Все средства хороши!

      — Это, блядь, нечестно, — проскулил Гэвин, упиваясь жалостью к себе.       — Гэвин… — начал Ричард. Но Рид не дал ему продолжить:       — Это, блядь, несправедливо, Ричи! Почему страдаю только я?!       Андроид закатил глаза, шумно провентилировал системы и сделал новую попытку:       — Гэ-э-эвин…       — Ну что «Гэвин»?! Что ты хочешь сказать, когда так мерзко тянешь моё имя? — Рид повернул голову, фокусируясь на андроиде, и зло сощурился. Собственная нагота его не особо смущала, Ричарда тем более.       — Ты сам виноват в своём состоянии, — безапелляционно закончил Ричи.       Рид откинулся на подушку и растёр лицо ладонями. Вот так новость. Открытие! Гэвин сам во всём виноват! Чудеса! Стоило вызвать комиссию и вручить жестянке премию мира! Однозначно. Где оставить заявку?       — Спасибо за поддержку, детка! Ты прелесть, — съязвил Гэвин. Он сам отлично знал, что накосячил, и справедливо за это огребал. Но слышать подобные слова всё равно неприятно.       Он с удовольствием ткнул в сторону Ричи средним пальцем. Тянуло как-то более ярко выразить своё негодование — поорать или устроить внеплановый спарринг, — но сейчас он в состоянии только лежать и стараться не шевелиться. И совсем не потому, что они с Ричи решили разнообразить свою сексуальную жизнь и освоить новые интересные практики. Рид совсем не против заняться чем-нибудь эдаким. Но нет. Причина в том, что он… обгорел. Сука. В отпуске! В первый же день!       Гэвину было обидно и от самого факта произошедшего, и от того, что это случилось практически сразу по прилёте. Он оказался совершенно не подготовленным. На самом деле даже идея с поездкой на побережье океана принадлежала не ему. Гэвин прекрасно помнил, что давно не отдыхал, но ситуация упрямо складывалась не в пользу долгожданного отпуска, в который его пыталось выпихнуть начальство. И кредиторы ждать не станут, когда он наплещется в тёплой водичке и поймает душевное равновесие. Да и чёртово упрямство Гэвина, о котором любили посплетничать за его спиной коллеги, не позволяло свернуть с намеченного пути — до достижения цели.       Но! Есть то, на что Рид способен повлиять, а есть обстоятельства, которые выше него. Так он не мог справиться с тайфуном, угрозой ядерной войны или революцией разумных кофеварок. Честно говоря, для него вся эта свистопляска с обретением свобод новой синтетической расой прошла едва ли не фоном, пока он пытался решить собственные проблемы. Он даже в банк позвонил в лёгкой надежде, что на фоне творящегося безумия придумают какие-то новые условия по старым кредитам. Хотелось бы, чтобы их отменили или простили: есть же в серых буднях место сказке! Вероятно, где-то там, очень далеко и не в компании Гэвина Рида.       Несмотря на разгорающийся пиздец, банку оставалось глубоко пофиг на обычных людей. И даже ядерная зима не стала бы убедительным поводом.       Гэвин не то чтобы надеялся на чудо, скорее рассчитывал, что новая нестабильная обстановка спровоцирует и что-то хорошее лично для него. Можно же помечтать, нет? И это таки произошло, но совершенно не в том направлении, в котором он предполагал.       Ему подсунули напарника.       Внезапно изменившийся мир диктовал новые условия: теперь андроиды со свежеобретёнными правами и обязанностями работали в единой связке с людьми. Выстраивали коммуникации и поддерживали мир и порядок.        Так у Рида появился собственный помощник ­– Коннор версии 2.0, со светлыми гляделками и сканером, которым тому непременно нужно просветить всех и каждого, хотели они того или нет. Сказать, что было непросто приспособиться к новым реалиям, — это не сказать ничего. Механического болванчика Гэвин воспринял как робоняньку и не особо переживал за их коммуникацию, которая в принципе сводилась на нет.       Рид на фоне перестройки мира решал свои мелкие — в глобальном плане — бытовые сложности. Долги по кредитам — как удавка на шее — перекрывали кислород и не давали нормально жить, лишь существовать. Агония с выплатами основной задолженности и процентов по ней растянулась почти на два десятилетия. Но Рид, упрямая сука, боролся всегда, рассчитывая исключительно на собственные силы и выживаемость. И выгребал. Не без потерь, но он всё ещё держался на плаву. В отличии от некоторых. Не будем тыкать пальцем в сторону кладбища.       