшись под тем самым психологическим давлением, которому подвергал меня друг своими гляделками. Я прекрасно знал, что Рому вряд ли устроит мой ответ сейчас, раз не устраивал вот уже на протяжении нескольких недель. В глубине души я бы и сам рад рассказать, пожаловаться и вообще поистерить хорошенько, но осознание того, что не меня одного мучает бессонница, тревожность и прочие недуги не давало мне сойти со старта протяжного нытья. Я знаю, что Роме сейчас далеко не легче, просто способов справиться с этим дерьмом у него куда больше. Ромка не из тех, кому необходимо поплакаться на чьем-либо плече, чтобы почувствовать себя лучше. Ему не нужны обнимашки, нежности, да и вообще любой физический контакт. Однако, он давал себе покуражить немного по-другому, ведь в его понимании в том, чтобы закинуться водочкой перед школой для храбрости не было ничего дурного. Я никогда не осуждал его позицию, но все-таки было бы куда легче, если бы в Роме не было осуждения по отношению к любому проявлению тактильности, "телячьих нежностей", как он всегда выражался. - Э, ты че, а как же наш покалеченный Вольтрон ? Если ты будешь все так же отдаляться от нас с Антоном, то от него и вовсе ничего не останется – возразил Ромка, придвигаясь ко мне на порядок ближе, дабы заглянуть мне в лицо. - Ага, супер, на – пробурчал я в ответ, думая о том, как же он не понимает, насколько же я своим молчанием «им с Антоном» облегчаю жизнь. По крайней мере не увеличиваю количество тех проблем, от которых плечи уже итак прогибаются у обоих. - Да ладно тебе, скажи ты в чем дело, жалко чтоль – Рома стоял на своем, сверля меня своими светлыми глазами, очевидно ища причину моего увядающего вида – слушай, неужели дело в Тохе ? Ты в натуре не смог привыкнуть к нему за 3 года дружбы ? – размышлял он. - Бля, да причем тут Тоха, на – я закатил глаза, пытаясь увильнуть от внимательных глаз – просто успокойся – почему же я молчу ? я сам еще до конца не разобрался. То ли не хочу Рому нагружать, то ли просто боюсь показаться сумасшедшим в его глазах, ведь какой еблан в 15 лет ссытся с ночных кошмаров. Все же молчать – это лучшее решение. - Бяша ! какой же ты упрямый, зараза – недовольно шикнул Пятифанов, хмуря брови – ладно. Ну хочешь, я подгоню тебе Тетрис завтра ? Помню ты ныл, как о нем мечтаешь, или давай месяц сиги за свой счет покупаю, или может… - Ром, заебал – перебил я друга, так старающегося меня утешить. Жаба душила смотреть на то, как сильно он хочет помочь мне, но не может. Он не может избавить меня от всех тех кошмаров, забивших мою память под завязку. Он не может предотвратить наши с мамой ежедневные скандалы и перепалки. Он не может и все тут. - Но чего же ты тогда хочешь, Бяша ? – вполне логичный вопрос. И вправду, Бяша, чего же ты хочешь ? Сейчас я просто хочу перестать думать. Хочу слышать лишь кромешную пустоту, чувствовать ее всем телом, ведь каждая, даже самая маленькая мысль ощущалась огромным длинным ножом, то и дело норовящим разрубить мое сердце напополам. Но как сказать Роме об этом ? Как сделать так, чтобы мой ответ его удовлетворил ? Голова будто бы взрывалась на атомы, сотни мыслей варилось у меня внутри, но я не мог озвучить ни одной. Я молчал. Молчал и молчал. Гараж, ебаный гараж, ебаные тела в нем, ебаные жизни, которые он забарал, ебаный ад, творящийся в его недрах. На глаза навернулись слезы. Такое уже не впервые, я знаю, но все же в пик панички я никогда особо не соображал, что делаю. Вскочив с места, бросив учительнице неразборчивое «можно выйти», я выбежал в коридор, так и не дождавшись