Новая страница

      Вернувшись домой, Эндрю исчез в спальне, а Нил попытался найти себе занятие, размышляя о проведённой встрече. Он думал, беседа вызовет у него более отрицательные эмоции, но всё ограничилось несколькими всплесками гнева и диким смущением. Идеальный итог из всех, насколько мог судить Джостен. Кардинальным образом, конечно, ничего не поменялось, однако теперь многие мысли в его голове наконец заняли свои места. По крайней мере Эндрю не считал его идиотом всё время, что не могло не радовать. Парень не понимал, что плохого в его благодарности, но однозначно чувствовал себя неуютно этот месяц, поэтому, когда Би вместе с Эндрю настаивали на том, что он не обязан выдавливать из себя одно за счёт другого, ему немного полегчало. Как и от того, что эти чувства можно было просто проговорить и отпустить, что на первых порах будет невозможным. Наверно со временем он сможет привыкнуть к мысли, что каким-то магическим образом заслужил всё то, что имеет, но это явно будет не скоро. А узнать, что Эндрю думает на его счёт… Вот это чертовски смущающее чувство. Не то чтобы парень узнал что-то новое, он видел эти крохи эмоций по глазам блондина, чувствовал в поцелуях и касаниях, но слышать их в лоб слишком непривычно и волнительно, слишком приятно.       Осознав, до чего могут довести такие размышления, Нил похлопал ладонями по красным щекам и отправился готовить ужин. Из него действительно выходил ужасный повар, но некоторые блюда, буквально самые простейшие, Рене научила его готовить, когда Джостену пришлось остаться в общаге совершенно одному, без старого состава лисов, с новыми проблемами и так далеко от Эндрю. В свой последний год обучения Миньярд обрёл привычку готовить для них двоих самостоятельно. Просто в один день он за шкирку притащил Нила за стол, поставил перед ним тарелку и взглядом транслировал «ешь». Где-то глубоко подсознание шептало, что, наверное, он хочет его отравить, но, откинув эту глупость подальше и с огромным удовольствием умяв всю порцию, удивился изумлению на лице блондина, когда он стал нахваливать его стряпню. И спустя несколько подобных экспериментов это вошло в привычку, очень вредную, как потом осознал Нил.       Когда Эндрю выпустился, в кучу к ужасной скуке и апатии привязался ещё и неутолимый голод, потому что ни одно блюдо не обходилось без ассоциаций с Эндрю и сравнением с его кулинарными навыками. Тогда на помощь пришла Рене, которой ни один раз пришлось показать, как не спалить картошку или сделать жидкую яичницу. Джостен восемь лет провёл в бегах, поэтому умел найти еду и съесть её в любом виде, а порой обходиться без неё днями. Сбитое чувство голода в настоящем доставляло ему и соответственно Эндрю большие хлопоты. Доходило до того, что при приезде Эндрю несколько раз находил Нила жутко исхудавшим и слабым, а после его восстановления принимался вправлять мозги на место, не редко натравляя на идиота тренера или Кевина.       Запомнив несколько типов еды, Нил довёл их до определённого уровня мастерства и готовил только их. Вот и сейчас он был уверен, что с мясом по французский у него проблем не возникнет. В отличие от проблем с Эндрю, который проснувшись через несколько часов, отойдя от испытанного за сутки шока, будет очень голоден и недоволен. Размеренные действия и подсчёты ингредиентов в голове приятно расслабили парня, утащив в своеобразный транс.