И всё продолжалось как обычно: чудовищная нагрузка в департаменте, куча дел, которые требовали немедленного решения, и отсутствие отдушины. На это не оставалось ни сил, ни желания.        В сложившуюся неприглядную ситуацию ворвалась ранее не учтённая неизвестная — его суперсовременный напарник-андроид.        Как бы Рид ни старался отгородиться от лишнего взаимодействия, выходило из рук вон плохо. Жестянка взял имя Ричард и то ли скачал софт, то ли ему изначально вшили в программу, но он буквально действовал по схеме: «Если что-то не получается, пробуй снова, и снова, и снова. Настойчивость побеждает».       И это, мать их так, работало.        Ричард медленно просачивался во все сферы жизни Рида, которые ещё не отвалились за ненадобностью. Стал тем, кто вызывал определённый интерес. И лёгкое уважение. И, наверное, симпатию.       А начиналось всё с элементарного участия: Ричи оказалось не всё равно. Сколько Гэвин спал и спал ли вообще, чем питался и как много стрессовал. Рид и забыл уже, как это — ощущать, что о тебе кто-то заботится: слишком давно испытывал подобное. Воспоминания успели подёрнуться дымкой забвения.       Ричард крошечными шажками — методично и практически незаметно — отвоёвывал себе место в сердце заёбанного детектива, отодвигая на второй план заботы и неприятности.        За последние полгода границы их взаимодействия расширились значительно дальше рабочих аспектов. Если сильно приуменьшить. Но никому об этом знать не обязательно. Гэвин никогда не афишировал свою личную жизнь и не собирался этим заниматься.       Ричи, находясь рядом с Ридом двадцать четыре на семь, не мог не заметить, что тот работал на износ. Продвинутый андроид решил, что его человеку для восстановления сил необходим перерыв в работе на несколько дней. И солнечные ванны. Но не собирая улики по заброшкам и обоссанным переулкам, а лёжа на шезлонге где-нибудь у тёплого океана. И, естественно, озвучил всё Риду.       Гэвин и не против такого предложения: возможность предаться праздному ничегонеделанию казалась прекрасной… и недостижимой, как идея о вечной молодости. Он всего лишь месяц назад закрыл огромный кредит, доставшийся в наследство от родителей, урезав и так немногочисленные траты до минимума. И теперь, мягко говоря, не располагал лишними средствами. И нелишними тоже.       В принципе, в финансовом плане была напряжёнка, поэтому он и продолжал брать чересчур много смен, несмотря на осторожные протесты Ричарда. Жестянка должен понять. Рид почти всю жизнь прожил, выплачивая долги и подчищая семейные «хвосты», и сейчас хотел вдохнуть финансовой свободы. А если ехать на отдых, то это дополнительные траты, и наверняка немалые. Нет, андроидам тоже платили за их труд, но не так уж и много, и выходило гораздо скромнее, чем у кожаных коллег.       Но у Ричарда упрямства не меньше, чем у Рида. Поэтому, заручившись предварительным не очень внятным согласием Гэвина, Ричи пообещал, что поездка не окажется затратной. Он мониторил самые дешёвые туры и отели: в целом, где можно приятно и с пользой провести несколько дней и не остаться совсем уж без штанов. Собирал данные, анализировал, ранжировал и… нашёл.       А затем взял в настоящую осаду Рида, убеждая в своей правоте. Оказалось очень сложно сопротивляться мягкому напору, и чудесным фотографиям, и обещаниям, что поездка будет замечательной и Гэвину стоит лишь выдохнуть и расслабиться. Положиться на Ричарда. Позволить себе отдохнуть.        И Гэвин поддался искушению. Но поставил условие: раз они оба едут к морю и Рид будет восстанавливать хрупкое душевное равновесие в мире и покое, то и Ричард займётся тем же самым. То есть не станет писать виртуальные отчёты, сёрфить в интернете и искать несостыковки в оставленных делах. Проведёт это время как обычный человек, а не суперкомпьютер. И Ричард согласился не раздумывая.       К началу марта ушлый андроид пробил ему давно положенный отпуск, Джеффри едва не перекрестился, когда подписывал приказ для Гэвина. Вероятно, боялся, что Рид передумает в самый последний момент. Себе андроид оформил дни без содержания, чтобы не вызывать лишних вопросов, но совсем не факт, что получилось обмануть начальство такой примитивной уловкой. Но Фаулер был счастлив пару недель не видеть в департаменте заёбанную физиономию Рида.       