ответа. Опять, сука, опять. Мне просто надо проветриться. Невидящими глазами я смотрел куда-то вперед, плелся по школьным коридорам в надежде найти пустой класс. Как оказался за школой у своего излюбленного места с повешенным человечком, коряво изображенном на ободранной стенке, я так и не понял. Плюхнувшись на промокшую от дождя землю, не чувствуя даже холода, я принялся рыдать. Голова постепенно пустела, но слезы все лились. Больше не могу подняться, думалось мне. - Бяша – послышался чей-то хриплый голос. Я и бровью не повел. – Бяша, хули вообще происходит – Ромка явно сердился. Он сел на корточки позади меня, пытаясь перевести дух. Наверное, он так спешил меня найти, что в процессе сорвался на бег. - Я не могу, не могу, не могу – бормотал я, вперемешку с бесконечными всхлипами и вздохами. Я правда не знал что и сказать. Конечно, я плакал прежде, и довольно часто, но никогда так сильно. Я просто чувствую, что не могу больше терпеть. В присутствие Ромы же было еще некомфортнее, ведь он никогда не давал слабину, а я реву перед ним как ебаная сука,никак не норовя успокоиться. Тут я почувствовал его неуверенное прикосновение. Сказать, что это было неожиданно – ничего не сказать. Рома принялся поглаживать меня по макушке, растрепывая черные пряди. Я непонимающе посмотрел на друга. Мне было очень интересно как же выглядит его лицо именно сейчас, когда он позволил себе совершить нечто настолько для него не обыденное. Зеленоватые радужки крепко, почти ощутимо впились в мои собственные. Взгляд был немного озадаченный, однако такой же твердый, как и обычно. Немного приоткрытый рот и порозовевшие то ли от холода, то ли от смущения щеки делали его похожим на маленького ребенка, который не может решить какую-то через чур трудную задачу. Будучи стесненным столь долгим зрительным контактом, Рома немного прикрыл веки, не переставая поглаживать мои волосы. Я же потихоньку начал приходить в себя, хотя дыхание до сих пор не восстановилось и всхлипы следовали чуть ли не через каждый вздох. - Р-рома – выдохнул я, поборов очередной всхлип – м-мне очень холодно, на – пожаловался. Пятифан усмехнулся, после потянул ко мне руки. Медленно, очевидно колеблясь, он все же подхватил меня за подмышки и усадил на колени, опершись о стену. Немного потупив, он дотронулся моих плеч, имитируя неловкое объятие. Я тоже решил не оставаться в сторонке, из последних сил прижавшись к его груди. Какое-то странное чувство посетило меня. Сердце забилось, как бешеное, а в животе что-то защекотало. Я отчаянно не мог понять, чем же обусловлена подобная реакция. Пару минут назад я бился в истерике на мокрой промерзшей земле, а теперь тону в объятиях лучшего друга, захлебываясь в неизвестно откуда взявшейся эйфории. Я не смог уловить тот момент, на котором окончательно попрощался с последними частичками здравого смысла, однако мне это определенно нравиться. Впервые перед глазами стало настолько прекрасно. - Ром… – позвал я, поднимая на друга смущенный взгляд. Его запах: смесь дыма и стирального порошка щекотал нос и уже, казалось, скакал по венам. Сердце ебашило так, как будто я только что пробежал какой-нибудь Берлинский марафон. Пятифан лишь шикнул и уперся лицом мне в плече, вероятно, пряча румянец. Его горячее дыхание обжигало кожу, заставляя сотни тысяч мурашек пробегать по телу. Эти мгновения – сущий кайф, но мне хочется большего. Немного нервничая, я потянулся к его шее, обвивая ее прочным кольцом. Очень рискуя отхватить хороший подзатыльник, я осторожно пересел, чтобы наши лица оказались напротив друг друга. Ромка