***

      Эндрю боялся снова засыпать в кровати. Те крохи, что он урвал в машине, были недостаточными, а кошмар с последующим сеансом полностью лишили его сил. Слишком многое было вывернуто наружу, слишком нервным был Нил, слишком многое требовалось теперь от Эндрю. Он понимал, что никто не будет на него давить, кроме него самого. Он бы с удовольствием оставил всё так как есть, но в таком случае, как правильно отметила Би, его состояние только ухудшится. А он больше не хотел видеть испуганные глаза беспомощного Нила, которого ему пришлось оставить за дверью. Потому что он испугался, потому что был слишком уязвлён, потому что не смог пересилить себя и впустить ещё кого-то. Он упрямо убеждал себя в безоговорочном доверии к Джостену, но так и не смог подпустить его к себе без надлежащего вопроса, не мог сказать то, что крутилось сутками в голове.       Всё это требовало огромной работы прежде всего с его стороны, но надежду на хороший исход перекрывало нежелание этого делать. Словно это было против его воли, настолько сложно, что и пытаться не стоит. Чувство бескрайнего отчаяния постоянно сопровождало Миньярда, не выпуская из своих цепких лап. Он так хотел выбраться из этого состояния аморфного трупа, каким он жил до появления Нила. Этот рыжий парень ураганом влетел в его жизнь, полностью уничтожая все привычные установки, цели и несуществующие планы, заставлял снова чего-то хотеть, до умопомрачения сильно.       Каждая перемена давалась Эндрю сложнее, чем подъём на самую высокую гору без снаряжения. Конечно, первоначальный страх, граничащий с неоправданной верой в успех, создавали коктейль из непреодолимого желания закончить эту бессмысленную гонку за счастливой жизнью. Но сейчас Эндрю не гниёт в сточной канаве, как предсказывала его мамаша, и не работает дешёвой проституткой, как пророчил ему Дрейк, насилуя изо дня в день. Он является достаточно востребованным спортсменом, имеет свой дом, группу отбитых на голову сумасшедших, которые считали его своей семьёй. И двух наглых котов, один из которых разговаривал и создавал хаос вокруг себя с невозможной скоростью.       Он был почти удовлетворён. В реальной жизни для него почти не существовало страхов или того, чего он не мог бы позволить себе при желании. У него даже были желания, были эти чёртовы эмоции, рушащие его стену, кирпичик за кирпичиком каждый день. Было неизвестно, что случится, когда вся она разом рухнет, что будет ждать блондина за ней. То самое счастье или же вечные страдания и строительство новой крепости? Он не хотел этого знать. Вот только другого выхода не было, стагнация как никогда равнялась потере всего. Он не мог позволить себе потерять то, что так кропотливо складывал всё это время. Не мог лишится женщины, что почти стала матерью за годы упорной работы, не мог потерять доставучего Ники, не теряющего надежду на крепкие братские объятия. Не мог потерять ненавистного близнеца, с которым просиживал за телефоном по несколько часов в неделю, беспрестанно находя темы для разговоров. Не мог лишится самого главного жизненного источника, ради которого всё это было начато, не мог потерять Нила из-за пустого страха. Он будет стараться по своим возможностям. Из принципа не уподобится своему мученику, заставляя делать слишком многое. Он точно будет. Первый шаг, каким бы сложным не был, уже совершен. Он сможет стать тем сыном, братом, другом, да хоть, чёрт его дери, мужем, каким мечтал в далёком искалеченном детстве. Надо лишь набраться сил, надо заснуть.       Даже если кошмары и мучали его этим вечером, какая-то неведомая сила не позволяла им стать новым кризисов и пошатнуть принятое решение. Это был на самом деле лечебный сон, который загладил ещё одну рану, самую маленькую, незаметную, но начинать всегда приходится с малого.

