Пусть он придет

      Считать дни? Это было самое бесполезное занятие, которое можно только придумать. Первые сто шесть дней она верила, что выберется отсюда живой и невредимой, вернётся к друзьям, к своим близким, скучающим по ней, как она считала, чуть ли не ежесекундно, но сейчас в голове крутилась лишь одна мысль: пусть он придет.       Нет, считать дни все же не бесполезное занятие. Так она хотя бы поймет, на сколько он ее оставил, и как долго длится это мучительное наказание. Она насчитала четыре дня. Мало, если сравнивать с прошлым разом. Тогда набралось целых двенадцать, и первые сутки девушка верила, что подохнет в этой маленькой комнатушке от тоски. Ну или от голода. Жажду она могла победить: в этом помещении была ещё одна дверь, так любезна ведущая в ванную комнату, совмещённую с туалетом. Единственное, что ей тогда оставалось – глотать не особо вкусную воду из под крана. Но это лучше, чем умирать от жажды, потому что подобная смерть была бы не очень приятной.       Иногда девушка ловила себя на мысли, что было бы действительно здорово, разбей она себе нос об этот несчастный кран. Возможно тогда он сжалится и даст, наконец, увидеть солнечный свет, пока будет везти в больницу. Но она была трусихой, не способной на такие жертвы. Да и вообще часто упускала свой шанс везде и во всем, даже когда не застряла в этой удушающей коробке.       – Хоть бы книг оставил, – шептала она самой себе, валяясь на мягкой кровати.       Одиночество начинает сводить ее с ума, но было бы гораздо проще, будь у нее хоть какое-то занятие. Девушка прыгала, танцевала, проигрывая в голове знакомые мелодии и текста песен, которые, по какой-то причине, с каждым днём забывались все больше, из-за чего приходилось додумывать или же просто напевать импровизированные произведения. Она приседала, правда немного, считала острые углы, об которые можно разбить себе голову, коих, к сожалению, практически не было, а также перечисляла имена своих одноклассников, одногруппников, учителей, преподавателей, друзей, родителей и всех, кого могла вспомнить. Но она никогда не называла его имя, которое узнала спустя две недели после заточения.       Скука. Медленно убивающая, уничтожающая ее изнутри скука. Сколько ещё ей лежать в давящей на нее тишине? А он словно смеётся над ней, дразнит, оставляя наедине с этой скукой. Отвратительно.       И все же не надо было говорить этих слов. Ему было обидно, да? Она считала это чистой правдой, но зная, чем это может обернуться, промолчала бы. Прикусила бы язык до крови, чтобы не болтать лишний раз, оставив его счастливым и хорошим. Когда у него прекрасное настроение, то и находиться тут не так дерьмово.       Она помнит, как однажды он принес свой ноутбук, с ослепительно яркой улыбкой на своем прекрасном лице интересуясь, какие сериалы и фильмы ей нравятся. Он, конечно, все прекрасно знал, но куда приятнее слушать, как человек, бесстыдно занявший все его мысли, не давая покоя ночью и днём, сам рассказывает ему о том, что ему нравится. И тогда они несколько часов подряд смотрели разные сериалы и мультфильмы, касаясь друг друга руками, переплетая пальцы, прижимаясь и вдыхая аромат прекрасного тела. Девушка действительно считала его тело шикарным, но предпочитала не озвучивать это, как каждый раз это делал он, нахваливая ее. А ещё она помнит, с какой нежностью он касался ее губ, пока по ее мягким щекам текли слезы после того, как он, не жалея своих сил, влепил звонкую пощечину. Тогда внутри нее все трепетало. Никто никогда не целовал ее так.       С ним было хорошо, но он оставил ее гнить в одиночестве. Все так же не приносит ни еды, ни воды, из-за чего девушке приходится спасаться жидкостью, вытекающей из ржавого крана. Оторвать бы себе язык, вот только это не вернёт уже сказанных слов.       