1
16 июля 2023 г., 18:00
Удар оказался сильнее, чем она ожидала. Учитывая все обстоятельства, в бою она держалась достойно, однако мастерство полёта на паутине и мимолётный перерыв от глюков почему-то не уберегли её от яростных ударов Док Ок. На мгновение она задумалась: «Как-то нечестно, что у злодея есть столь мощные приспособления, когда я вынуждена опираться лишь на свою паутину и паучье чутье, сражаясь голыми руками».
Её отправили в свободное падение, слишком измотанную, чтобы осознавать, что происходит. Она оглядела помещение, восхищаясь заполонившими его разноцветными всполохами нескольких вселенных, наперегонки стремящихся разорвать коллайдер. Услышав своё имя, она отвернулась от богатства цвета и, конечно же, была встречена обеспокоенным взглядом нового Человека-паука — Майлза Моралеса собственной персоной. Он протянул ей руку, побуждая Гвен схватиться за неё. Ошеломлённая и благодарная за то, что маска скрывала подобную розовой акварели краску, которой наверняка начала заливаться её фарфоровая кожа, она тепло улыбнулась ему и сказала единственное, что смог придумать её помутнённый разум:
— Классный костюмчик.
Ей не нужно было видеть его лицо, чтобы знать, что сейчас он широко улыбался, радуясь тому, что наконец-то смог её впечатлить. Она поймала себя на том, что и сама расплылась в улыбке, несмотря на то, что они всё ещё находились в состоянии свободного падения.
— Спасибо, — ответил он с ноткой самодовольства. — Моя работа.
И выстрелил паутиной в сторону своего наставника, что ухватился за неё и прокричал:
— Это было очаровательно, команда! А теперь держитесь крепче!
Гвен закатила глаза. Она прекрасно понимала, что Питер Би Паркер решил, что они флиртуют. «Секундочку, мы что, флиртуем?»
Она сделала глубокий вдох, и Майлз запустил её вперёд, благодаря чему она впечатала кулак прямо в невыносимую рожу Док Ок. Майлз и Питер повторили за ней, вынуждая их текущую соперницу оступиться. Два подростка стукнулись кулачками, празднуя свою командную работу и спасение Гвен из лап смерти.
— Соберитесь, ребята, — заявила она. — Это надолго, — но стоило Док Ок приблизиться к трио, как из не пойми какого измерения вылетел автобус, что крепко впечатался в неё, окончательно выводя из игры. Гвен услышала смешок Питера и изумлённый вздох Майлза. — Ну или нет. Давайте уже покончим с этим.
Питер с Майлзом снова начали спорить о том, кто должен остаться. Питер попытался взять это дело на себя, заявив, что губер находится именно у него, однако Майлз удивил и его, и Гвен, держа флешку меж своих пальцев.
— Следи за руками, а не за словами.
На глазах у ошарашенного Питера Майлз спрыгнул с края, погружаясь в создаваемый столкновением вселенных хаос. Гвен солгала бы, если б сказала, что это не впечатлило её. Она зачарованно внимала каждому из его движений, ныне пропитанных новообретённой уверенностью и лёгкостью.
Никакие злодеи более не донимали её, и оставалось лишь подождать, пока Майлз разберётся с коллайдером, поэтому Гвен позволила себе расслабиться и обдумать всё, что с ней произошло.
Она вспомнила своё знакомство с Майлзом, когда он лишил её части волос и сошёлся с ней в неуклюжем медленном танце посреди Бруклинской академии «Вижнс». Да ещё и оправдал это «пубертатом». Она хихикнула, надеясь, что когда-нибудь Майлз узнает, что такое пубертат на самом деле. Она вспомнила, как на её глазах он, облачённый в ужасный магазинный костюм, учился быть Человеком-пауком. Вспомнила, но уже с меньшей радостью, как запугивала и унижала его вместе с другими Пауками, чтобы доказать, что он не готов. Вспомнила мгновение, которое, как она думала, будет их прощанием навсегда. Лёгкая дрожь охватила её тело, а трепет заполонил собой все лёгкие, когда она поняла, что нарушила своё единственное правило, единственное обещание Питеру — не обременять себя друзьями, чтобы спасти свой город (и всю мультивселенную), ведь тогда не смогла спасти его самого.