***

      Когда приготовление позднего ужина было окончено, Нил решил разбудить Эндрю. Тот проспал уже больше трёх часов, ему стоило прерваться на еду. Поднимаясь по ступеням, Джостен понял, что дурная привычка вышагивать по не скрипучим деревяшкам всё ещё осталась при нём, хотя во времена учёбы почти полностью сгладилась. На пробу он ступил в первое попавшее место, не заметив постороннего звука. Затем ещё раз, не задумываясь над действием, и послышался скрип. Звук вышел лёгким и быстрым, но отозвался чем-то неприятным внутри. Подумав, что за такой шум он максимум получит грозный янтарный взгляд, Нил продолжил подъём быстрее, не обращая внимание на шум, который производит.       Он также остановился перед дверью, не зная, постучать или зайти просто так. Вот и итог беседы с психологом, он теперь на каждое действие будет тратить по полчаса на раздумья. На счастье, нашёлся и третий вариант. Нил тихо позвал парня по имени и на удивление услышал хриплое разрешение войти. Эндрю сидел в подушках у изголовья кровати, с телефоном в руках. Его блондинистые, с лёгким желтоватым оттенком волосы, торчали в разные стороны, а на руках и видимых из-под майки ключицах держались отпечатки одеяла. Сонные кивки, почёсывание кожи через повязки, копошение ног под одеялом, укрывающем его нижнюю часть тела. Это всё казалось таким уютным, что входить и тревожить вовсе не хотелось. Но Эндрю, заметив его замершую у двери фигуру, кивнул рядом. - Нил пришёл? – Послышался из динамика, немного надоевший за сегодня голос Бетси. - Не наговорился? – С улыбкой спросил парень Эндрю, всовывая голову в кадр, чтобы молча поприветствовать врача. - Это я позвонила Эндрю. Подумала, что вам нужна отправная точка. Я уже рассказала Эндрю, что хотела, но могу повторить вкратце, если вам так удобнее. – Миньярд кивнул на экран, призывая психолога поработать попугаем. – Хорошо. Вам не обязательно этим пользоваться, но, если не знаете, с чего начать, я бы посоветовала вам пару упражнений. Вы только недавно съехались и, думаю, уже заметили некоторую разницу, когда рядом друг с другом находитесь только вы. Так вы пытаетесь заново адаптироваться друг к другу, проверяете старые границы и устанавливаете новые. Важно понять, что они не всегда могут обговариваться вами заранее, а возникнуть сами собой, при совместном проживании, и не вызывать негатива. Может вы даже поймёте, о чем я. – О, это точно их дурашливые игры с объятиями, подумал Нил, немного улыбаясь. – Я думаю это будет хорошим следующим этапом. Когда вы сможете позволить друг другу ряд определённых действий, без уточняющих вопросов. То, что для вас обоих комфортно в большинстве случаев, что заставляет чувствовать себя лучше. У некоторых это приветственные объятия или поцелуи, пожелания доброго утра и спокойной ночи, то, что входит в хорошую привычку. Я не смею диктовать вам что делать, к этому вы должны прийти сами. Но для начала, попробуйте исследовать друг друга. Я поясню. – Бетси стала устанавливать камеру, чтобы та не мешала ей размахивать руками при разговоре, а Эндрю в перерыве дёрнул Нила за рукав, потянув на себя. Приняв это за приглашение, Нил сбросил с ног тапочки и забрался ближе к Миньярду, пряча к нему стопы под одеяло, прижимаясь чуть ближе. - Я слышал, как ты поднимаешься, - спокойно сказал Эндрю, отвечая на пинки ног Нила. - Я старался, - ухмыльнулся Нил, немного облокотившись на крепкое плечо блондина.       