Опустив свои глаза, девушка взялась за край рукава своего худи, подаренного им на ее день рождения, и задрала его. Взгляд прошелся по еле зажившему шраму, и она поджала губы, тихо всхлипывая. Память никогда не подводит, если дело касается его, и она может рассказать произошедшее наизусть, ведь картина того дня до сих пор стоит перед ее глазами. Одна шутка вывела его из себя, подарив глубокий порез на нежной коже предплечья, уродуя руку навсегда.       – Может я сойду с ума и покончу с собой? – глупо хихикнула девушка, пока в голове появлялась картина ее бездыханного тела и того, как оно могло стать таким. Вариантов было довольно много, но, к сожалению, не все возможно реализовать в данных ей условиях. Но она ведь несерьёзно, верно?       Однако парень шутки не оценил. Его брови хмуро дернулись, а взгляд не предвещал ничего хорошего. Из серых глаз намеревались полететь искорки, способные уничтожить ее мгновенно. Но единственное, указывающее на то, что парень был неимоверно зол – мрачное выражение лица, а также его рука, больно сжимающее и без хрупкое запястье девушки.       – Ты, наверное, шутишь? – в миг губы парня дрогнули в подобии улыбки, и девушка расслабленно выдохнула, игнорируя боль в запястье. Он понял! – Да, малышка Дори?       – Конечно, Верг! – поспешила его успокоить она, энергично закивав головой. – Разве я могу думать об этом на полном серьёзе?       – Действительно, – Вергилий отпустил руку девушки и аккуратно коснулся мягкой щеки. – Подожди минутку.       Встав с кровати, парень вышел за дверь, не забыв закрыть ее на замок. Провожая взглядом Верга, Дори прикусила губу и откинулась на подушки, нервно вздыхая. На секунду девушке показалось, что тот будет готов прямо на месте оторвать ей голову за необдуманно брошенные слова или, на крайний случай, задавит своим ужасающим внешним видом. Но тот, кажется, все понял и заметно повеселел.       Вновь раздался звук открывающегося замка, и Дори приподнялась, решив не встречать парня лёжа. Войдя в комнату, он стал медленно приближаться к девушке. Улыбка на его красивом лице стала куда приятней и, главное, менее пугающей, что не могло не радовать. Руки Вергилия были за его спиной, очевидно, что-то пряча.       – Что там? – заинтересованно, будто собака, Дори наклонила свою голову в бок.       Не спеша опустившись на колени перед ней, Верг подмигнул девушке, и та поерзала на месте, сгорая от любопытства. Что же там было? Дори внимательно следила за парнем, надеясь найти ответ на его лице, либо же крохотный намек. Решив не терзать бедную девушку, которая скоро свихнется от догадок, парень утолил ее интерес, вытаскивая из-за своей спины канцелярский нож.       Подозрительно прищурившись, она подняла на радостного парня ничего не понимающий взгляд, но тот лишь вложил в ее ладони эту вещь и поднялся с колен.       – Зачем? – смогла выдавить из себя Дори.       – Мне очень понравилась твоя шутка, – парень отошёл назад, а внутри Дори сжались абсолютно все органы, кроме сердца, отбивающего ритм какого-то бешеного танца. Пальцы похолодели и затряслись. – Хотелось бы посмотреть на то, как ты воплощаешь ее в жизнь.       И уставился на нее с невинным выражением лица.       – Что? – голос Дори дрогнул, а сама она отползла назад. – Верг, ты это серьезно?       – Абсолютно, – сухо ответил парень.       – Да ты... – теперь тряслись не только ее пальцы, но ещё и она сама. Страх, смешанный с нарастающим гневом, гнал кровь по ее телу с удивительно большой скоростью. – Ублюдок! Как ты смеешь?       Девушка закричала, а на ее лбу выступила вена, которую даже не заметить, будь Дори спокойна. Замахнувшись, она швырнула канцелярский нож в парня, и он ударился прямо об грудь Верга.       Покачав головой, Вергилий вновь стал делать медленные шаги в сторону отползающей, в надежде найти таким образом спасение, Дори, предварительно подняв вещь, успевшую упасть на пол.       – Ох, ну разве так можно, малышка Дори? – усмехнувшись, он пригрозил, готовой громко разрыдаться девушке, пальчиком.       – Отойди от меня!       – Сделай это! – не слыша ее пронзительных криков, Вергилий больно схватил Дори за руку, не забыв сжать так, после чего останутся уродливые синяки, и вложил нож ей в ладони.       – Перестань! – она хотела пнуть его, но вторая рука парня грубо схватила ее колено и прижала его к кровати, одновременно раздвигая ногу в сторону. Девушка зашипела.       – Просто сделай это, Дори. Ты же так хотела уйти от меня, и вот он твой шанс!       – Нет, – все попытки отбиться были тщетны, – не хочу. Пожалуйста, хватит!       – Ох, – Верг устало вздохнул. – Тогда я сделаю это сам.       Не успела Дори опомниться, как из ее ладони неожиданно выдернули нож и, обнажив лезвие, крепко прижали руку к кровати. С безумной улыбкой на лице, Вергилий приложил острый конец лезвия к тонкой коже девушки и, под громкий крик, сопровождающийся слезами и соплями, надавил и резко провел ножом вниз. Кровь моментально выглянула из пореза, стекая прямо на белую простынь.       Дори помнит, как он извинялся перед ней, нежно целуя девушку в шею, как стоял на коленях, шепча слова о том, что подобное – необходимость. Помнит, как он ухаживал за порезом, чтобы тот скорее зажил, и девушка никогда не выбросит из своей головы момент, в котором Верг дарил ей конфеты, обещая, что сладкое точно сделает ее счастливее.       Сейчас девушка была готова броситься к нему в ноги, подарить ему все звёзды с ночного неба, выполнить любое желание, да даже оставить ещё один некрасивый шрам на руке, лишь бы он вернулся.       Возможно кто-то услышал ее молитвы, ведь до ушей Дори донеслись чьи-то шаги. Вскочив, девушка бросилась к двери, и она тут же распахнулась, ударяя Дори в нос. Игнорируя боль, она сделала пару шагов назад, встречаясь с холодным взглядом Верга. Внутренности словно скрутились и перевернулись с ног на голову. Терпеть такой взгляд было хуже пытки. Свалившись на пол, девушка подползла к его ноге, обвивая ее руками, и прижалась щекой к дорогим брюкам, оставляя на них след своих слез.       – Пожалуйста, Верг!       Он молчал. Смотрел сверху вниз с безразличием в глазах, оставляя на сердце Дори ужасные раны, и молчал.       – Пожалуйста... – захныкала она. – Не оставляй меня...       Наконец его взгляд изменился. Нагнувшись, он прищурился, и слабо сжал ее подбородок, заставляя Дори задрать голову и посмотреть на него.       – Неужели ты так сильно скучала? – тон его голоса пугал больше всего на свете.       – Да...       – Как ты могла скучать, причинив мне ужасную боль своими словами? – его выражение лица сменилось, и теперь Вергилий выглядел грустным.       Да, ему больно. Дори глупая, раз позволила себе сказать такое. Она считала, что поступила правильно, ведь из ее уст вышла лишь чистая правда, но теперь не была уверена. Лучшее, что она могла сделать – засунуть свое никому не нужное мнение куда дальше и никогда не открывать рот, хорошенько его зашив. Для уверенности стоило ещё прикусить язык.       – Я такая дура! – слезы без остановки текли из ее покрасневших глаз. – Прости меня за то, что я тебе наговорила!       – Могу ли я тебя простить, если твое столь драгоценное мнение так меня обижает? – Верг надул губы и хмыкнул. – Не важно, как сильно ты извиняешься. Главное то, о чем ты думаешь, малышка Дори.       – Я никогда так не думала, – ей хотелось отрицательно покачать головой, но парень все ещё держал ее подбородок, сжимая его все сильнее с каждым разом.       – Неужели?       Дори готова была хвататься за волосы и вырывать их из своей головы, лишь бы Верг поверил ей! Последнее, чего ей хотелось – оставаться в этом, сводящем ее с ума, одиночестве. Ради присутствия парня девушка согласится со всем и на все.       – В этот раз я поверю тебе, – он потеплел и больше не выглядел таким пугающим.       Присев на корточки, Верг оказался на одном уровне с расположившейся на полу Дори и, притянув ее лицо к себе, нежно чмокнул девушку в щёчку. Смущённо отведя взгляд, она шмыгнула носом и обняла парня, крепко прижимаясь к его телу и вдыхая аромат, по которому успела соскучится.       Теперь все будет хорошо, и она не допустит необдуманных слов в его адрес. Все ведь будет хорошо, да?