Короткие сборы, несколько часов перелёта — и Джексонвилл встретил их удушающей жарой и колючим горячим воздухом, который, казалось, невозможно вдохнуть. Именно это ощутил Рид, сойдя с трапа самолёта. Но сложности возникли только на пару минут, потом стало полегче. Всё же воспринималось это больше на контрасте с холодным, весенним Детройтом.        Пусть Гэвин и одобрил поездку, но он буквально чувствовал, как сквозь пальцы утекал контроль над собственной жизнью. И вылилось это в то, что ему не понравилось всё: и то, что место туристическое, а значит, окажется много людишек; и то, что жить они будут хоть и у моря, но в частном секторе, где всегда беды с безопасностью; и не в отеле: андроид забронировал комнату у местного жителя. Гэвин понимал, что его разочарование необоснованно, но ничего не мог с собой поделать.       На все разумные и логичные ответы андроида в целесообразности именно такого расклада Рид упрямо поджимал губы и морщил перебитый нос.       Гэвин не ожидал, что его невнятное бульканье, что «было бы неплохо отдохнуть», воспримется как сигнал к действию. Проблема заключалась ещё и в том, что Гэвин не привык делить с кем-то жилплощадь. В принципе. Он как псих-одиночка: ему никто не нужен. И другие похожие фразы крутились в его голове на постоянной основе. Гэвин длительное время убеждал себя в этом и даже преуспел, пока в его жизни не нарисовался андроид.       После того, как их взаимоотношения приобрели более интимный характер, Ричи неоднократно оставался ночевать в квартире Гэвина, но официально они не встречались и тем более не жили вместе. И лишь подъезжая к чистенькому двухэтажному домику, Гэвин в полной мере осознал, что сейчас они с Ричи станут постоянно находиться рядом — нос к носу. Не на привычной работе, заваленные кейсами по самые уши.       На отдыхе, в экзотической стране — это совершенно иное дело.       К тому же с ними ещё окажутся совершенно чужие люди, с которыми придётся делить общую кухню.       — Мистер и миссис Гамал уехали погостить к своей родне, пока мы здесь. Так что о посторонних не переживай.       Гэвин скептически выгнул бровь:       — Какое неожиданное стечение обстоятельств.       — Нам повезло, — елейным голоском продолжил андроид.       — А чем мне питаться? Ты же знаешь, я ненавижу стоять у плиты.       Ричард, ласково улыбаясь, пообещал:       — Я буду готовить тебе самые изысканные блюда из местных продуктов, и ты не заметишь неудобства нахождения на чужой кухне. Если хочешь, отсыпайся в комнате.       Гэвин прекрасно осознавал, что тратиться на продукты выйдет гораздо дешевле, чем обедать в кафе и ресторанах. С Ричардом ещё проще: тот подготовил для себя несколько пакетов с синей кровью. Рид упрямо шутил про синтетических вампиров, а Ричард, как обычно, не реагировал на такие подначки.       Но Гэвин обвёл взглядом маленькое, но уютное помещение, решая к чему бы ещё прицепиться. И его настигло озарение.       — Ты же помнишь, о чём мы договаривались? — прищурился Рид.       — Ты действительно хочешь оставить меня без связи?              Гэвин потёр нос. Он понимал, что и от своих условий отказаться не может и не имеет права подставлять Ричи. Пришлось искать компромисс.       — Я же не изверг. В экстренных ситуациях пользуйся всеми возможными ресурсами. Надеюсь, этого не случится, но мало ли. В остальное время будешь пользоваться интернетом, как обычный человек, пока мы обитаем в этом «райском уголке». Подключишься к вайфаю, пострадаешь на пару со мной.        Ричард притянул его, чмокнул во влажный висок и пошутил-предположил:       — Гэвин, у тебя ПМС? — и улыбнулся, паскуда, с таким добродушным участием, что Риду стало тошно от собственного поведения.       Гэвин лучезарно улыбнулся в ответ, продемонстрировал фак и пошёл осваивать территорию, где им предстояло провести восемь дней и семь ночей.       Фотографии с реальностью отличались как небо и земля. Но комнатка оказалась довольно большой, чистой и… скромно обставленной. Главное, что имелся набор необходимых вещей: траходром, телевизор и кондиционер, чтобы не расплавиться от жары.       