Когда тело в ответ не напряглось, а прохладная рука стала перебирать рыжие локоны, Джостен вернул своё внимание к телефону, где Би тихонько ждала их. - Итак. Вам надо научиться лучше понимать друг друга, не только эмоционально, но и тактильно. Я предложу вам, по настроению, прикасаться друг к другу, разговаривая при этом. Начать можно даже с пальцев на ладони. Для начала можно спросить безопасна ли эта зона на данный момент и можно ли к ней прикоснуться. Объяснить почему именно эта часть тела, а не другая вас заинтересовала, что вам в ней нравится. Другой же должен честно ответить на вопросы, а затем рассказать о том, какие чувства вызывает у него это прикосновение. Приятно оно или нет, может с этой частью связанно воспоминание, могли бы вы позволить касаться этого места всем или только своему партнёру, можно ли повторить подобный опыт и нужно ли для этого разрешение. Вам необходимо в этот момент максимально отдаться друг другу, следить за своими и чужими эмоциями и помогать, если вдруг у другого появятся сложности. Привязанность на таком уровне будет вашей опорой и в обычной жизни, а «да или нет» со временем будет не такой обязательной мерой.       Эндрю уже второй раз прослушивал это упражнение, задумываясь, сможет ли он хоть раз допустить такое. Ему нравилось тело Нила, он знал достаточно приёмов, чтобы разобрать того на части и доставить удовольствие, знал свои сильные и слабые стороны, знал где можно и где нельзя касаться. Однако взгляд Джостена был заинтересованным. Возможно, им правда стоило попробовать, потому что, если оно превратиться в «нет», никто не станет давить на другого. Это правило было нерушимым в первую очередь для Эндрю, а Нил подошёл к его восприятию с максимальной ответственностью, чем часто раздражал парня. - Это может быть интересным. В обозримом будущем, - Нил обернулся, ища поддержки. Эндрю кивнул ему, откидывая одеяло, готовясь вставать. - Прекрасно, тогда я вас оставлю в покое. Звонок был прекращён с привычными пожеланиями удачи.       Джостен наблюдал за тем, как майка сменилась на более плотную футболку, на секунды обнажая крепкую спину Миньярда, а вот шорты, в которых тот видимо решил заснуть, остались на месте. Нил не мог перестать пялится на тело своего партнёра, которое заставляло из раза в раз что-то в груди трепетать от осознания, что оно доступно только для него. - Я голоден, вали вниз. – Эндрю открыл окно, чтобы жестоко выветрить запах своего тела, от которого балдел Нил. - Я приготовил ужин. – Нил не двигался с места. - Неужели? И Пожарных до сих пор нет? – Эндрю несколькими размашистыми движениями попытался пригладить непослушные петухи волос, а когда из этого ничего не вышло, злобно зыркнул на Нила. – Что? - Ты прекрасен, - пожал плечами Нил. - Ага, особенно гнездо на башке, - саркастично добавил блондин. - Да. Оно особенно, - ещё сильней заулыбался Нил, хотя ему самому не очень нравилось показывать внутреннее счастье через улыбку. Ему всё время казалось, что он с ней ещё больше похож на отца.       Миньярд закатил глаза и вышел из комнаты, оставляя Нила там одного. Разбуженный Эндрю – это отдельный тип зверя, так говорили в универе, с чем Нил никогда не соглашался. Ещё сонный и растрёпанный Эндрю – это ворчливое, но милое создание, которое в стенах дома было готово всегда находиться с глазами, закатившимися донельзя. Но теперь Джостен точно знал, что это не от того, что Эндрю действительно раздражают те глупости, что вырываются из его рта, а потому что он так выражает свои эмоции. Да и представить милующегося и воркующего Эндрю, каким в его глазах был Аарон, Нил не мог, его просто начинало тошнить. Его устраивал обычный Миньярд, в меру любящий, в меру противный, в меру мудак. Всё в нём было идеально.       Готовый вкусный ужин, без ущерба для имущества, действительно порадовал Эндрю. Несколько часов сна оказались очень полезными и теперь его не преследовала ноющая головная боль. Нил – да, но не мигрень. Раскладывая по тарелкам одно из своих тайно любимых деликатесов, которые умел готовить Нил, Эндрю пытался справится с учащённым дыханием, после этого странного, уже не первого за день комплимента. Что-то было такое в этих наивных глазах, в этом неподдельно честном лице, из-за чего сердце парня пропускало пару ударов, а после заводилось как бешенное, требуя ответить рыжему тем же. Только вот рот не хотел произносить никаких слов, зацеловать того до потери пульса казалось вполне достаточным, чтобы выразить свою привязанность. Фу, ненависть звучит лучше.       