оказался неожиданно инициативным. Обхватив мою талию, он поддался вперед, отчего наши носы немного соприкоснулись. Я вздрогнул и с трепетом принялся ждать продолжения. Мозги уже напрочь отключились, поэтому и смущение полностью отступило, судя по всему у Пятифанова было также. - Бяша, если ты мне брат, уеби меня потом как следует, пожалуйста – прошептал Рома, но я больше ничего не слышал. Одним резким движением, я притянул его к себе максимально в плотную. Наши губы соприкоснулись. Шумно выдохнув, Пятифан попытался отстраниться, но я не позволил, лишь глубже вовлекая в поцелуй. Его плотно сомкнутые губы постепенно расслабились, будто бы давая приглашение внутрь, коим я безусловно воспользовался. Немного неопытно проведя языком по чужим зубам, я вновь вернулся к губам приятеля, целуя уже более требовательно. Ромка лишь ахал и охал, периодически цепляясь за мои волосы. Наконец, ему надоело бездействовать. В нем словно по щелчку вспыхнула бешеная инициатива. В считанные секунды я оказался вжатым в поверхность школьного здания. Пятифан уселся сверху, стараясь заблокировать любое действие с моей стороны, я же с интересом наблюдал за происходящим. Вцепившись в мои губы, он начал покусывать то верхнюю, то нижнюю, тем самым пытаясь показать, кто же тут на самом деле главный. Удовольствие было нереальным, казалось, количество эндорфинов во мне достигло своего предела. Я уже не успевал отвечать на быстрые резкие поцелуи, поэтому решил сменить тактику. Проскользнув руками сквозь мертвую хватку товарища, я прижался к нему непростительно близко. Ухватившись за его спину, я всем весом навалился на парня, от чего тот едва слышно матюкнувшись шлепнулся на мокрую траву. Я снова сверху. Бесцеремонно улегшись на лежащего Рому, я принялся расстегивать пуговицы на его воротнике. Это оказалось безумно хуевой затеей, так как справиться с этим не прекратив поцелуй было невозможно. Вдруг, рома приподнялся на локтях, отчего я сполз ниже. - Чувствуешь ? – шепнул тот, томным взглядом оглядывая мое лицо. И вправду – что-то твердое упиралось мне в живот. Шумно выдохнув, я перевел взгляд ниже. Бугорог в штанах окончательно снес мне башню. Встав на четвереньки, я одним легким движением расстегнул молнию на ширинке, давая Роминому члену хоть какой-то простор. Ромке же моя инициативность не понравилась. Желая все держать под своим контролем, он вновь повалил меня на траву, самостоятельно стягивая с себя штаны вместе с трусами. - Подрочишь ? – предложил Ромыч, с некой мольбой в голосе, отчего вопрос приобрел скорее риторический характер, мол логично, что вариант ответа тут только один. Дрожащей рукой я потянулся к его члену, выполняя поставленную просьбу. Ромка стонал во всю, пока я усердно водил рукой по его дружку. Довольно быстро кончив, Пятифан обессиленно повалился на землю. Белая жидкость стекла по моей ладони, испачкав рукав рубашки. Вытерев все об штаны, я плюхнулся на спину прямо возле друга. Так мы и лежали, пока дыхание не пришло в норму, а сердце не перестало колотить как ебнутое. - Я так смотрю мне удалось поднять тебе настроение – задумчиво произнес Ромка, разглядывая небо. - Это точно, ты настоящий друг, на – усмехнулся в ответ я. Мой недо-друг лишь прыснул и покосился на меня с наигранной серьезностью. - Ты если что обращайся, помогу так, что на всегда забудешь какого это ходить с недовольным ебалом – шутканул Пятифанов, обратно отвернувшись. Я лишь улыбнулся, ничего не ответив. Мои мысли уже были слишком далеко от реальности. Где-то там, где мы с Ромой практикуем что-то куда более интересное…