Гэвин упал на кровать и раскинул руки, протяжно выдохнул.       Что ж, пора себе признаться: Гэвин не умел отдыхать. Забыл, как это делается.        С момента гибели родителей прошло много лет. Его жизнь полностью изменилась после похорон и осознания случившегося. Все его силы всегда были направлены на выживание. Любой ценой. И когда он наконец закрыл долги, то банально впал в ступор: не понимал, как жить дальше. Внутри словно туго натянули струну, которая не позволяла ему прилечь на кровать, не выложившись по максимуму. Каждый, сука, день.       Гэвин прошёл через личный ад, повторяющийся несчётное количество дней и месяцев. Как он остался способен сохранить в себе крупицу человечности — большая загадка. А то, что её сумел обнаружить и рассмотреть Ричард, — настоящее чудо.        В последние пару лет усталость и работа вросли в Гэвина чуть ли не на молекулярном уровне. Но это, по крайней мере, привычно и знакомо. А вот чем заниматься с Ричи в освободившееся время, Рид понятия не имел. Не только же безудержно трахаться, верно?        Секс с Ричи прекрасен, и незабываем, и составлял лучшую часть его дня, несомненно. Но трахаться постоянно невозможно: член сотрётся до основания. Не размышлять же, как раньше, о текущих делах и зацепках по ним, заполняя паузы странными, нелепыми рассуждениями, чтобы разгрузить мозг. А чем ещё заниматься наедине, для Рида оставалось интригой, которую нужно раскрыть в ближайшие несколько часов.       Разложив вещи в шкаф, Ричард аккуратно подтолкнул Гэвина в сторону океана. И Гэвин пошёл. Механически переставлял ноги, пытаясь разобраться в себе и внезапно вылезшей неуверенности, которая пряталась до этого непонятно где.        Гэвин с удовольствием вдохнул непривычно влажный воздух, пахнущий солью, водорослями и желанным отпуском. Он подошёл к кромке мокрого песка, позволяя волне коснуться босых ног. Вода оказалась достаточно прохладной, но не обжигающе холодной. Пусть сейчас и не туристический сезон, но Рид бы всё равно полез купаться. Чуть позже, когда терпеть жару стало бы невыносимо.       Гэвин упёрся взглядом в линию горизонта, туда, где океан сливался с небом, превращаясь в нечто единое. Гэвин стоял на берегу, чувствуя, как волны плавно набегали на песок, касались пальцев ног, а затем и лодыжек. Всё эмоции и мысли переплавлялись в нечто удивительное, но невероятно притягательное. А ещё ощутил непривычные покой и радость, что поддался на уговоры Ричарда. И что Ричи находился за его плечом и разделял это состояние вместе с ним.       Андроид сделал шаг вперёд и встал рядом, а затем сплёл их пальцы. Гэвин уставился на их сцепленные руки, как будто в этом простом жесте не скрывалось ничего необычного. Но для Рида всё выглядело иначе. Открытое проявление поддержки и участия сейчас воспринималось намного интимнее.       Ричард смотрел то вдаль, то под ноги, видимо, это будило в нём исследовательский интерес. Он повернул голову и взглянул на Рида. В его стеклянных, ненастоящих глазах отражалась вся нежность грёбаного мира. И Гэвин нутром ощущал, как растворяется в моменте и чувствах к этому прекрасному, самому лучшему нечеловеку.        А через полчаса к ним приблизился мужчина арабской наружности и, скалясь во весь рот, на довольно сносном английском предложил:       — О, великолепнейшие гости нашего славного города. Если появится необходимость, я решу все трудности, которые у вас могут возникнуть.        Гэвин скептически выгнул бровь: они и сами замечательно справлялись с этой задачей. К тому же у него был Ричард, а он намного круче любого. ­       — Спасибо, не нуждаемся.       — Как скажете. Но вы подумайте, ладно? ­– прилипала не растерялся, пожал им руки в знак вечной дружбы и представился: — Меня зовут Аладдин.       Рид не сдержался и заржал в голос, а потом, решив, что терять уже нечего, запел песню про арабскую ночь, безбожно фальшивя, но старательно вытягивая плавные переливы звуков.       Судя по выражению лица, Ричард не понял, почему Гэвин неожиданно развеселился, но с интересом наблюдал за развернувшейся картиной. А Гэвин сделал мысленную пометку, что с ним стоит посмотреть классику Диснея и разучить пару песенок для прикола.       «Решатель» скривился, но не сказал ни слова про вокальное сопровождение.       — Имейте в виду, у вас есть уникальная возможность прокатиться на яхте, насладиться потрясающими видами океана. Мой старый друг готов взять вас на борт своей малышки за сущую мелочь! Но решать нужно быстро: яхта отходит с минуты на минуту.       Диод Ричарда моргнул пару раз: видимо, этот Аладдин что-то недоговаривал, но ничего критичного. А Рид, слушая чужой лепет, почему-то проникся этой идеей и решил, что хочет покататься и посмотреть на виды. И, чем чёрт не шутит, осуществить давнюю мечту: искупаться в открытом океане.       И они пошли, по дороге отсчитав названную сумму. И сильно удивились тому, что предстало их взору. Но это стоило того, чтобы увидеть, как вытянулось лицо Ричарда, когда он понял, на какую фигню они оба подписались, решив сэкономить.       Назвав яхтой это судёнышко, Аладдин сильно ему польстил. Но Рид всё же рискнул дать шанс их новому знакомому или его другу-брату-тестю, залезая в побитый жизнью и временем транспорт.       Помимо них на судне уже сидела немолодая пара туристов, загоревших до черноты. Явно не привыкшие к андроидам, они моментально намертво прилипли взглядом к Ричарду. Он их игнорировал с поистине королевским величием.       Поездка получилась запоминающейся хотя бы потому, что в открытый океан они так и не вышли: не позволили волны и то, что судёнышко готово было испустить дух в любой момент. Их чудо-водитель, имя которого Рид не запомнил, пытался набрать скорость, но вода через крошечные пробоины заливала моторный отсек. И приходилось останавливать лодку и вычерпывать воду ведёрком. Дважды.       Рид ржал до слёз, когда Ричард заикнулся про технику безопасности и риск всевозможных травм, араб повернулся к нему и на ломаном английском прочирикал:       — Зачем ругаться? Я по добрата вас катать. А ты недоволен. Ай-ай-ай.       Гэвин решил, что дотерпит этот балаган до конца, тем более плавал он отлично, а все ценные вещи остались в съёмной квартире.        Когда их всё-таки доставили на берег, Рид испытал прилив счастья: они живы и целы, к тому же поездка обошлась им всего в тридцать баксов на двоих, подарив неизгладимое впечатление. Гэвин с удовольствием ополоснулся в освежающей солёной воде и лёг на солнышко отогреваться. Но Ричард бдил и загнал его в тень, предварительно постаравшись натереть лосьоном от загара. А сам, немного посомневавшись, полез смотреть на рыбок, что жили в рифе. Он не нуждался ни в маске, ни в кислороде, да и холодная вода его абсолютно не смущала. Рид вспомнил, как предшественник Ричарда залипал на всю эту водную фауну, и решил, что это семейное.        А Гэвину быстро надоело лежать в тени, и он перебрался на солнечную сторону, держа в прохладе лишь голову и плечи. О чём в данный момент искренне жалел. Колени и голени жгло огнём, они покраснели и отекли. Всё, что не прикрыто тонкими пляжными шортами, превратилось в сплошной ожог. Гэвин старался не смотреть в ту сторону: ему и непередаваемых ощущений хватало. Как они возвращались с побережья — длинная постыдная история, которой он никогда ни с кем не поделится.       — Это не отменяет того, что я прав, — ласково погладил его руку Ричард.       Гэвин уже забыл предмет спора, неожиданно провалившись в воспоминания и сейчас выныривая из них.       После быстрого душа он не стал одеваться и раскинулся на кровати на манер звезды, чтобы с повреждённой кожей ничего не соприкасалось.       — Мог бы и посочувствовать.       — Ты не стал ещё плавать со мной, а предпочёл лежать тюленем на солнцепёке. К тому же ты на «яхте» доказывал мне, что ноги не обгорают.       — Но руки-то не пострадали.       — Гэвин, мы говорили о ногах, при чём здесь руки? — андроид не уловил логической цепочки.       — Потому что руки-то я защитил!       Ричард тяжело вздохнул, выпустив горячий воздух.       — Ты позволил намазать плечи кремом от загара. И всего полчаса посидел в тени. Я не понимаю, почему ты не дал позаботиться о всех открытых участках тела.       — Потому что ноги не обгорают, — упрямо и зло произнёс Гэвин. Поколебался, но всё же добавил: — Я так думал.       Расставаться со своими старыми убеждениями чертовски неприятно и болезненно. Горящие огнём нижние конечности — прямое тому подтверждение.       — Мне порой кажется, что тебе лет пять максимум, — печально вздохнул андроид, придвигаясь ближе.       — Если бы мне было пять, тебя бы засудили за секс с несовершеннолетним, — надулся Гэвин. Он и сам осознавал, что вёл себя как подросток. Вот же, блядь! Взрослый мужик, а творит всякую херню. И говнится без повода.       — Потерпи ещё немного. Станет легче, я нанёс уже третий слой крема. Скоро он подействует.       — Ни хера себе скоро! Я тут уже час лежу!       — А мог бы гулять со мной по набережной, если бы не проявлял так активно ослиное упрямство, — недовольно буркнул Ричард.       — Чё сказал?! Ну-ка повтори!       — Ты упрямый как осёл, — чётко и внятно проговорил андроид. — Но я тебя люблю и принимаю. И таким тоже.       Гэвин мгновенно «сдулся». Ругаться с Ричи — крайне трудная задача.       — Я был уверен, что прав, — тихо буркнул он. — В детстве у меня страдали только плечи и нос. Поэтому я их и защитил.       У него сохранилось не так много счастливых воспоминаний, и за каждое он держался железной хваткой.       — Этому есть простое объяснение: эти точки находятся ближе всего к солнцу, и достаётся им практически первым. К тому же ты, когда был ребёнком, наверняка не сидел, а бегал как в жопу ужаленный.       — Ну бегал. И что такого? — снова набычился Гэвин. Он испытывал слишком сложный коктейль из эмоций, и вычленить что-то одно не получалось, зато все вместе они сливались в гнев. На всё и сразу.       — В движении гораздо труднее обгореть.       Помолчали. Риду проблематично принять то, что он не прав. По крайней мере, мгновенно это сделать у него никогда не получалось.       — Пока я лежал, меня ничего не беспокоило. А сейчас-то мне больно!       Ричард погладил его по бедру. На ладонь выше колена привычно чуть смуглая кожа заканчивалась и начиналась ярко-красная. Линия идеально совпадала с длиной пляжных шорт.       — Хорошо, что это всего лишь ожог первой степени. Стало бы значительно хуже, если появились пузыри.       — Мне от этого не легче.       — Ты не представляешь, как сложно мне удержаться и не сказать: я же говорил.       — Ты только что ткнул в меня этим, — недовольно буркнул Гэвин.       Рид засопел, поёрзал и попробовал немного свести ноги. Всё-таки излишне открытая поза, уязвимая. Но стесняться Ричи глупо. Что он там не видел?       — А ты не так давно утверждал, что у тебя на жестянок не встаёт… — провокационно протянул Ричард.       — Ой, нашёл, что вспомнить. Это было сто лет назад.       — Последний раз ты высказал это, глядя мне в лицо, семь месяцев, три недели, два дня, двенадцать часов и сорок три минуты назад.       Гэвин недовольно поджал губы. Ричард незлопамятный, но его кремниевые мозги вмещали в себя огромный пласт информации. А то количество гадостей, которые Гэвин наговорил в первые рабочие дни, да и потом, не могло выветриться из памяти.       Гэвин зажмурил глаза, потёр веки большим и указательным пальцами, смиряясь со своим поражением.       — Ладно. Ты хочешь, чтобы я признал свои ошибки и посыпал голову пеплом? Будь по-твоему. Я проебался. По всем, мать его, фронтам. Не стоит вестись на араба с прикольным именем и «отличным» предложением. Так? Так! Дальше. Кожа на ногах обгорает, и это пиздец как больно. Этого хватит? Нет? У меня на тебя железный стояк, пластиковый засранец. Доволен? Что ещё? Ты мне невероятно нравишься, даже когда лезешь с нравоучениями. Всё? В чём мне ещё признаться? В том, что я убил Кеннеди?!       — Не ёрничай, Гэвин. Ты же хороший мальчик, — Ричард понимающе улыбнулся. Он определённо заметил, как на его замечание у Рида скакнул пульс.       — Ты же видишь, что я страдаю, но тебе жизненно необходимо потешить своё синтетическое ЧСВ.       — Ты не прав, Гэвин. Моё чувство собственной важности здесь совершенно ни при чём. Я люблю, когда ты не допускаешь глупых ошибок и не вредишь себе.       Гэвин тяжело вздохнул. Говорить о чувствах — своих или чужих — всё ещё ой как непросто. А выражать их намного сложнее. Но для Ричарда с этим проблем не было. Он не давил, но Рид и сам ощущал, что всякий раз, когда стоило произнести нужные фразы, он весь цепенел и во рту будто образовывалась невнятная каша. И Гэвин менял тему.       — Мне кажется, что на ноги вылили кастрюлю кипятка.       — Технически повреждения оказались бы идентичными, но я знаю, как тебе помочь.       Ричард ещё раз погладил его бедро, с упоением наблюдая, как кожа покрывается мурашками. Гэвин очень чутко реагировал на все действия своего пластикового любовника, несмотря на ершистый характер и ядовитый язык. Только Ричард и в этом его переплюнул. Точнее, техники Киберлайф: язык ему прикрутили гораздо длиннее человеческого и намного восприимчивее. А характер… под стать Гэвину.       От пары невинных прикосновений член стал наливаться кровью. Как бы ни говнился Гэвин, реагировал он всегда довольно однозначно — растущим возбуждением. И судя по тому, как расширились диафрагмы в глазах андроида, он записывал каждую реакцию своего человека. У него там наверняка терабайты видео с Ридом, а не так давно добавилось ещё порно с его участием.       — Ты думаешь, секс — то, что мне сейчас нужно?       — Считаю, что выброс эндорфинов в твоей ситуации будет нелишним, — знакомо ухмыльнулся Ричард. Он перенял у Гэвина очень много жестов, но тот совсем не против. Наоборот, только за. Так проще его понимать.       Рид уверен, что из-за «потрясающих» ощущений не сможет нормально возбудиться, но он явно не возражал поучаствовать в процессе и урвать свою долю удовольствия. За время их странной связи Гэвин успел понять: что бы ни происходило в голове у Ричи, это будет только на пользу его человеку.       Ричард опустился рядом на широченную кровать и провёл кончиками пальцев от ключицы к животу и обратно. Щекотно. Рид не знал, что будет делать его любовник, и замер, с интересом наблюдая за дальнейшими действиями. Он предоставил Ричарду выбор… и себя в полное распоряжение.       Гэвин повернул голову, наблюдая и ожидая развития событий. Ричи оказался гораздо ближе, чем он помнил, и звучно поцеловал Рида в нос. Гэвин сморщился. Он видел, как Ричард улыбнулся на такую реакцию. Рид тут же растянул губы в хищной улыбке и протянул руки вперед. Ричард позволил обхватить себя за шею и придвинулся ближе. Мгновение он всматривался в глаза Гэвина, потом склонился и увлёк в неспешный поцелуй. Его рука опять обнулила скин и стала бродить по телу Гэвина, обходя самые чувствительные места. Гэвин знал, что это потому, что Ричард сам кайфовал от процесса и хотел касаться его «голым» телом, чтобы сенсорам ничего не мешало. Пластиковый засранец специально не трогал соски или мышцы пресса, но даже так было чертовски хорошо.       Ричард оторвался от зацелованных губ, поцеловал в угол челюсти, в кадык, в судорожно бьющуюся венку на шее, выступающую ключицу, старый ожог на груди, поджавшийся живот и длинно повёл языком от паха, обласкивая старый резаный шрам на передней поверхности бедра до линии возле колена, где начинался настоящий ад. А затем подул: с повреждённой кожи на влажную полосу, что осталась от его языка. Гэвин охнул от контраста ощущений, и член встал по стойке смирно, явно одобряя действия андроида.       — Ты будешь только развлекаться или возьмёшься за дело серьёзно? — спросил Гэвин.       — Всё зависит от твоего поведения, — провокационно протянул Ричард, блестя глазами.       Гэвин прекрасно знал, что тому нравится именно дразнить, заводить так, что яйца звенели, а голова становилась приятно пустой. Но сейчас такие игры воспринимались как форменное безобразие. Он же вроде бы его лечить собирался, а не издеваться?       — То есть ни хера не будет? — недовольно уточнил Рид.       Ричи ничего не ответил, он одним слитным движением переместился и оказался между ног Рида. Гэвин успел дёрнуться и замереть в ожидании боли, если Ричард случайно зацепит обожжённую кожу. Но Ричи всегда невероятно аккуратен и точен и сейчас тоже не коснулся обожжённых участков даже краешком. Он развёл ноги Гэвина в стороны и, подхватив рукой под задницей, проложил череду коротких, жалящих поцелуев по внутренней стороне бедра. Гэвин окончательно расслабился, сильнее развёл колени, чтобы Ричард мог нормально расположиться между ними.       