Джостен появился на кухне минутой позже, вместе с Пушистиком на руках. Он чесал её бок одной рукой, а лицом наклонился слишком близко, отчего не было понятно, то ли он её пытается поцеловать, то ли животное пытается лизнуть парня в нос. В целом картинка была довольно уютная, домашняя, вот что приходило Миньярду на ум. Жалко, что рядом не было Дэн или Ники, которые бы могли это сфоткать, чтобы визуальное напоминание хранилось у Эндрю не только в голове. Подумав немного, блондин вытащил телефон и сделал снимок. Это произошло раньше, чем Нил вообще сообразил, что происходит, поэтому на фото он застыл именно в той позе, которая понравилась Эндрю. - Это было мило, - пожал плечами блондин и, захватив свою тарелку, направился к столу. Должно быть в этой фразе действительно что-то есть, потому что нападающий застыл на месте, хлопая глазами. Это было забавно, даже для Эндрю.       Ожидая, когда Джостен соизволит присоединиться к нему за трапезой, Эндрю подумал о том, как изменился дом, с присутствием в нём этой занозы. За исключением минувшей ночи, Миньярд больше не ночевал на балконе, потому что у него в кровати теперь находилась собственная печка, о которую тот часто не гнушался греться, игнорируя вопли парня о холоде. В доме всегда были какие-то звуки, движение ещё одного человека, тихие перешёптывания с утра или ночью, всегда больше на одну тарелку или чашку, умная рыжая посудомойка.       Эндрю наблюдал, как парень аккуратно выпустил животное на пол, и, наклоняясь к нижнему шкафчику, пытается одной рукой выудить кошачий корм, а другой почесать пятку, подпрыгивая на месте, чтобы не упасть. Он всегда был таким, неуклюжим и жутко глупым, с ужасным вкусом стиля. Он даже сейчас был одет ровно в то, что нашёл в стиральной корзине, блондин был в этом уверен. Как ещё объяснить эти драные шаровары до колен, заправленную в них растянутую майку, которая, между прочим, не его, мохнатые носки и старую бандану из лисьего спортивного набора на одном человеке? Всё в разнобой и не впопад, так по Ниловски. Больше Эндрю пугало, что он стал попускать такие выходки, когда они оставались дома наедине, кажется это способно вызвать нездоровое привыкание, и тогда он больше не сможет нормально контролировать, в каком виде тот выходит с ним на люди. Этот беспорядок частенько поднимает бурю, внутри блондина, желание закутать оборвыша во что-то тёплое и большое. И при всём при том этот человек далеко не беден, с красивой, Эндрю не мог не признать, привлекательной фигурой, который мог нормально одеваться. Чёртово удобство, кот его дери. В то же время был в этом присущий только Нилу шарм, ну или он в таком прикиде просто слишком напоминал того перепуганного бомжика, которого парень впервые увидел с Ваймаком и Кевином, и теперь ему просто жалко выгнать его на улицу. Если это изначально был какой-то хитрый манёвр, Эндрю уже не сможет распознать эту ложь, он слишком к нему привязался. К постоянному шустрому и неугомонному бегунку, который ни за что не упускает возможности влезть в старое шмотьё и вытянуть душу из бедного Эндрю. Как его угораздило сродниться с этим оборванцем.       Нил плюхнулся напротив Эндрю, закорячивая одну ногу на стул, чтобы локоть удобно обхватывал дранное колено, а другую под себя, странно при этом ёрзая, совершенно не обращая внимание на нервное глазное подёргивание Миньярда из-за носок. - Что? – Спросил тот, когда запихнул большой кусок мяса в рот и наконец заметил на себе пристальный взгляд. - Пытаюсь вспомнить, почему до сих пор вожусь с тобой. – Это была чистая правда, просто ответ на этот вопрос часто становился необычайно большим, так что Миньярд предпочитал считать его риторическим. Нил пожал плечами, возвращая всё внимание еде. - Должно быть я интересный. - Это точно, - закатил глаза Эндрю. Кухня погрузилась в тишину, перебиваемую лязганьем вилок о тарелки.