— Ребят! Луч под моим контролем! Давайте сюда! — прокричал Майлз с потолка комнаты. Гвен сделала глубокий вдох и присоединилась к нему.
Когда все остальные Пауки простились, она с тревогой прикусила губу, так как не знала, увидит ли Майлза ещё когда-либо, и от одной лишь мысли об этом часть её сознания уже хотела забиться в угол и расплакаться. И когда он только успел запасть ей в сердце?
Будучи уже без маски, он мягко улыбнулся ей и сказал голосом, что был чуть ли не теплее его глаз:
— А теперь мне можно похвалить твою стрижку?
Гвен стянула с себя маску, с улыбкой вспоминая, как сказала ему: «Не смей хвалить мою стрижку».
— Ты же знаешь, что я старше тебя? На пятнадцать месяцев, но это довольно существенно, я считаю.
— Что же, Эйнштейн ведь говорил, что время относительно, верно?
И вот он снова отпустил это дурацкую шуточку про время. С теплотой Гвен вспомнила то, как застенчивый и ещё не прошедший через «пубертат» Майлз опоздал на занятие и выдал эту глупую шутку, которая даже не была смешной, и она единственная посмеялась. Вспомнила, как сильно он заинтересовал её. И понимая, что щёки её опять начали заливаться лёгким оттенком розового (и вместе с тем понимая, что у неё не выйдет спихнуть это на освещение), она решила отвернуться.
— Неплохо, — усмехнулась она.
Наступила неловкая пауза, полная напряжения и грусти, и Гвен обеспокоилась, что на этом их прощание закончится. Майлз прервал и эту тишину, и вихрь её мыслей:
— Друзья?
Он протянул ей руку, и она сразу же взглянула на него, ожидая увидеть в его взгляде желание, жажду, что угодно, что потребовало бы от неё большего, чем она была готова предложить. Но когда посмотрела она на него из-под ресниц, то была поражена невинностью его глаз, чьи радужки были подобны блестящей карамели, что обмакнули в мёд; подобны лучистому солнцу, что завершает своё нисхождение. И вокруг глаз этих ныне образовались морщинки искреннего понимания, глубокого терпения. В этот самый момент она осознала, что происходит. Выбор был вверен ей. Именно ей предстояло решать, готова ли она снова впустить кого-то в свою жизнь. Это было обещанием. Обещанием того, что если она впустит его за свои стены, чего она не делала с тех самых пор, как потеряла Питера, то он позаботится о ней и будет ей другом. Обещанием того, что он ничуть не обидится, если она решит, что ей это просто не нужно.
От предоставленного впервые со времени её величайшей ошибки выбора она ощутила невероятное облегчение и удовлетворение. Гвен резко выдохнула и только тогда поняла, как долго уже размышляла. Она подняла взгляд, замечая зачатки беспокойства в его дружелюбных глазах, и не стала противиться улыбке, растянувшей её губы. Будучи лишь призрачным отголоском той, кем была до встречи с Майлзом Моралесом, она обхватила его руку и сжала её.
— Друзья.
Гвен отметила, что улыбка на его жизнерадостном лице тут же стала ярче, и не могла не улыбнуться шире в ответ на эту картину.
— Круто, — прошептал он, совершенно очевидно стараясь сохранять невозмутимость.
Она подумала было сказать что-то глупое на прощание, например, «Снюхаемся позже!», но затем напомнила себе, что Майлз Моралес был воплощением солнца и потому заслуживал большего, чем дрянного прощания. Всё-таки Гвен будет действительно скучать по нему, и, быть может, он был небезразличен ей сильнее, чем ей хотелось бы. Поэтому она сжала его руку в последний раз, посмотрела в глаза тягучего золота и прошептала:
— Ещё увидимся, Человек-паук.
Никто из них не мог быть уверен, что они и вправду ещё увидятся, однако впервые за долгое время Гвен отметила, что на сердце у неё стало чуть легче, стоило ей позволить прорасти в нём надежде на то, что слова её были обещанием.