Рид и не думал сопротивляться, дав полную свободу действий. А Ричард никуда не торопился. Сейчас у них было всё время мира, и можно растянуть удовольствие, сделав его намного острее. Ричи стал вылизывать короткими размашистыми мазками пах и тазовые косточки, специально игнорируя напряжённый член, который упирался ему в подбородок. Гэвин знал, что на языке андроида расположено множество сенсоров, и Ричард откровенно кайфовал, когда касался самых разных фактур. Тело Рида — как фуршетный стол для него одного.       Гэвин наблюдал за его действиями, вытянув шею. Ричард поднял голову, поймал его взгляд и с удовольствием облизнулся. Этому пластиковому засранцу не подгрузили стыд! Обычно тот имел вид или невинной ромашки, или всезнающего ботаника. Пока дело не касалось лично Гэвина, его тела или его удовольствия. Тогда Ричи становился иллюстрацией к слову «порок».       Рид ощутил, как от этой картины тяжелеет в яйцах. Снова. Он решил, что если продолжит пялиться на Ричи, то имеет все шансы кончить, так и не приступив к самому приятному. Ричард уловил его настроение, протянул руку и переплёл их пальцы. У Гэвина всё внутри замерло от этой щемящей нежности.       Осознание горячей волной лизнуло его изнутри.       Господи, блядь, боже! Он влюбился в робота. В пластикового нечеловека, который оказался гораздо лучше и добрее любого, кто встречался на жизненном пути Рида.       Ричард улыбнулся и вернулся к прерванному занятию, обласкивая, как Гэвин думал, не самые чувствительные участки тела. Зря он так. Очень они чувствительные. Прямо очень. О-­­о-ох. Сука! И это Ричи даже не принялся за отсос, а Рида уже начало потряхивать от желания.              Ричард прекрасно изучил своего человека, знал, как нажать и где облизать, чтобы Гэвин снова начал покрываться мурашками и тихо поскуливать от удовольствия. Ричард уделял внимание и мошонке, и коже в паху, и внутренней стороне бедра. Этот синтетический засранец однажды довёл Гэвина до иступления, вылизывая его. Казалось, Ричи не пропустил ни одного даже крошечного участка его тела и составил карту удовольствия, которой без зазрения совести пользовался.       Когда Рид тяжело задышал и стал вскидывать бёдра, чтобы Ричард обратил уже внимание на возбуждённый до крайности член, Ричард наконец-то взял головку в рот. Восхитительно тёплый и влажный. Гэвин охнул и вцепился в его волосы руками, не позволяя отодвинуться, раз Ричи решил перейти к «основному блюду».       А Ричард был совсем не против. Он прижал головку языком к нёбу и позволил Гэвину ощутил всю её ребристую поверхность, а потом пропустил глубже, до разделяющей мембраны. Рид зажмурился, концентрируясь на ощущениях, и сильнее схватился за мягкие и как будто текучие волосы андроида.       Ричард с упоением сосал, не имея рвотного рефлекса, прикасался потерявшими скин пальцами к зацелованной коже, ставшей невероятно чувствительной. Вторую руку он так и держал сцепленную с Гэвином. И явно получал удовольствие, тихо поскрипывая голосовым модулем и начиная слегка греться. А ещё смотрел. Так внимательно и жадно, что у Гэвина путались мысли в голове. Никто и никогда его так не хотел. И не только в постели. Быть рядом с ним, принадлежать ему, дарить и получать удовольствие.       И в этот момент Ричард едва заметно завибрировал, продолжая ласкать его своим охерительным языком. Гэвин упёрся пятками в кровать, толкнулся пару раз бёдрами в самый лучший рот в мире и кончил, переживая оргазм как маленькую смерть.       О-о-о-ох, бля. Это не первый минет от жестянки, но определённо один из самых чувственных и запоминающихся.              Когда Рид растёкся по кровати, а Ричард довольно прижался к его плечу, андроид немного помолчал, но решил уточнить.       — Почему ты запел на пляже? Раньше не замечал за тобой любви к таким странным песням.       Так Гэвин понял, что Ричард сдержал обещание и не зависал в семейной сети, находя ответы на все интересующие вопросы. А следом Рид осознал, что зря парился: Ричи и так всё прекрасно знал о нём, считывал показатели, но черту никогда не пересекал. Ричард спокойно подождёт столько, сколько потребуется Риду, чтобы научиться говорить словами через рот.       А ещё с Ричи можно быть собой, даже если Гэвин не помнил, как это. Они просто станут узнавать это вместе, заново.       Гэвин протянул руку, взял пульт и, включив телевизор, начал искать нужное видео.       — Ох, детка, нас ждёт увлекательное приключение в мир Диснея. Готовься к невероятным открытиям.