***

      Эндрю сидел на столешнице, рядом с раковиной, наблюдая как Джостен маячит от стола до него и обратно, прибираясь после ужина. Он что-то напевал себе под нос, неосознанно закусывая губу, потому что думает, что громко мычит. Какой бред, этот парень в целом не может быть слишком громким. Когда он принёс последние тарелки и загрузил их в раковину, Эндрю, поддавшись наконец этому странному мимолётному желанию, подозвал его к себе, заключая талию между своих бёдер. - Что? – Нил прижался немного ближе, не возражая. - Твоё лицо. – Коротко ответил Эндрю. - А? Что с ним? – Парень облизал уголки губ, думая, что на них осталось что-то из еды. Это было не так, но жест пробудил что-то тёмное в глубине медовых зрачков. - Мне пиздецки нравится твоё лицо. – Миньярд легко провёл ладонями верх по шее, очерчивая большими пальцами линию подбородка, двигаясь к вискам. Ему легко удалось ухватиться за кудрявые пряди, которые выбивались из банданы и прикрывали скулы Нила. Он завёл их за уши, несколько раз повторяя движение, но уже по контуру ушной раковины, отчего лицо рыжего приобрело немного румяный оттенок. Движения Эндрю становились медленнее, погружая обоих в лишённое времени пространство.       Подобные нежности очень контрастировали с пустым лицом Миньярда, хотя определённое удовольствие тот испытывал. Нил чуть наклонил голову в бок, чтобы сильнее прижаться к одной из ладоней, немного прикрывая глаза. После очередного поглаживания мочки, Нила пробило на дрожь, и он немного вжал голову в шею. - Ещё и уши, - спокойно добавил блондин. – Веснушки, - парень провёл одним пальцем по сгибу между носом и щекой, дотрагиваясь до самых ярких пятнашек на лице, - глаза, - Эндрю посмотрел прямо в них, смущая таким пристальным вниманием. – Такие глубокие, как океан. Я сразу понял, что они не могут быть простого блеклого цвета. Первый взгляд меня заворожил. - Когда вы первый раз притащили меня в «Райские сумерки?» - Решил уточнить Нил. - Точно. Не будь под таблетками, вряд ли оторвал взгляд от них. – Это было так честно, что у Нила перехватило дыхание. - Ты накачал меня наркотой, - напомнил парень, его голос стал немного грубее. - Ты не оставил мне выбора. Я не мог довериться тебе только из-за красивой мордашки. - Значит тогда она была красивой? -Лукаво ухмыльнулся Нил, и шрам на щеке растянулся шире. Видимо ощутив это, парень прикусил губу. Дурачок. - Она и сейчас меня заводит. – Эндрю прикоснулся к шраму на щеке, слишком невесомо, чтобы почувствовать, так сильно он боялся причинить там ещё больше боли. – Этот шрам… - Да, я тоже не в восторге, - немного печально добавил Джостен. - Ничего подобного. Он есть, и он тоже прекрасен, как и остальные шрамы. Я расцелую каждый из них, - серьёзно пообещал Эндрю, наклоняясь чуть вперёд. Пальцами одной руки он надавил на губы, заставляя их разомкнуться. – Рот. Этот чёртов рот. Всегда такой наглый. - Тебе нравится, - самодовольно заметил Нил, хотя говорить было неудобно. - Нравится, - согласился Эндрю. – Нравится звук твоего голоса, хотя он всегда очень тихий. Твой смех, словно музыка. Не смей скрывать его от меня, из-за дурацких мыслей - Миньярд сильней оттянул нижнюю губу, наклоняясь так близко, словно вот-вот поцелует. – Это выражение лица – лучшее, что только можно представить.       Лёгкое прикосновение тёплого рта к своему вытащили из Нила два прерывистых вздоха, за которыми последовали посасывания, на всё той же нижней, потрескавшийся от частого закусывания губе. Эндрю не пытался углубить поцелуй, просто поддразнивал, наслаждаясь податливым Нилом, получающим удовольствие от таких простых ласк. - Всегда такой мягкий, - ухмыльнулся Эндрю, услышав смущённый всхлип. Это действительно может быть весёлым. – Обожаю всё что вылетает отсюда. - Даже раздражающее? – Нашёл в себе силы поддеть Нил, переводя дыхание от такой откровенной ласки. - Всё в тебе раздражает. – Эндрю соприкоснулся кончиками их носов, впитывая энергию через пальцы, что продолжали блуждать по отчаянному лицу. Щёки, скулы, уши, всё было таким знакомым и тёплым, безопасным, любимым. И признать это вот так, в одиночку на их кухне, нашёптывая откровения, чтобы никто кроме Нила их не услышал, было правильным. Будто всегда было так. Слишком много чувств Нил позволял ему ощущать, слишком много надо было передать, сказать. - Мне нравится, что ты делаешь, - неуверенно поддержал его Нил. – Это, - он крепко зажмурился, будучи не готовым поддерживать зрительный контакт такой силы, при таком маленьком расстоянии. Эндрю почувствовал, как появляются складки на чужом носу. – Слишком нежно. - Мне остановиться? – Без скрытого смысла спросил Миньярд. Он чувствовал, будто они сейчас переходят какую-то черту, которую раньше не было видно. Он не имел права осуждать Нила, если тот ещё не был готов. - Нет, - Парень помотал головой, из-за чего их носы ненадолго потеряли друг друга. – Мне нравится, - твёрдо заявил он, немного отстраняя голову. – Мне нравится, когда ты проявляешь заботу обо мне, особенно… особенно так. Это приятно.       Вернувшаяся на лицо рука, стала обрисовывать контур губ, что стали расползаться в скромной улыбке. Такой безумно прекрасной. Пальцы следовали за уползающими в разные стороны уголками губ, что почти сразу раскрылись в лёгком смехе от щекотки. Нил положил свою ладонь сверху на ладонь Эндрю и провёл ей по своему лицу в сторону щеки, оставляя её там. - Чёрт, твои руки, - попытался что-то объяснить Нил, - так странно. - Твоё потерянное лицо того стоило, - ноги Миньярда сильнее стиснули Нила, подталкивая ближе. – Так что с моими руками? - Ты невыносим, - тая под ладонями голкипера, прошипел рыжик, собираясь с мыслями, вновь прикрывая глаза. – Они… слишком точные. – На поднятую бровь, Нил со вздохом попытался уточнить. – Ты всегда знаешь где они должны быть, что надо сделать. Слишком хорошо умеешь манипулировать этим. Меня это сбивает с толку, но… в хорошем смысле. Мне нравится ощущать их уверенность и силу. Это успокаивает.       Эндрю не раз обращал внимание на повышенную чувствительность Нила, но никогда не связывал это с самими ощущениями рук, которые рыжий испытывает на себе. Возможно ли, что у Нила есть какие-то кинки на его руки? Это вполне интересно. Как и то, в курсе ли Нил, что вообще такое кинки. Осознавать, что в чём-то простом, базовом, таком как руки, этот идиот умудрился найти для себя якорь, успокоение по истине странно. В чём-то настолько грубом, что всегда раньше лишь причиняло боль другим людям, многочисленные мозоли и трещины тому доказательство. Нил взял одну руку голкипера в свои, держа их на уровне своей груди, разглядывая её. - Ты… твои шрамы тоже не безобразны. Ни один из них, - слегка подняв голову произнёс Нил, заглядывая Миньярду прямо в душу. – Они показывают, как многое ты пережил, чтобы сейчас быть здесь. Я уважаю каждый из них. - Это просто ещё один твой фетиш. – Пожал плечами Эндрю, не желая признавать, насколько важны эти слова. Насколько они были важны ещё десятки лет назад, но которых он дождался только сейчас. - Если это даёт мне право восхищаться ими, как одной частью твоего прекрасного тела, то я согласен. Глупый, глупый рот, глупого-преглупого Нила Джостена. - Думаю у тебя тоже есть определённый фетиш, на счёт комплиментов. – Усмехнулся Нил, перенимая правила игры. – Твои уши выдают тебя с поличным. Не в первый раз кто-то указывает на них, когда Миньярд чувствует себя неловко. Что случается достаточно редко. - Я уже говорил, что ненавижу твои глаза? – Прорычал Эндрю, снова сталкивая их лбами. - Только что-то про обожание океана, - хмыкнул Нил, чуть сильнее сжимая чужую ладонь. – Почему я не могу сказать правду? - Какую правду? - Ты прекрасен. – Эти слова выходили очень легко, словно были само собой разумеющимися. Джостен действительно уже давно так считал. – Я хочу, чтобы ты знал, каким я вижу тебя. И я вижу не монстра, как бы ты не пытался меня переубедить. Я вижу твою любовь. Не только ко мне. К Ники и Аарону, даже к Кевину иногда, словно он твой надоедливый ещё один младший брат. К Бетси. У тебя большое сердце, способное к глубоким чувствам, которое заслуживает быть любимым. Ты заслуживаешь быть любимым, Дрю. И я очень надеюсь, что смогу дать тебе достаточно.       Сияющие глаза Джостена были пропитаны такой искренней нежностью, что Миньярд просто не знал, какой колкостью задушить это приятное тёплое чувство, патокой растекающееся внутри. Он всю жизнь мечтал заслужить хоть чью-то любовь, терпя даже самые жуткие пытки, разочаровываясь в каждом, кого встречал на своём пути. И вот он, рыжий беглец, готовый положить свою голову за каждого, кто проявил к нему совсем немного дружелюбия, стоит перед ним, абсолютно безвозмездно предлагая всю свою любовь. Могло ли это называться иначе, чем мечта? Самая что не на есть несбыточная. - Ты наркоман, - только и смог выговорить Эндрю. - Ну, тогда ты мой бэдтрипский ангел, - Нил не стал подавлять широкую улыбку, которая поднимала щёки на столько, что от глаз виднелись только полумесяцы. – Можно ли мне обнять тебя, Дрю?       Только сейчас Миньярд понял, что все те касания не проходили проверки на согласие. Но ни одно из них не вызвало паники или страха, как он думал изначально. Только тёплое удовольствие. Мягкое чувство надёжности и принятия.       Вместо ответа блондин отстранился, перемещая обе руки на тёплую шею парня. Он недолго поглаживал шершавую кожу, переходящую в волосы, чувствуя под пальцами ровный пульс, впитывая нежную улыбку, пронзившую губы Нила, который замер в спокойном ожидании. Он не умел обниматься, никто, кроме Нила, до недавнего времени не пытался этого делать, по-настоящему, с взаимностью. Бетси выбрала такой способ прощания, потому что видела в Эндрю несчастную искалеченную душу и искренне верила, что её забота, передающаяся таким образом, может что-то поправить. Парень был не против, действительно ощущая на себе что-то вроде материнской заботы, которую никогда не получал.       Объятия с Нилом требовали немного другой отдачи, которую Эндрю никогда не оказывал, он не совсем знает, как это делать. Опустив одну руку на поясницу, Миньярд дал дополнительный импульс, призывая Джостена немного склониться над ним, прижавшись теснее. Как ни странно, свою часть выполнил и Нил, осторожно обхватывая руками плечи Эндрю, укладывая свою голову тому на плечо, прижимаясь губами к шее. Вторая рука Эндрю тут же нашла своё место в рыжих кудряшках, слабо их перебирая, отчего Нил на его плече почти зафырчал, а блондин в ответ на щекочущее дыхание вздрогнул. Придавливая худощавое тело к себе сильнее, Эндрю тоже прислонился губами к его открытым шее и ключицам, оставляя несколько слабых засосов на самых чувствительных местах, каждый раз дрожа от ответных фырчаний. - Почему на тебе моя майка? – Всё же спросил Эндрю. - Она пахла тобой. Ты против? - Нет, - довольно протянул блондин, оставляя ещё один засос на шее извивающегося и смеющегося Нила. - Ты обнимаешь меня, - поддразнил тот. - Заткнись. Я и без того достаточно сильно ненавижу тебя сегодня, - признался Миньярд. - Я знаю, - крепче прилип к нему Нил, стараясь прильнуть к сильному телу каждой клеточкой. – Ты тоже многое значишь для меня, - добавил он почти шёпотом.